Глава 1. Прибытие в «Лесные дали»
У подмосковных лесов есть одна странность: они умеют молчать. Если отойти от Рублево-Успенского шоссе метров на триста в глубь вековых сосен, шум цивилизации тонет в тяжелой, упругой хвое, оставляя человека один на один с шорохами, которые лучше бы не слышать. В таких местах всегда кажется, что время остановилось где-то в середине восьмидесятых. Корпуса старого пансионата «Лесные дали» — обшарпанные памятники ушедшей советской эпохи — стояли посреди этого безмолвия, словно запертые в огромной хвойной клетке.
Вторая неделя отдыха для троих друзей из Москвы тянулась лениво и размеренно. Владимир, худощавый программист-интроверт со впалыми щеками, проводил бы все дни за ноутбуком в номере, если бы не Андрей. Тот учился на технолога общественного питания, обладал добродушным круглым лицом, легким лишним весом и неиссякаемым запасом энергии, выполняя в их компании роль вечного двигателя и души компании. Третьим был Артур с филологического факультета — бледный юноша, строчивший в кожаном блокноте мрачные эссе и видевший метафоры увядания даже в утренней запеканке.
Они шли по засыпанной пожелтевшей хвоей асфальтовой дорожке, когда из-за массивной кирпичной колонны главного корпуса бесшумно, как тень, вырос старик.
Ему было на вид лет семьдесят. Из карманов его засаленного пиджака торчали обрывки звездных карт, а расширенные зрачки лихорадочно бегали. Он резко выкинул вперед сухую руку, указывая костлявым пальцем в пасмурное небо, и заговорил без остановки, совершая странные, круговые движения ладонями.
— До Бетельгейзе шестьсот сорок световых лет! — выкрикнул он, заставив друзей вздрогнуть. — Она может взорваться в любую секунду, и её свет сожжет наши глупые лица! Но вы не смотрите вверх. Вы смотрите под ноги. А ОНО смотрит на вас снизу!
— Эй, дедуля, полегче, — Андрей шарахнулся в сторону, недокусанное яблоко едва не выпало из его руки. — Мы просто заселиться хотим. Точнее, мы тут уже вторую неделю, но вас раньше не видели.
— Я Кирилл Степанович. Астроном, — быстро забормотал старик, наступая на парней и обдавая их запахом старых книг. — Я знаю траекторию каждой кометы. И я знаю, что этот пансионат — не на карте. Он на стыке орбиты и бездны. Вы меня не помните, но мы всегда были знакомы…
— Извините, Кирилл Степанович, нам пора, — Артур мягко, но решительно отстранил сухую руку назойливого старика. — Всего доброго.
Друзья поспешили скрыться за тяжелыми стеклянными дверями главного корпуса. Старик остался на крыльце, продолжая что-то шептать в такт качающимся кронам сосен.
Глава 2. Рецепшен и странный ритуал
Утро следующего дня встретило их густым туманом, выползшим из леса. После завтрака друзья поспешили спуститься в подвал главного корпуса. Ритуал был строгим: в пансионате стояло всего два теннисных стола. Опоздаешь на десять минут — и ракетки перехватят другие гости, чаще всего скучающие пенсионеры. Подвал встретил их знакомым запахом сырой штукатурки, старого линолеума и того особого, застойного холода, который бывает только в старых бетонных зданиях.
У лестницы, в углу подвала, располагалась небольшая деревянная стойка рецепшена игровой зоны. За ней сидела незнакомая дежурная. На вид ей было за шестьдесят: старомодная химическая завивка цвета пепла, выцветшие, почти прозрачные глаза и глухая серая кофта, несмотря на то, что в здании было довольно душно.
— Доброе утро! Нам бы шарик для пинг-понга, — Андрей весело постучал ракеткой по стойке.
Дежурная повернула голову неестественно плавно, словно ее шея была шарниром, издав едва слышный сухой хруст. Она молча достала из-под прилавка белоснежный целлулоидный шарик. Она положила его на дерево, но не спешила отнимать пальцы. Когда Владимир протянул руку, чтобы забрать инвентарь, женщина вдруг подняла на него взгляд. Острый, неестественно пристальный. Ее губы медленно растянулись в механической улыбке, обнажив слишком белые, явно искусственные зубы.
