Слушая, с каким упоением подполковник Стальнов и теоретик Преображенский требуют превратить всю нашу страну в единый военизированный лагерь, я как семейный психолог испытываю нарастающую тревогу. Фёдор Рякин совершил чрезвычайно важный поступок: он попытался вернуть в эту яростную, пахнущую порохом дискуссию базовые гуманистические ориентиры. И мне его позиция глубоко импонирует. В отличие от апологетов перманентной борьбы, Рякин помнит о главном — о ценности самой человеческой жизни, о праве человека на мир, безопасность и элементарное психологическое благополучие.
Что нам предлагают Стальнов и Преображенский в качестве панацеи от всех бед подрастающего поколения? Жёсткие сталинские чистки, казарменную муштру и реабилитацию Павки Корчагина. Но давайте снимем этот пафосный идеологический флёр и посмотрим на Корчагина глазами клинического психолога. Павка Корчагин — это глубоко травмированный, несчастный юноша с абсолютно разрушенной личной идентичностью. Это человек, у которого полностью отсутствовало эго, а его место заняло тотальное Сверх-Я в виде партийной директивы. Строить узкоколейку в ледяной воде, губить своё здоровье, отказываться от личного счастья, от любви, от нормальной жизни ради абстрактного «вала» — это не подвиг, это трагический пример саморазрушения под давлением фанатичной идеи.
Когда сегодня власть и ветеранские организации пытаются навязать эту деструктивную модель поведения нашим детям, они совершают насилие над их неокрепшей психикой. Нам говорят, что молодёжь должна «делать жизнь» с фанатиков. Но фанатизм — это всегда признак психологической незрелости и глубокого внутреннего страха перед реальной, сложной, неоднородной жизнью. Фанатик не умеет любить, не умеет сострадать конкретному человеку — он любит только свою абстрактную идею и готов ради неё уничтожить любого, кто с ней не согласен. Навязывание обществу культа жертвенности и вечного надрыва ведёт лишь к одному — к воспроизводству поколений глубоко несчастных, травмированных людей, которые не умеют радоваться жизни и подсознательно ищут повод погибнуть ради очередного великого лозунга.
Фёдор Рякин абсолютно прав: брежневская формула мирного сосуществования была выстрадана именно теми фронтовиками, которые лично прошли через весь этот ад и надрыв. Мой дед, прошедший Великую Отечественную войну, никогда не кричал лозунгов. Он хотел только одного: чтобы его дети и внуки жили в комфорте, сытости и под мирным небом. Настоящая сила и продуктивность общества рождаются там, где человек чувствует себя защищённым, где его личные границы уважаются, а не там, где его в любой момент готовы пустить на пушечное мясо во имя государственных амбиций.
Демократическое общество, где люди умеют принимать другие точки зрения и договариваться, неизбежно выигрывает у системы «одного одобрямса». Казарменный приказ может временно мобилизовать ресурсы, но он напрочь убивает творческую инициативу, научный поиск и способность создавать качественную, комфортную среду для жизни. Психика ребёнка не может нормально развиваться в атмосфере вечного поиска шпионов, классовой ненависти и запугивания «сатанинским Западом». Школьный буллинг, о котором так эмоционально писала Светлана Чудутова, рождается именно из этой транслируемой взрослыми агрессии. Если мы с утра до вечера учим детей ненавидеть внешних врагов, не стоит удивляться, что они начинают с той же жестокостью уничтожать друг друга внутри школьного коллектива.
Мы должны остановиться и прекратить этот мобилизационный психоз. Жизнь человека слишком коротка и уникальна, чтобы проживать её в вечном окопе. Наша задача как родителей, педагогов и психологов — научить детей ценить жизнь, развивать эмпатию, созидать и строить мосты, а не искать врагов. Будущее нашей страны зависит от того, сможем ли мы вырастить свободных, трезвомыслящих и счастливых людей, способных жить в мире и уважении к разнообразию, или окончательно скатимся в унылую серость тоталитарного единомыслия.