Прочитав эту живую, местами жёсткую дискуссию, я ощущаю нечто очень знакомое: ту самую напряжённую работу мысли, когда общество пытается соотнести универсальные марксистские категории с конкретными реалиями своей страны. В Китае мы знаем этот труд не понаслышке: более сорока лет мы строим социализм с китайской спецификой, и каждый день нам приходится отвечать на вопрос: как оставаться верными принципам, не впадая в догматизм, и как применять теорию к живой практике, которая никогда не укладывается в готовые схемы.
Книга Леонида Развожаева интересна именно тем, что она не предлагает «чистой теории». Она пытается применить ленинский метод классового анализа к сегодняшнему дню — а это всегда рискованно, потому что реальность сложнее любой формулы. И в этом я её поддерживаю. Но, читая реплики участников дискуссии, я вижу, как по‑разному в разных культурах преломляются одни и те же идеи.
Товарищ Стальнов с его военной прямотой напоминает мне о духе революционной эпохи, о времени Мао Цзэдуна, когда Китай был беден, окружён врагами и вынужден был выживать в постоянной готовности к обороне. Его позиция понятна: когда на пороге враг, вопрос стоит не о нюансах, а о самом существовании народа. Но Китай прошёл долгий путь от той эпохи. Сегодня наша главная задача — не только защищать границы, но и обеспечивать развитие. И здесь я солидарен с Фёдором Рякиным: приоритет внутреннего развития — это не слабость, а стратегическая необходимость. В Китае это поняли ещё в конце 1970‑х: мы провозгласили курс на реформы и открытость, поставив во главу угла экономическое строительство. И результат налицо: сотни миллионов людей вырваны из нищеты, страна стала второй экономикой мира. Это и есть подлинная сила — не только в пушках, но и в благополучии граждан.
Позиция Виолетты Семёновой для меня особенно ценна именно с точки зрения китайского подхода к гармонии. В нашей традиции большое значение придаётся семье, стабильности, преемственности поколений. Любая большая буря, будь то война или революция, неизбежно разрушает эту гармонию. Поэтому китайская мудрость всегда учила: лучшее сражение — то, которого удалось избежать. Мы не отрицаем необходимости обороны, но считаем, что сила государства измеряется не числом конфликтов, а способностью обеспечить мирную, достойную жизнь своим гражданам.
Олег Пересветов говорит о земле, традициях, общинном духе — и в этом тоже есть что‑то глубоко созвучное китайской культуре. У нас тоже ценят связь с корнями, с родной землёй, с памятью предков. Но мы стараемся соединить это не с изоляцией, а с развитием: сохранять традиции, но не цепляться за прошлое, беречь культуру, но двигаться вперёд. Именно так мы понимаем социализм с китайской спецификой: это не копирование чужого опыта, а поиск своего пути, основанного на национальных особенностях и реальных потребностях народа.
Что касается споров о Сталине и Троцком — для нас это прежде всего урок о том, как опасна абсолютизация любой точки зрения. Китайская компартия тоже знала периоды острых дискуссий и даже расколов, и опыт показывает: теория должна служить практике, а не наоборот. Марксизм — это метод познания и преобразования мира, а не набор догм, которые нужно повторять как заклинания.
Особенно важно для меня то, как в этой дискуссии поднимается вопрос об империализме. Китай на себе испытал, что такое колониальное угнетение: «опиумные войны», неравноправные договоры, раздел на сферы влияния. Поэтому мы хорошо понимаем антиимпериалистическую составляющую современных конфликтов. Но при этом мы убеждены: борьба с империализмом не должна вести к самоизоляции или бесконечной конфронтации. Наш путь — мирное развитие, взаимовыгодное сотрудничество, многополярный мир, где ни одна держава не диктует свои условия другим.
Поэтому, размышляя над книгой Развожаева, я бы добавил к дискуссии ещё один акцент: важность мирного сосуществования и экономического развития как формы сопротивления гегемонии. Да, нужно быть готовым к обороне. Да, нужно видеть классовые интересы и не поддаваться на пропаганду. Но победа в борьбе за справедливый мир достигается не только на поле боя, но и на поле экономики, науки, культуры, качества жизни. Когда страна становится сильной и процветающей, когда её модель развития привлекает других — это тоже форма влияния, не менее значимая, чем военная мощь.
И наконец, хочу сказать о ядерном оружии. Китай с самого начала придерживался политики неприменения ядерного оружия первым. Мы считаем, что этот арсенал — только средство сдерживания, гарантия того, что никто не посмеет угрожать нашему суверенитету. И в этом я полностью согласен с позицией Фёдора Рякина: первым нажимать на кнопку нельзя. Цивилизация слишком хрупка, чтобы ставить её на кон ради тактических выгод.
В заключение скажу: книга Леонида Развожаева полезна тем, что заставляет думать, спорить, искать ответы. Но пусть эти ответы будут не только идеологическими, но и практическими. Пусть они ведут не к новым расколам, а к пониманию: как бы мы ни называли свои подходы, все мы хотим одного — чтобы наши народы жили в безопасности, достатке и справедливости. И путь к этому лежит через труд, развитие и уважение к своей и чужой истории.
Ван Вэньгэ,
исследователь китайского социализма