— Время пошло, мальчики, — тихо, со свистом произнесла она. — Главное — успеть. Но шарики всегда возвращаются ко мне.
Владимир забрал шарик. На секунду ему показалось, что пластик под его пальцами был чересчур теплым, почти горячим, словно живая плоть. Внутри у него шевельнулся неприятный, склизкий червячок тревоги.
— Она какая-то жуткая, — прошептал Владимир, когда они отошли к столам. — Вы видели ее глаза?
— Обычная профдеформация, Вовчик, — отозвался Артур, раскрывая свой блокнот. — Посиди в этом склепе тридцать лет подряд, выдавая ракетки, и у тебя взгляд станет стеклянным. Забудь, давай играть.
Из темноты дальнего коридора за ними продолжал наблюдать Кирилл Степанович. Он стоял, прижав к уху старый, сломанный транзистор, из которого доносился лишь монотонный белый шум.
Глава 3. Провал сквозь текстуру
Тук. Тюк. Тук. Тюк.
Звук ударов эхом разносился под низкими бетонными сводами. Андрей шутил, Владимир сосредоточенно защищался, Артур делал пометки в блокноте. Постепенно напряжение улетучилось, уступив место обычному азарту. Подвал казался самым безопасным и скучным местом на земле.
Все изменилось на двадцатой минуте игры. Андрей сильно подкрутил мяч. Белый пластиковый кругляш ударился о край стола и с сухим стуком улетел в темноту, в самый дальний угол подвала, где сиротливо выстроились в ряд списанные, наполовину разобранные советские игровые автоматы «Морской бой» и сломанный симулятор гонок.
— Я достану, — буркнул Владимир, откладывая ракетку.
Он зашел за пыльный остов автомата. Там царил густой полумрак. Шарик белел чуть впереди, прямо у бетонной стены. Владимир наклонился, протянул руку. Пальцы коснулись пластика, но шарик вдруг резко, словно живой, отскочил в сторону. Владимир нахмурился, сделал шаг вперед, снова потянулся к нему — и опять осечка. Округлый бок выскользнул из ладони, прокатившись еще на полметра. Это было глупо. Шарик прыгал вопреки законам физики, словно намеренно заманивал его, уводя все дальше в узкую щель между «Морским боем» и стеной.
И тут Владимир увидел её. Дверка. Маленькая, едва заметная в темноте, выкрашенная в тот же унылый зеленый цвет, что и стены подвала. На ней не было ни ручки, ни замка — только едва заметная щель. Изнутри тянуло странным сквозняком. Не сыростью подвала, а сухим, морозным воздухом и едва уловимым ароматом хвойного мыла. Какое-то иррациональное любопытство программиста, привыкшего искать скрытые баги в системе, толкнуло его вперед. Он коснулся пальцами дерева. Дверка бесшумно поддалась. За ней открывался узкий коридор, освещенный тусклой желтой лампочкой без плафона.
Владимир переступил порог. Дверь за его спиной мягко захлопнулась.
У теннисного стола Андрей крутил на пальце ракетку.
— Вовчик, ты там червей для рыбалки копаешь? — крикнул он в темноту. — Давай быстрее, наше время идет!
Ответом была тишина. Только гудел старый холодильник где-то в подсобке.
— Вова! — позвал Артур, и в его голосе проснулась интуиция, привычная к трагическим финалам. — Кончай шутить. Это не смешно.
Они подошли к игровым автоматам. Заглянули в пыльный зазор. Никого. Пространство шириной в сорок сантиметров было абсолютно пустым.
Глава 4. Запертая кладовка
Шарик лежал посредине зазора — сиротливый, неподвижный. Но на зеленой бетонной стене, где только что ничего не было, теперь четко выделялась тяжелая деревянная дверь с вросшими в дерево петлями.
И на ней висел массивный, амбарный, покрытый бурой ржавчиной висячий замок.
Андрей дернул дужку замка. Тот даже не шелохнулся.
— Какого черта? — прошептал технолог, и на его круглом лбу выступил крупный пот. — Он не мог сюда пролезть. Замок закрыт снаружи. Здесь вековая пыль, Артур! Он что, сквозь монолит просочился?
