И.С. Бортников: 600 сказочных сюжетов дал миру А.Н. Афанасьев.

С малолетнего возраста нам знакомы русские народные сказки «Колобок», «Репка», сказки про хитрую Лису, коварного, глуповатого Волка, добродушного, доверчивого Медведя-Мишку, трусливого Зайца, грозного Петуха с косой на плече и ещё о многом. Сперва мы их слушали из уст родителей, бабушек и дедушек, затем сами читали и тоже рассказывали своим младшим сёстрам и братьям, своим детям, а сейчас рассказываем внукам и правнукам.

Вот так постепенно мы познавали вековые премудрости жизни, заряжались русским человеколюбивым мировоззрением, осваивали высокие нравственные ценности русского народа, учились мыслить по-русски, быть добрыми и честными, смелыми и трудолюбивыми, с уважением относиться к старшим и дружить друг с другом. Русские сказки учили нас любви к Родине и вселяли в нас веру в победу добра над злом.

Но мало кто из нас задумывался: «Откуда есть, пошла русская сказка? Кто из устного народного творчества ввёл её в большую литературу? Кто собрал и сохранил в «Общерусском своде», как считал сам собиратель, «архангельские, астраханские, владимирские, вологодские, воронежские, енисейские, казанские, калужские, костромские, курские, московские, нижегородские, новгородские, оренбургские, пермские, рязанские, саратовские, симбирские, тамбовские, тверские, тульские и иные сказки?» (Мария Седых).

Собрал, записал и литературно обработал их Александр Николаевич Афанасьев, который родился 200 лет назад 11 (23) июля 1826 года на просторах Дикого поля в городе Богучар Воронежской губернии в семье стряпчего. Однако большую часть своего детства провёл в другом городе той же губернии – Боброве. В наши дни там появился Музей русской народной сказки имени А.Н. Афанасьева «Правда и Кривда». Он находится в детском саду №1.

В семье Афанасьевых было семь детей, а мать рано умерла. Воспитанием занимался отец и он стремился дать детям образование. Уже мальчишкой Александр свободно читал по-французски и по-немецки, знал «священную историю».

У них сохранилась большая библиотека деда и много позже Афанасьев вспоминал с нежностью, хотя и не без иронии: «Пользуясь дедовской библиотекой, я рано, с самых нежных детских лет, начал читать, и как теперь помню, бывало, тайком от отца (мать моя умерла очень рано) уйдёшь на мезонин, где помещались шкапы с книгами, и зимою в нетопленой комнате, дрожа от холода, с жадностью читаешь…»

Он также вспоминал, что «чтение это сменило для меня сказки, которые, бывало, с таким же наслаждением и трепетом слушал я прежде, зимой по вечерам, в углу тёмной комнаты, от какой-нибудь дворовой женщины».

Думается, это воспоминание и объясняет стремление Афанасьева к сбору сказок, легенд, других произведений русского устного творчества. Поскольку моё детство прошло в тех же местах, то помню в степи высокие курганы, называемые могилами. Старухи говорили, что под ними погребены либо военачальники, либо знаменитые храбрые воины. Так это или нет — не знаю. Но знаю, что по этим краям в средние века двигались татаро-монгольские, ногайские и крымские орды, и по ним они уводили в полон русских девушек и парней. Поэтому всегда горело желание познать сию тайну. Возможно, и у юного Александра были такие же чаяния, которые он и исполнил в зрелом возрасте, с детскими мечтами живёшь всю жизнь.

Но вернёмся к биографии Афанасьева. Он смог получить весьма хорошее образование. В 1837 году Афанасьев поступил в первый класс Воронежской гимназии, в которой окончил курс в 1844 году. В гимназии Афанасьев обнаружил литературные способности, начав писать стихи.

После окончания гимназии он в том же году поступил на юридический факультет Московского университета. Ему очень повезло, поскольку в это время преподавателями работали властители дум молодёжи. Он слушал лекции словесности и всеобщей истории вместе со студентами 1-го отделения философского факультета, и был, таким образом, учеником С.П. Шевырёва и Т.М. Грановского. Первый был поэтом и публицистом славянофильских убеждений, а второй — один из ярких представителей западничества. Естественно, что лекции обоих профессоров глубоко запали в душу молодого человека из провинции.

