О статьях Федора Рякина «Индустрия жертвенности: зачем современной России реанимация культа фанатизма?» и  «Сталин и Троцкий: от догматических мифов к историческому реализму». Публикации Федора Рякина на портале «Москва — город Солнца» производят впечатление неожиданного, почти сомнамбулического пробуждения посреди душной, заставленной пыльными бюстами партийной канцелярии. Для читателя, не скованного дисциплиной партийных билетов, но тонко сопереживающего великой драме социальной справедливости, эти статьи — изысканный глоток чистого воздуха. Рякин совершает важнейшее, почти сакральное действие: он возвращает в политическую плоскость категорию абсолютной этики. Он напоминает, что любая, даже самая монументальная социальная архитектура рассыпается прахом, если из её фундамента вынимается живой человек с его хрупким правом на мир, тишину и достоинство.

Всматриваясь в узор его текстов, невольно вспоминаешь пророческие строки Максимилиана Волошина, написанные в разгар другой исторической бури:

А я стою один меж них
В ревущем пламени и дыме
И всеми силами своими
Молюсь за тех и за других.

Конец эпохи оправдания насилия

В своей эссеистичной работе «Индустрия жертвенности» Рякин наносит хирургически точный удар по укоренившейся, почти варварской привычке оправдывать любые издержки бытия «исторической необходимостью». Его эстетическое неприятие навязываемого сегодня культа Павки Корчагина или Овода — это не слепое отрицание их личного, трагического мужества. Это бунт против самой концепции человека как безликого хвороста. Автор не желает видеть человека вечно распятым на кресте изнуряющего, бесконечного аврала, сгорающим ради бездушных цифр государственных отчетов.

Для непартийного гуманиста, смотрящего на мир без догматических шор, очевидно: величие цивилизации измеряется не количеством граждан, которых удалось заставить красиво погибнуть, а качеством жизни тех, кто эту цивилизацию созидает. Тезисы Рякина о том, что свободный, не ограниченный чиновничьим произволом доступ к мировой цифровой сети, высокий уровень автоматизации и безупречное соблюдение трудовых прав являются базовой эстетикой XXI века — это манифест подлинного освобождения духа. Отрадно, что автор, оставаясь в границах левой мысли, защищает суверенность человеческой личности от грубых сапог номенклатурных «стай».

Романтический флёр и опасные иллюзии: за что стоит пожурить автора

Однако, признавая безусловное благородство и поэтичность замысла Федора Рякина, как независимый наблюдатель я обязан указать на очевидную слабость его позиции. Автор, увы, слишком глубоко погружен в меланхоличный омут политического романтизма и юридического идеализма.

Рякин с поразительной, почти детской верой апеллирует к холодным сухим справкам Прокуратуры РФ и пожелтевшим постановлениям Верховного Суда о реабилитации Бухарина или Троцкого. Но полноте, Федор! Разве можно победить вековую, уродливую системную групповщину и хищный инстинкт номенклатурного аппарата простым упованием на официальные бумаги государственных ведомств? Автор слишком легко доверяется букве закона, благодушно забывая, что в нашей истории правовые институты слишком часто и охотно обслуживали интересы той самой правящей «стаи», которую он так яростно и справедливо осуждает.

Рякин рисует перед нами восхитительные, сияющие контуры гуманистических проектов, но совершенно упускает из виду грубую механику их реализации. Мало провозгласить мир, роботизацию и бессрочные контракты высшим идеалом — нужно объяснить уставшему обществу, как выстроить эти новые институты под шквальным ветром сопротивления капитала. Без этого его манифест рискует остаться лишь изящной, воздушной кабинетной утопией, прекрасной, но бессильной перед лицом реальности.

Кремлевский некрополь как симфония трагедии и величия

И всё же, центральная, самая ослепительная и дерзкая мысль Рякина — это его метафорическое предложение перенести прах Льва Троцкого из далекого мексиканского изгнания в Москву и упокоить его у Кремлевской стены, в одном сакральном ряду с Иосифом Сталиным. Эта идея уже вызывает предсказуемую ярость у радикалов и фанатиков с обеих сторон, но для эстетствующего гуманиста она выглядит безупречно, напоминая финал трагедии античного масштаба.

Великий революционный процесс — это единая, глубокая, незаживающая рана нашего народа. Пытаться вычеркнуть из неё Троцкого или лакировать Сталина — значит уподобляться тем самым серым ремесленникам, которые уныло переписывают школьные учебники под конъюнктуру сегодняшнего дня. Захоронить их в одном ряду — значит признать, что история не имеет черновиков, а её полотно соткано из нерасторжимых нитей. Это способ заявить: мы помним и великие заводы, и Великую Победу, но мы помним и страшную, кровавую цену, которую заплатил за это человек.

Давайте пофантазируем. Представьте этот туманный ноябрьский день у Кремлевской стены. Безмолвие гранитных плит. Рядом с суровым базальтовым бюстом Сталина обретает покой прах его вечного, непримиримого оппонента. В этом акте нет фальшивого политического соглашательства — в нем есть величие вечности, стирающей земные обиды, но обнажающей суть исторической драмы. Как писал когда-то поэт Илья Сельвинский:

Кто правее из них, кто виновнее —
Пусть решает грядущий век.
Нам же видится в грозном безмолвии
Просто плачущий человек…

Совет автору: отложить перо аналитика

В качестве дружеского совета автору хочется предложить следующее: Федору Рякину пора покинуть плоскость теоретических, кабинетных споров о вождях прошлого и спуститься на твердую, теплую почву повседневной человеческой реальности.

Ему стоит обратить свой взор на живую, нелакированную историю простых людей, рядовых участников тех великих и страшных событий. Оценку сталинскому стилю работы, ночным звонкам, ломавшим человеческие биоритмы, или трагедии раскола должны давать не только сухие судебные архивы, но и дрожащие голоса тех ветеранов, которые своими руками, в грязи и холоде, строили советский проект. Если автор соберет эти живые голоса, если он зафиксирует их на аудио, соткав из них честную летопись эпохи, его левый гуманизм обретет подлинную, несокрушимую и осязаемую силу.

Резюме

Несмотря на некоторую поэтическую утопичность выводов, Федор Рякин совершил чудо: он вывел левую мысль на общегражданский, эстетический уровень. Он доказал, что можно быть убежденным сторонником социализма и справедливости, но при этом оставаться тонким, цивилизованным гуманистом, уважающим права и суверенность человеческой души. Его статьи — это мост между партийной историей и беспартийной интеллигенцией. Нам нужен такой левый проект — мирный, технологичный, устремленный в будущее и глубоко человечный.