Они кричали, стучали по железу кулаками, но стены подвала пожирали их голоса без остатка. Из темноты за их спинами снова раздался дребезжащий голос Кирилла Степановича. Старик качал head и лихорадочно перебирал пальцами свои звездные карты.
— Сириус — восемь и Sync десятых светового года. Самая яркая звезда, — пробормотал он, глядя на замок круглыми, безумными глазами. — Но её яркость — ничто по сравнению со тьмой в этой комнате. Ваш друг ушел в Измерение Изнутри. Вы его не найдете. Замок держит не железо. Замок держит Его воля. Пансионат проголодался.
— Дед, отвали со своими звездами! — в панике прикрикнул Андрей. — Артур, бегом к рецепшену! Пусть эта карга дает ключи!
Они взлетели по коридору. Дежурная сидела на том же месте. Она медленно перелистывала пустые страницы старой книги учета, даже не глядя на них.
— Наш друг! Владимир! Он пропал там, за автоматами! — тяжело дыша, кричал Андрей, наваливаясь на стойку. — Там дверь под замком! Как ее открыть?!
— Ах, за автоматами… — протянула она, не выказывая ни капли удивления. Ее рот снова разъехался в жуткой улыбке. — Так там кладовка обычная. Туда сто лет никто не ходил. Ну, пойдемте, посмотрим, если вам так хочется.
Она не спеша встала, сняла с гвоздя тяжелую связку ключей, которая звякнула со звуком погребальных колокольчиков, и двинулась вглубь подвала.
Глава 5. Пустая комната и отрезанный путь
Ребята шли за ней, чувствуя, как реальность вокруг начинает истончаться, словно марля. Дежурная подошла к двери. С тихим скрежетом она вставила ключ в ржавую скважину. Замок щелкнул и тяжело поддался. Женщина толкнула дверь.
Внутри со щелчком зажглась тусклая лампа. Андрей и Артур заглянули через ее плечо, готовые увидеть всё что угодно — тайный проход, бездну, похитителей. Но за дверью была обычная, тесная кладовка. Квадрат три на три метра. Стены из голого бетона без окон и других выходов. Комната была до потолка забита старым хламом: сломанные советские стулья, рулоны полусгнившего линолеума, щетки, треснувшие плафоны и горы ветоши. Всё это покрывал такой толстый, серый слой пыли, что было очевидно: сюда не ступала нога человека минимум четверть века.
Владимира здесь не было. И быть не могло.
— Вот видите, — тихо сказала дежурная, оборачиваясь к ним в полумраке кладовки. Ее прозрачные глаза блеснули в свете голой лампочки. — Никого. «Лесные дали» умеют хранить свои маленькие секреты. Иногда гости просто… уезжают раньше срока. Не попрощавшись.
Артур опустил взгляд под ноги. На идеально ровном, сером слое пыли у самого входа лежал чистый белый теннисный шарик. А рядом с ним, уходя вглубь завалов из старой мебели, тянулась цепочка четких, свежих следов от кроссовок Владимира. Следов, которые обрывались прямо посреди комнаты, упираясь в глухую бетонную стену.
Кирилл Степанович, стоявший в дверях, поднял палец вверх.
— Расстояние до Андромеды — два с половиной миллиона световых лет. Но до места, куда ушел ваш друг, гораздо дальше. И ближе. Оно прямо за этой штукатуркой.
Дежурная начала медленно закрывать дверь, оттесняя парней в коридор. Андрей в ужасе заметил, что кожа на ее лице под слоем пудры едва заметно сместилась в сторону, словно маска, которая вот-вот готова была соскользнуть.
Глава 6. Голод столовой
Дежурная ушла так же тихо, как и появилась, растворившись в сыром полумраке коридора. Андрей и Артур остались стоять перед запертой кладовкой. Тишина подвала стала осязаемой, тяжелой, пахнущей плесенью и сухой хвоей.
— Вы зря тратите кислород на крики, — раздался за их спинами скрипучий голос.
