Мои коллеги упорно отказываются от серьёзной полемики с «марксистом старой школы», игнорируя его протесты против подобной характеристики.
Спор идёт у них не с Марксом и Лениным, а между собой — об И. В. Сталине. И это спор не о причинах бед и трагедий ХХ века, а о следствиях отхода преемников В. И. Ленина от его диалектики и практики. А ведь именно эта практика, при всей её кратковременности и уклонах, обеспечила СССР главное — исторически мгновенное превращение из страны, застрявшей в отсталости от Европы и почти разрушенной в двух войнах, из «России во мгле», в первоклассную промышленно-аграрную державу. Государство оказалось способным вынести чудовищный по силе удар, несмотря даже на неполную готовность к отпору. Именно с этой позиции необходимо подходить к рассмотрению истории СССР как под руководством Ленина и Сталина, так и под управлением последующих преемников.
Сталин отказался от чисто экономического подхода к развитию страны. Это факт, но для этого существовали не только субъективные причины. При этом сам Сталин был грамотным экономистом и сохранял следование объективным экономическим законам в реальной политике. Отход от концепции развития, предложенной Лениным, выразился в полном упразднении частной собственности вместо её постепенного «снятия», которое по своей сути является долговременным процессом.
Однако время не ждало: угроза новой Антанты, гораздо более сильной во всех отношениях, была реальной и росла с угрожающей быстротой. Переход к государственной монополии — системе насквозь бюрократической — был продиктован, в понимании Сталина и солидарного с ним рабочего класса, её умением решать сложнейшие проблемы государства напрямую, прямым указанием на то, что нужно делать всем и каждому, не считаясь с частными интересами. Что касается интересов личных, то госмонополия с необходимостью опирается на святую, почти религиозную веру большинства в её правоту. В СССР массы свято верили в то, что строят коммунизм под руководством партии и Сталина. «Мы так Вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе» (М. В. Исаковский).
Формула была проста: «Затянем пояса потуже и купим у буржуев тысячу заводов, а затем на их базе развернём строительство новых». Кадры при этом готовились параллельно. И этот мобилизационный путь был выбран вместо того, чтобы сначала развивать лёгкую промышленность и сферу обслуживания, а товары промышленного производства покупать готовыми на Западе. Ну а с сопутствующим бюрократизмом предполагалось справляться силой.
Повторюсь, что Сталин был грамотным практиком и в сфере потребления придерживался именно требований экономики, а не благих пожеланий.
Можно развернуть это утверждение в строгое научное исследование, но не в этом формате и не такому дилетанту, как я. Одно сказать ещё раз необходимо: Сталина поддерживал рабочий класс — народ, который был полон революционного энтузиазма. То есть народ и власть составляли диалектическое единство, что и обеспечило нам Великую Победу. Причём не только военную, но и — что не менее значимо — победу в культуре, образовании, науке и искусстве, включая литературу.
Так что хватит изображать монстра из народного вождя вместо того, чтобы быть благодарными ему за то, что мы вообще живы и можем сегодня заниматься полезными (а также и не очень) делами. И просто преступно забывать, что для осуществления любых благих пожеланий требуется одно непременное условие — власть в её единстве с народом. Именно «власть в единстве», а не отдельно «власть» и «народ».
Коммунизм — это не Афина, рождённая из головы Зевса после удара топором Гефеста. Коммунизм на ступени социализма — это результат длительных и мучительных родов. Но разве можно отказываться от рождения нового мира лишь по той причине, что роды причиняют муки? Правильно понимаемая и осуществляемая диктатура сознательного рабочего класса с лёгкостью способна решить все те проблемы, о которых мои оппоненты твердят с энергией, достойной лучшего применения.
Тот очевидный факт, что со мной до сих пор упорно не вступают в открытую полемику, разве не является ярким свидетельством моей правоты? Правоты марксиста ленинской школы. Правоты настоящей науки, которая неизбежно развивается и обновляется, как и любая другая. Сравните классические физику, химию, математику и биологию с их современными направлениями! Поразительно меняясь с каждым новым открытием, они никогда не отбрасывают свои основы как нечто устаревшее и больше не нужное. Знание фундамента и истории своей дисциплины является непременным требованием к любому исследователю. Не случайно основоположники марксизма предвидели, что в будущем останется лишь одна-единственная наука — история.
Несомненный факт, что в сегодняшнем мире разительно изменились все классы, в том числе рабочий класс и буржуазия. Однако это ничего не меняет в классовом подходе, лежащем в основе научной социологии, каковой марксизм как диалектический материализм и является.
Если существует буржуазия, то существует и класс наёмных рабочих. Их коренные интересы остаются прежними и диаметрально противоположными, что делает неизбежной классовую борьбу. Именно это обуславливает необходимость классового, а не какого-то иного — даже цивилизационного — подхода к истории. Просто классовый подход как общее не отменяет цивилизационный как частное.
Рабочий класс России имеет своим противником на Западе вовсе не другую, якобы неискоренимо враждебную нашей стране цивилизацию, а господство международной финансовой элиты, превратившей промышленный капитал в подчинённый себе экономический уклад. Никакой природной, генетической вражды между рабочими разных субцивилизаций просто не существует. Если рабочий класс другой страны не заражён идеями фашизма, он не может быть врагом для России.
Поэтому не нужно дурить головы трудовому народу надуманными проблемами, которые на самом деле порождены исключительно институтом частной собственности. Правящий, организованный в марксистско-ленинскую партию и в государство рабочий класс — будучи таким же полноправным хозяином на госпредприятиях, какими члены производственных кооперативов являются у себя на общественной земле, — все эти проблемы решит с необыкновенной простотой и скоростью. Только бы ему не мешали идеологи самых разных оттенков, попавшие по недосмотру трудящихся во власть, в средства массовой информации, в культуру и искусство.