Дискуссия, развернувшаяся вокруг лекционных курсов альманаха «Москва — город солнца», заставляет нас вновь вернуться к коренным основам нашего мировоззрения. Мы обязаны защитить живой дух марксистской теории от двух одинаково опасных крайностей: от мёртвого, застывшего догматизма, олицетворяемого товарищем Стальновым, и от мелкобуржуазного ревизионизма, который под маской «современной науки» пытается протащить товарищ Преображенский.
Товарищ Стальнов в своем понятном, по-большевистски честном порыве требует объявить любое уточнение формулировок «схоластикой». Он предлагает держаться за старые тексты, как за устав, боясь, что новые открытия расшатают веру рабочих в коммунизм. Но марксизм — это не вера и не религиозный догмат. Это строгая, развивающаяся наука. Превращать наши учебники в неприкосновенные каноны — значит оказывать пролетариату медвежью услугу, обрекая его на теоретическое бессилие.
С другой стороны, товарищ Преображенский, щеголяя терминами из новейших журналов, совершает еще более тяжкий грех против диалектики. Под видом «Мира РНК» и критики Геккеля он пытается протащить идеалистический взгляд на первобытную культуру и развалить целостную схему общественно-экономических формаций. Давайте разберем эти узлы с точки зрения материалистического единства природы и общества.
О законах химии и диалектическом скачке к живой клетке
Товарищ Преображенский упрекает лекцию Брагина за использование коацерватной модели Опарина, заявляя, что современная биология давно заменила ее «Миром РНК». Но наш критик за деревьями не видит леса.
В свое время в «Диалектике природы» я определил жизнь как способ существования белковых тел, и это определение верно отражало уровень естествознания девятнадцатого века. Наука тогда еще не знала механизмов наследственного ДНК-кода. Но суть моего тезиса заключалась в том, что жизнь не привнесена извне мистическим «духом», а является закономерным результатом развития самой движущейся материи.
Опыт Миллера в 1953 году и его точнейший переанализ в 2008 году, выявивший 22 аминокислоты, — это неопровержимый, твердо доказанный научный факт. Неживая природа в силу собственных химических законов способна самостоятельно рождать базовые кирпичики жизни. А вот конкретный механизм того, как эти кирпичики объединились в первую клетку — это область развивающихся научных гипотез.
Были ли это белковые капли Опарина или гипотетический «Мир РНК» — пускай спорят ученые в лабораториях. Сама концепция РНК-мира, где одна молекула-гибрид одновременно и хранит информацию, и ускоряет химические реакции, является великолепным, чистейшим подтверждением закона единства и борьбы противоположностей на молекулярном уровне! Одна молекула соединяет в себе две противоположные функции. Мы, материалисты, с радостью принимаем эту передовую картину, ведь она лишь глубже доказывает, что природа диалектична в самой своей основе. Но подменять наглядную просветительскую лекцию Брагина бесконечной сменой текущих лабораторных гипотез — значит парализовать сознание молодого рабочего, уводя его от главного вывода: материя первична.
Диалектика внутриутробного развития и преодоление упрощений
То же самое касается и биогенетического закона Геккеля. Товарищ Преображенский прав в том, что первоначальная формулировка Геккеля («эмбрион повторяет взрослые стадии предков») была метафизически упрощенной и оказалась скорректирована эмбриологией. Доказанный наукой факт состоит в том, что зародыш человека в утробе матери повторяет именно зародышевые стадии развития предков. У нас общий план строения зародыша с рыбой только потому, что у всех позвоночных один исторический корень. Из одинаковых глоточных карманов у рыбы разовьются жабры, а у человека — гортань и элементы челюсти.
Уничтожает ли этот научный факт теорию эволюции? Напротив, он делает ее понимание несравнимо более глубоким. Это и есть настоящая диалектика, где старый эволюционный план не копируется в лоб, а «снимается» (удерживается в основании) и перестраивается ради нового, высшего качества. Брагин как умный педагог дает старшеклассникам наглядные, осязаемые материалистические маркеры — остаточные органы (копчик, аппендикс) и сходство зародышей. Это бьет по поповскому мракобесию наотмашь. Мы обязаны обновить формулировки в наших курсах, убрать неточности Геккеля, чтобы не подставляться под дешёвую критику идеалистов, но мы обязаны сохранить этот жесткий, наступательный материалистический костяк.
Материальные корни первобытной морали против идеалистических ритуалов
Преображенский пытается критиковать тезис о первобытном каннибализме, заявляя, что людоедство носит «строго ритуальный, сакральный характер». Мол, дикари ели друг друга не от голода, а ради «перенятия мудрости врага».
Это классический пример того, как идеализм выворачивает историю наизнанку. Преображенский ставит мысли и верования дикаря (надстройку) впереди материальных условий его существования (бытия). Марксизм учит обратному. Общественное бытие определяет общественное сознание.