На Афанасьева обратил внимание и опекал его К.Д. Кавелин, исповедовавший либеральные взгляды на развитие личности и признававший важность коллективных форм социальной организации. Но ещё сильнее влиял на Афанасьева молодой профессор Фёдор Буслаев, развивавший идеи мифологической школы и изучавший древнерусское искусство. Под влиянием этих идей Афанасьев начал увлекаться фольклором, размышлять о народном характере, о возможности познания мира через мифы.

Он чувствовал в себе призвание историка. В студенческие годы он написал и опубликовал в лучших литературных журналах большую статью и монографию на исторические темы и заслужил признание коллег. В 1848 г. Афанасьев окончил курс со степенью кандидата.

Он вполне мог остаться на преподавательской работе в университете. Но Афанасьев не принимал официальной идеологии. В публичной лекции «Краткий очерк общественной жизни русских в три последних столетия допетровского периода», раскрывая значение самодержавия в установлении в России крепостного права, высказал либеральные взгляды. Присутствующий на лекции министр народного просвещения граф С.С. Уваров сделал лектору несколько замечаний, на что Афанасьев позволил себе вступить в пререкания. Об университете пришлось забыть.

После окончания университета Афанасьеву пришлось согласиться на должность учителя в частном пансионе Эннеса, где он преподавал русскую историю и словесность.

Но в скорости с помощью друзей он поступил на службу в Московский главный архив Министерства иностранных дел, где прослужил 13 лет. Служба Афанасьева в архиве была самым плодотворным периодом в его нуачно-литературной деятельности. В работе с уникальными документами: древними рукописями и летописями, редкими книгами, историческими документами он познал огромный мир героической и трагической истории Отечества.

Тогда же он увлёкся мифологическими исследованиями, результаты которых составили трёхтомный капитальный труд «Поэтические воззрения славян на природу». Подробно проанализировав происхождение образов Бабы-Яги, Кощея Бессмертного, Змея Горыныча, Жар-птицы, русалок, домовых и других персонажей народной мифологии он объясняет их происхождение через древние представления славян о природе. И хотя его некоторые выводы в результате новых исследований были признаны ошибочными, они до сих являются одной из вершинных работ не только русской мифологической школы, но и мировой науки о фольклоре вообще.

Научные интересы Афанасьева были обширны и не случайно его называют выдающемся русским историком, литературоведом, фольклористом и этнографом. Им было опубликовано много статей по истории России, литературоведению и этнографии. Исследователь постепенно завоевывал авторитет в научной среде. Он, действительно, посвятил свою жизнь сохранению богатейшего наследия русского народа: сказок, легенд, народных верований, фольклора.  В 1860 году Афанасьев издал сборник «Русские народные легенды», включив в него 33 рассказа о жизни святых и Христа, как их понимали в народе. Святейший Синод нашёл в легендах расхождения с оценками Русской православной церкви и добился их запрещения.

Но не только сборники Афанасьева впадали в немилость, он и сам испытал гонение правящего режима. В 1858-м Афанасьев стал редактором задуманного им журнала «Библиографические записки», издавал которые сын выдающегося актера Малого театра — Николай Щепкин. Они выпустили всего двенадцать журналов, опубликовав впервые некоторые рукописные произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя. Журнал завоевал учёную аудиторию. С ними сотрудничал известный историк Иван Забелин, мечтавший через этот журнал ввести в научный оборот всю «потаённую» русскую литературу, ходившую в списках. Но «узкие райские врата цензуры» пропускали не всё. Самые крамольные рукописи они переправляли в Лондон, Герцену, для публикации в «Полярной звезде».

В 1860 Афанасьев предпринял путешествие за границу, посетил Германию, Великобританию, Францию, Швейцарию, Италию. Вероятно, во время заграничного путешествия Афанасьев познакомился с русскими политическими эмигрантами. В 1862, по возвращении в Россию, он был привлечен к следствию по делу «О лицах, обвиняемых в сношениях с лондонскими пропагандистами». Несомненно, сыграла свою роль и переписка с Герценом. Это привело к его увольнению со службы в министерском архиве и запрету на службу в государственных учреждениях.

