Дискуссия, развернувшаяся вокруг лекционных курсов альманаха «Москва — город солнца», заставляет нас вплотную заняться коренными вопросами марксистской теории. Товарищи Брагин, Рякин и подключившиеся к полемике авторы затронули узел, который нельзя распутать поверхностными фразами. К сожалению, в статьях некоторых участников спора под видом заботы о «чистоте рядов» или, напротив, о «передовой науке» пролезают застарелые ошибки, с которыми марксизм обязан вести самую беспощадную, непримиримую войну.
С одной стороны, мы видим позицию товарища Стальнова. Его большевистский напор в деле защиты массовой пропаганды понятен и ценен. Но когда этот напор превращается в требование зажмурить глаза на твердо доказанные факты биологии или истории, когда любое научное уточнение объявляется «гнилой схоластикой» — это не марксизм. Это худший вид застывшего, мертвого догматизма, который губит живое дело.
С другой стороны, перед нами позиция товарища Преображенского. На словах — он за передовую науку двадцать первого века. На деле же — под маркой «Мира РНК» и критики старых законов эмбриологии он пытается протащить к нам насквозь гнилую, идеалистическую контрабанду. Он пытается реанимировать «азиатский способ производства», чтобы подкопаться под классовую суть Советского государства и объявить диктатуру пролетариата «деспотией чиновников». Это старая песня меньшевиков и ренегатов, которую мы разбивали еще в годы революции.
Марксизм — это не мертвая догма, не священное писание, где нельзя поменять ни одной буквы. Марксизм — это живая наука, материалистический метод, который обязан впитывать в себя все передовые завоевания человеческой мысли. Наш компас — это объективная истина, и мы обязаны разобраться в этих спорах с максимальной строгостью.
Об объективной истине, научных фактах и гипотезах в естествознании
Товарищ Преображенский упрекает лекцию Брагина за использование коацерватной модели Опарина и биогенетического закона Геккеля. Он заявляет, что современная генетика и гипотеза «Мира РНК» полностью опровергли эти взгляды, а значит, весь учебный курс «Москва — город солнца» устарел.
Что здесь правда, а что — путаница? Доказанный наукой факт состоит в том, что неживая материя способна самостоятельно, в силу собственных законов физики и химии, порождать сложные органические кирпичики. Переанализ колб Миллера в 2008 году, выявивший 22 аминокислоты, — это неопровержимый, вещественный факт. Материя первична, она сама рождает элементы для будущей жизни без всякого участия мистического «духа» или «божественного первотолчка».
А вот конкретный механизм того, как эти аминокислоты собрались в первую живую клетку — это область развивающихся научных гипотез. Были ли это белковые капли Опарина или молекулы РНК, соединившие в себе противоположные начала наследственности и изменчивости — пускай спорят ученые в лабораториях. Фридрих Энгельс в «Диалектике природы» гениально указал верное направление движения, определив жизнь как способ существования белковых тел. Энгельс не знал про РНК, но его метод был абсолютно верен. И если сегодня гипотеза «Мира РНК» точнее описывает диалектику молекулярных процессов, мы, материалисты, обязаны ее принять! Единственное свойство материи, с признанием которого связан философский материализм, есть свойство быть объективной реальностью, существовать вне нашего сознания. Все остальное — это лишь ступени нашего углубляющегося знания.
То же самое касается и биогенетического закона. Если эмбриология доказала, что зародыш человека повторяет именно зародышевые, а не взрослые стадии предков, — мы обязаны внести эту правку в наши лекции! Метафизическое упрощение Геккеля убирало бездну оттенков живого развития. Настоящая диалектика онтогенеза состоит в том, что старый эволюционный план не копируется в лоб, а «снимается» и перестраивается изнутри. Мы не должны защищать неточные формулировки Геккеля только из-за страха перед попами. Попы всегда будут цепляться к науке, но наш ответ им должен быть научно безупречным. Защищать ошибку — значит подставляться под легкий удар идеалистов.
Материалистический детерминизм истории против идеалистических сказок
Товарищ Преображенский договаривается до того, что объявляет первобытный каннибализм «строго ритуальным явлением». Мол, дикари ели друг друга не от голода, а ради «перенятия мудрости врага».
Это же чистейший, стопроцентный субъективный идеализм, завернутый в левую фразу! Преображенский совершает грубейшую методологическую ошибку: он ставит мысли и верования дикаря (надстройку) впереди материальных условий его существования (бытия). Марксизм учит обратному: общественное бытие определяет общественное сознание.