Кирилл Степанович стоял у сломанного автомата «Морской бой», методично протирая обрывком звездной карты линзу старых карманных часов. На его худом лице не было страха — только пугающая, холодная отрешенность ученого, наблюдающего за гибелью подопытных крыс.
— Пансионат начал переваривать вашего друга, — спокойно продолжил старик. — ОНО всегда начинает со слабейших. С тех, кто заперт внутри себя. До Альфы Центавра чуть больше четырех световых лет, но свет идет туда годами. А здесь время течет вспять. Идемте в столовую. ОНО не любит, когда нарушают расписание. Если вы не придете на обед, ОНО заберет вас прямо здесь.
Ничего не понимая, ведомые первобытным страхом перед глухой бетонной стеной, поглотившей Владимира, друзья поспешили за астрономом. Они взлетели по лестнице на первый этаж и ворвались в просторный зал столовой.
Здесь звенели тарелки, пахло запеченной рыбой и доносился привычный гул голосов отдыхающих. Но этот курортный уют теперь казался парням зловещей, наспех сколоченной театральной декорацией. Пенсионеры за столами двигались как-то слишком синхронно, словно марионетки, управляемые одной невидимой рукой. Они подносили ложки к ртам в едином, пугающем ритме.
Вдруг Андрей резко затормозил, едва не врезавшись в спину Кирилла Степановича.
У линии шведского стола происходило нечто совершенно нелепое и пугающее. К большому стеклянному кувшину с апельсиновым соком подошла дородная женщина в синем рабочем халате горничной. С собой у неё была огромная, грязная пластиковая бочка. С абсолютно невозмутимым лицом она открыла крышку бочки, подняла тяжелый кувшин и принялась методично, струя за струёй, переливать сок. Опустошив его, она открыла висевшую на плече холщовую сумку и начала обеими руками сгребать туда горы печенья прямо из подносов.
Самым страшным было то, что проходившие мимо отдыхающие абсолютно не обращали на неё внимания. Они смотрели сквозь неё пустыми, стеклянными глазами.
— Посмотрите на неё, — прошептал Кирилл Степанович, и его пальцы судорожно задергались. — ОНО заставляет персонал собирать дань. Это подношение для Измерения Изнутри. Ему нужна органика, чтобы поддерживать иллюзию «Лесных далей». Ваш Володя… его код уже переписывается. Скоро ОНО создаст его копию. Искаженную. Слепую.
Глава 7. Бегство через вековой туман
Реальность вокруг них словно треснула. Звук бьющейся посуды и гул голосов в столовой мгновенно затихли, будто кто-то нажал кнопку «выкл» на огромном пульте. Тарелка, выскользнувшая из рук какого-то старика у окна, застыла в воздухе в сантиметре от пола. Осколки замерли в пространстве. Стеклянные двери столовой распахнулись, и в зал ворвался ледяной сквозняк, пахнущий хвойным мылом и тленом.
На пороге появилась дежурная с ресепшена.
Ее походка стала дерганой, шарнирной. Но самым страшным было лицо. Старомодная пепельная завивка поредела, обнажив багровую ткань, а кожа на щеках начала медленно, с влажным треском сползать вниз, словно перегретый воск. Под ней не было ни мышц, ни черепа — там копошился плотный клубок из тысяч белых целлулоидных шариков для пинг-понга. Из этой шевелящейся массы на друзей уставились два прозрачных, мертвых глаза.
— Время… вышло… мальчики… — проскрежетал рот дежурной.
Из-за спины дородной женщины с бочкой сока бесшумно выросло нечто огромное. Это была первая тварь из Изнанки — трехметровый силуэт, сотканный из старой лагерной ветоши, полусгнивших советских одеял и ржавой арматуры. Вместо ребер у твари торчали ножки от сломанных стульев.
— Бежим! — безумно закричал Кирилл Степанович, увлекая Андрея и Артура за собой, прочь из столовой, через разбитые окна кухонного блока прямо в ночной лес.
Летняя ночь мгновенно поглотила их. Небо затянуло грозовыми тучами, сквозь которые прорывался холодный свет полной луны. В этом призрачном сиянии из дверей пансионата, давя друг друга, начала вываливаться толпа отдыхающих пенсионеров. Под лунными лучами их кожа серела, глаза наливались мертвенной желтизной, а челюсти неестественно широко распахивались. Это была армия живых мертвецов, превращенных в гончих пансионата. Они бросились в погоню, ломая ветки и заполняя лес жутким хрипом.