 На несколько месяцев он лишился средств к существованию, в трудные дни пришлось распродать за бесценок свою обширную библиотеку. Только после долгих стараний удалось ему занять, ради некоторого обеспечения семьи, совершенно неподходящее его призванию место секретаря сначала в московской городской думе, а затем в мировом съезде, но эту работу он воспринимал как мытарство. А ведь в научном мире его по праву считали корифеем фольклористики.

Действительно, именно Афанасьев открыл русскую сказку не только для филологической науки, но и для широкой читательской аудитории на много поколений вперёд. Вообще-то сюжеты сказок весьма вольнодумны, сказители не очень-то оглядывались на власть предержащих и зачастую представляли их в комическом виде. Афанасьева не устраивало положение общества в середины XIX века с кажущимся благополучием власть имущих и хижинами простонародья, с его дремучим невежеством,  безграмотностью, с его низменными, практически животными инстинктами.  

 Не потому ли он подготовил сборник эротических и сатирических сказок под названием «Русские заветные сказки», которые при жизни собирателя вышли в свет только в Швейцарии. В этих сказках народ высмеивает, бар, попов, их глупость и жадность, но и обличает пороки простолюдинов. Составление Афанасьевым этого сборника было смелым делом. «Здесь много юмору, и фантазии дан полный простор» — писал он. Часть сказок была получена от В.И. Даля, который, передавая их Афанасьеву, сожалел, что их печатать нельзя. «А жаль, — продолжал Даль, — они очень забавны». Сейчас рукописи хранятся в Институте русской литературы РАН.

В русских народных сказках он видел отражение жизни народа, его представлений о добре и зле, справедливости, труде, семье и нравственных ценностях и полагал их необходимость в воспитании исторической памяти народа. Сказки показывали, что наши предки уважали, кого любили, о чём мечтали, кого ненавидели, а чего боялись.

Жаль, что не все их уроки мы усваиваем и делаем в жизни много ошибок.

Афанасьев писал, что «Народные русские сказки раскрывают пред нами обширный мир. Поверья и предания, встречаемые в них, говорят о старинном доисторическом быте славянских племён; олицетворенная стихия, вещие птицы и звери, чары и обряды, таинственные загадки, сны и приметы — всё послужило мотивами, из которых развился сказочный эпос, столько пленительный своею младенческою наивностью, тёплою любовью к природе и обаятельною силою чудесного».

Как указывают исследователи творчества Афанасьева им самим было записано порядка десяти сказок в Воронежской и Московской губерниях. «Большую часть повествований составили тексты, собранные В. И. Далем. Остальные же сказки были либо получены в совете Императорского Русского географического общества, либо переданы ему земляками-воронежцами Н. И. Второва и К. О. Александрова-Дольника. Ещё 15 сказок были записаны П. И. Якушкиным для архива известного собирателя былин и народных песен П. В. Киреевского».

Тем не менее именно Афанасьевым в 1855 году выпущен первый выпуск «Русских народных сказок», а всего их было 8 выпусков, содержащих 600 сказок. На тот момент это стало крупнейшим собранием русского сказочного фольклора. Но всё же думается, что самым важным вкладом в литературу, его лебединой песней стал сборник «Русские детские сказки», изданные Афанасьевым в 1870 году. В следующем году он скончался от чахотки. К изданию этого сборника, хрестоматии домашней педагогики он шёл целых двенадцать лет. И лишь, когда он «собрал их поболее и тщательно сличил со сказками других народов», только тогда выпустил их к читателю.

«Своим изданием А. Н. Афанасьев спас от забвения для будущих поколений ценнейшие произведения искусства народа» — считает учёный-фольклорист Владимир Аникин, — «Без него сокровища сказочного фольклора могли затеряться, погибнуть. Сказки сохранили всю глубину смысла, богатство вымысла, свежесть выраженного в них народного нравственного чувства, блеск поэтического стиля».

Благодаря подвижничеству Александра Николаевича Афанасьева и мы, и наши потомки имеем возможность пользоваться бесценным его подарком — удивительным миром русской сказки, слышать голос народной мудрости, не подвластной времени и совершенствовать самоё себя.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Муж на яйцах

Автор: Александр Николаевич Афанасьев (из сборника «Русские заветные сказки»)

Жил мужик с бабою; мужик был ленивый, а баба работящая. Вот жена землю пашет, а муж на печи лежит. Раз как-то и поехала она орать землю, а мужик остался дома стряпать да цыплят пасти, да и тут ничего не сделал: завалился спать и проспал цыплят — всех их ворона перетаскала; бегает по двору одна квочка да кричит себе; а ему хоть трава не расти. Вот приехала хозяйка и спрашивает:

— А где цыплята?