Каково было материальное бытие первобытного племени? Каменный топор, полное отсутствие добавочного продукта, дикий холод ледникового периода и постоянный, жестокий голод. Именно этот вещественный дефицит, эта суровая необходимость выживания рода заставляли людей избавляться от лишних ртов и убивать пленных. А все эти «сакральные ритуалы» и сказки про «перенятие мудрости» появились гораздо позже! Они возникли в головах дикарей как попытка слабого разума хоть как-то оправдать, закрепить в обычаях эту горькую, страшную экономическую необходимость. Сводить каннибализм к «духовным поискам» предков — значит изменять материализму и скатываться в поповщину. Товарищ Брагин дает абсолютно верную, материалистическую картину материальных корней первобытной морали.
О многообразии исторических путей и ленинском подходе к теории
Теперь перейдем к самому острому политическому вопросу — о пятичленной схеме смены формаций и «азиатском способе производства». Товарищ Стальнов требует держать пятичленку как нерушимую стену. Преображенский требует развалить ее ради «азиатского уклада».
Мы обязаны занять здесь строго научную, революционную позицию. Пятичленная схема, зафиксированная в марксистских учебниках, — это величайшее теоретическое обобщение. Она вскрывает главную магистраль человечества: как рост техники взрывает старые формы частной собственности и ведет нас от первобытного равенства в нужде к коммунистическому равенству в изобилии. Для массовой пропаганды, для миллионов рабочих, эта схема является монолитным и понятным интеллектуальным оружием. Она бьет буржуев наповал, показывая, что капитализм не вечен.
Но когда мы учим авангард, мы не имеем права скрывать, что реальная история гораздо богаче и сложнее любой схемы. Маркс писал об азиатском способе производства, чтобы показать специфику стран, где земля принадлежала общинам, а над ними стояло деспотическое государство. Исторический факт состоит в том, что Древняя Русь, Скандинавия или кочевые империи перешли к землевладельческому строю (феодализму) напрямую из первобытности, минуя рабовладение. И это не разрушает марксизм, это доказывает его силу!
История — это не трамвай, который движется строго по рельсам от одной остановки до другой. Если бы мы, большевики, верили в догматические рельсы, мы никогда не совершили бы Октябрьскую революцию в отсталой, полуфеодальной России! Догматики из Второго Интернационала кричали нам: «Куда вы лезете, по схеме Маркса вы сначала должны пережить сто лет развитого капитализма!» Но мы опирались на живую революционную практику, на закон неравномерного развития, и сломали старую догму.
Поэтому мы не должны бояться изучать многообразие истории. Опасения Стальнова, что либералы используют тему «азиатского уклада» против СССР, смешны. Буржуазная сволочь всегда будет клеветать на советскую власть, называть диктатуру пролетариата «деспотией бюрократии». Наш ответ им должен быть не трусливым затыканием ушей, а глубоким классовым анализом. В Египте фараон отбирал хлеб у общин ради личного паразитизма. В СССР фабрики и заводы были общественной собственностью и работали на плановое развитие всего общества, на бесплатное образование и защиту страны от мирового капитала.
Диалектика временного отступления
Трагедия разрушения СССР в конце двадцатого века — это тяжелейший удар, контрреволюционный общественный регресс. Но этот зигзаг истории полностью подтверждает законы исторического материализма. Экономическая основа социализма требует планомерного подтягивания производственных отношений под нужды бурно растущей техники. Если партийное руководство впадает в теоретический застой, забывает про марксистский метод и начинает слепо внедрять в плановое хозяйство рыночные механизмы, погоню за прибылью и частный интерес — базис неизбежно начинает гнить.
Контрреволюция вернула капитализм, и страна тут же заплатила за этот регресс варварским разрушением производительных сил — уничтожением тысяч фабрик, заводов и колхозов. Общество принудительно загнали в нишу сырьевого придатка. Но этот откат — временный. Повернуть ход истории вспять надолго не удавалось еще ни одной реакционной силе в мире. Общественный характер производства на современных предприятиях рано или поздно, но с железной необходимостью разорвет оковы частной собственности олигархов.
Заключение
Каков же итог? Партийное просвещение в альманахе «Москва — город солнца» должно стоять на уровне современной науки двадцать первого века. Мы обязаны убрать из лекций устаревшие формулировки Геккеля, дополнить блок о зарождении жизни концепцией РНК-мира, показать всю сложность и многообразие исторических путей человечества.