Каковы были условия материальной жизни первобытного племени? Каменный топор, полное отсутствие добавочного продукта, дикий холод ледникового периода и постоянный, жестокий голод. Именно этот вещественный дефицит, эта суровая необходимость выживания рода заставляли людей избавляться от лишних ртов и убивать пленных. А все эти «сакральные ритуалы» и сказки про «перенятие мудрости» появились гораздо позже! Они возникли в головах дикарей как попытка слабого разума хоть как-то оправдать, закрепить в обычаях эту горькую, страшную экономическую необходимость. Оправдать то, что лишний рот обременяет общину. Сводить каннибализм к «духовным поискам» предков — значит изменять материализму и скатываться в поповщину. Товарищ Брагин дает абсолютно верную, материалистическую картину материальных корней первобытной морали.
Многообразие истории и закон обязательного соответствия
Наконец, самый острый вопрос — о пятичленной схеме смены формаций и «азиатском способе производства». Товарищ Стальнов требует держать пятичленку как нерушимую стену. Преображенский требует развалить ее ради «азиатского уклада».
Мы обязаны занять здесь строго научную, революционную позицию. Пятичленная схема, зафиксированная в марксистских учебниках, — это величайшее теоретическое обобщение. Она вскрывает главную магистраль человечества: как рост техники взрывает старые формы частной собственности и ведет нас от первобытного равенства в нужде к коммунистическому равенству в изобилии. Для массовой пропаганды, для миллионов рабочих, эта схема является монолитным и понятным интеллектуальным оружием. Она бьет буржуев наповал, показывая, что капитализм не вечен.
Но когда мы учим авангард, мы не имеем права скрывать, что реальная история гораздо богаче и сложнее любой схемы. Маркс писал об азиатском способе производства, чтобы показать специфика стран, где земля принадлежала общинам, а над ними стояло деспотическое государство. Исторический факт состоит в том, что Древняя Русь, Скандинавия или кочевые империи перешли к землевладельческому строю (феодализму) напрямую из первобытности, минуя рабовладение. И это не разрушает марксизм, это доказывает его силу!
История — это не трамвай, который движется строго по рельсам от одной остановки до другой. Если бы мы, большевики, верили в догматические рельсы, мы никогда не совершили бы Октябрьскую революцию в отсталой, полуфеодальной России! Догматики из Второго Интернационала кричали нам: «Куда вы лезете, по схеме Маркса вы сначала должны пережить сто лет развитого капитализма!» Но мы опирались на живую революционную практику, на закон неравномерного развития, и сломали старую догму.
Поэтому мы не должны бояться изучать многообразие истории. Опасения Стальнова, что либералы используют тему «азиатского уклада» против СССР, смешны. Буржуазная сволочь всегда будет клеветать на советскую власть, называть диктатуру пролетариата «деспотией бюрократии». Наш ответ им должен быть не трусливым затыканием ушей, а глубоким классовым анализом. В Египте фараон отбирал хлеб у общин ради личного паразитизма. В СССР фабрики и заводы были общественной собственностью и работали на плановое развитие всего общества, на бесплатное образование и защиту страны от мирового капитала.
Диалектика временного отступления
Трагедия разрушения СССР в конце двадцатого века — это тяжелейший удар, контрреволюционный общественный регресс. Но этот зигзаг истории полностью подтверждает законы исторического материализма. Экономическая основа социализма требует планомерного подтягивания производственных отношений под нужды бурно растущей техники. Если партийное руководство впадает в теоретический застой, забывает про марксистский метод и начинает слепо внедрять в плановое хозяйство рыночные механизмы, погоню за прибылью и частный интерес — базис неизбежно начинает гнить.
Контрреволюция вернула капитализм, и страна тут же заплатила за этот регресс варварским разрушением производительных сил — уничтожением тысяч фабрик, заводов и колхозов. Общество принудительно загнали в нишу сырьевого придатка. Но этот откат — временный. Повернуть ход истории вспять надолго не удавалось еще ни одной реакционной силе в мире. Общественный характер производства на современных предприятиях рано или поздно, но с железной необходимостью разорвет оковы частной собственности олигархов.
Заключение
Каков же итог? Партийное просвещение в альманахе «Москва — город солнца» должно стоять на уровне современной науки двадцать первого века. Мы обязаны убрать из лекций устаревшие формулировки Геккеля, дополнить блок о зарождении жизни концепцией РНК-мира, покажем всю сложность и многообразие исторических путей человечества.
Но мы должны делать это на основе строгого марксистско-ленинского метода, беспощадно пресекая любые попытки протащить под видом науки идеализм, поповщину или троцкистскую гниль.
Теория сильна тогда, когда она верно отражает материальные потребности жизни и помогает революционной практике. Творческий марксизм — это не сектантский догматизм и не профессорская схоластика. Это острое, развивающееся научное оружие рабочего класса, которое неизбежно приведет нас к полной и окончательной победе коммунизма!