— Ах, жёнушка, беда моя! Я уснул, а ворона всех цыплят перетаскала.

— Ах ты, пёс эдакий! Ну-ка, курвин сын, садись на яйца да высиживай сам цыплят.

На другой день жена поехала в поле, а мужик взял лукошко с яйцами, поставил на полатях, скинул с себя портки и сел на яйцах. Вот баба не будь дура, взяла у отставного солдатика шинель и шапку, нарядилась, приезжает домой и кричит во всё горло:

— Эй, хозяин! Да где ты?

Мужик полез с полатей и упал вместе с яйцами наземь.

— Это что делаешь?

— Батюшка, служивый, домовничаю.

— Да разве у тебя жены нету?

— Есть, да в поле работает.

— А ты что ж сидишь дома?

— Я цыплят высиживаю.

— Ах ты, сукин сын!

И давай его плетью дуть изо всех сил да приговаривать:

— Не сиди дома, не высиживай цыплят, а работай да землю паши!

— Буду, батюшка, и работать, и пахать, ей-Богу буду!

— Врёшь, подлец!

Била его баба, била, потом подняла ногу:

— Посмотри, сукин сын! Был я на сражении, так меня ранили — что, подживает моя рана? Аль нет?

Смотрит мужик жене в пизду и говорит:

— Заволакивает, батюшка!

Баба ушла, переоделась в свою бабью одежду и назад домой, а муж сидит да охает.

— Что ты охаешь?

— Да приходил солдат, всего меня плетью избил.

— За что?

— Велит работать.

— Давно бы так надо! Жалко, что меня дома не было, я бы попросила ещё прибавить.

— Ну, да ладно же, и он издохнет!

— Это отчего?

— Да был он на сражении, там его промеж ног… он мне показывал свою рану да спрашивал, подживает ли. Я сказал: «заволакивает — только больно рдится, а кругом мохом обросло!»

С тех пор стал мужик работать и на пашню ездить, а баба домовничать.

***

Первое знакомство жениха с невестою

У одного старика был сын, парень взрослый, у другого дочь — девка на поре. И задумали они оженить их.

— Ну, Иванушка! — говорит отец. — Я хочу женить тебя на соседской дочери, сойдись-ка с нею да поговори ладнее да поласковее!

— Ну, Машутка! — говорит другой старик. — Я хочу отдать тебя за соседского сына, сойдись-ка с ним, да ладнее познакомься!

Вот они сошлися на улице, поздоровались.

— Мне отец велел с тобой, Иванушка, ладнее познакомиться, — говорит девка.

— И мне тож наказывал мой батька, — говорит парень.

— Как же быть-то? Ты где, Иванушка, спишь?

— В сенцах.

— А я в амбарушке; приходи ночью ко мне, так мы с тобою и поговорим ладнее…

— Ну что ж!

Вот пришёл Иванушка ночью и лёг с Машуткою. Она и спрашивает;

— Шёл ты мимо гумна?

— Шёл.

— А что, видел кучу говна?

— Видел.

— Это я насрала.

— Ничего — велика!

— Как же нам с тобою поладить? Надо посмотреть, хорош ли у тебя струмент?

— На, посмотри, — сказал он и развязал гашник, — я этим богат!

— Да этакой-то мне велик! Посмотри, какая у меня маленькая!

— Дай-ка я попробую: придётся ли?

И стал пробовать; хуй у него колом стоит; как махнет её — ажно из всех сил она закричала:

— Ох, как больно кусается!

— Не бось! Ему места мало, так он и сердится,

— Ну вот, я ведь сказывала, что место-то для него мало!

— Погоди, будет и просторно.

Как пробрал её всласть, она и говорит: «Ах, душечка! Да твоим богатством можно денежки доставать!»

Покончили и заснули; проснулась она ночью и ну целовать его в жопу — думает в лицо, а он как подпустил сытности — девка и говорит; «Ишь, Ваня, от тебя цингой пахнет!..»