— Нам срочно нужно что-то придумать! — тяжело дыша, прокричал Кирилл Степанович на бегу. Из его карманов веером сыпались звездные карты. — У вас есть идеи?! Я, например, помню случай из молодости, когда один маменькин сынок получил квартиру от родителей и жил там с тридцатью кошками, которые в итоге…
— Дед, думай о другом! — в панике закричал Андрей, таща на себе изнемогающего Артура. — О чем-нибудь полезном!
Прямо перед ними соткался покосившийся силуэт старой, заброшенной лодочной избушки у самой реки. Парни буквально втиснули туда болтающего без умолку астронома и влетели следом, задвинув ржавый железный засов. В ту же секунду снаружи в доски ударились десятки гнилых ладоней.
Глава 8. Вилка, нож и бронированный титан
Гнилые доски избушки затрещали. Серые, костлявые руки зомби-стариков с влажным хрустом начали пробивать стены насквозь, пытаясь дотянуться до живой плоти.
В этот момент Кирилл Степанович неожиданно замолчал. Его безумный взгляд стал ледяным. С диким воплем он выхватил из внутренних карманов пиджака столовые приборы — тяжелый нож и острую вилку, которые он незаметно утащил со шведского стола.
— Получайте, порождения бездны! До Сириуса далеко, а я здесь! — орал старик, остервенело тыкая вилкой и ножом прямо в пустые глазницы лезущих в дыры мертвецов.
Мертвая ткань лопалась. Буквально за минуту Кирилл Степанович полностью покрылся склизкими, зловонными телесными жидкостями зомби. Андрей и Артур, забившись в угол, как могли, оказывали ему мощную моральную поддержку, отбиваясь обломками досок.
Внезапно штурм прекратился. Стены избушки содрогнулись. В дверном проеме, выломав его остатки, появилась Вахтерша. Одним брезгливым движением руки она раскидала зомби-стариков в стороны. Посмотрев на измазанного гнилью астронома, она презрительно скривилась и двинулась вглубь избушки — прямо к Андрею и Артуру.
Парни попытались отбиться сломанными досками, но удары приходились по ней, словно по литому чугуну. Они не могли даже поцарапать её кожу. Заметив опасность, Кирилл Степанович подбежал с тыла и со всей силы пырнул Вахтершу вилкой прямо в ягодицу. Существо даже не поморщилось. Оно лениво отмахнулось — старик с глухим стоном отлетел в угол избушки, тяжело ударившись о старые лодочные снасти. Вахтерша снова повернулась к замершим от ужаса парням.
Реальность взорвалась. Стена избушки разлетелась в щепки под натиском чего-то массивного.
В помещение ворвался могучий двухметровый воин. Он был закован в тяжелый, футуристический матово-черный доспех, увешанный невероятным количеством оружия. Одним слитным, молниеносным движением он выхватил из-за спины огромный вибромеч. Вспышка — и голова Вахтерши с глухим стуком покатилась по полу. Не теряя ни секунды, титан вскинул штурмовой автомат и открыл шквальный огонь, превратив оставшихся у входа зомби-стариков в кровавое месиво.
В избушке повисла тяжелая тишина. Из темноты угла, пошатываясь, вдруг поднялся полупрозрачный, мерцающий зеленым кодом силуэт Владимира. Он глухо пищал, протягивая к друзьям руки-спицы.
Воин в доспехах спокойно повернулся и одним сокрушительным ударом бронированного кулака вдребезги разнес ему голову.
— Долбанный клон, — глухо проговорил он через динамики шлема.
— Ты что творишь, урод?! — Андрей в ярости вскочил, сжимая кулаки. — Ты убил нашего друга!
Воин поднес руку к фиксаторам на шее. С шипением гидравлики тяжелый шлем пополз вверх. Под броней оказалось лицо Владимира. Но это был не тот худощавый программист, с которым они играли в теннис. Это было лицо мужчины, закаленное тысячами лет непрерывных, безжалостных боев в неизведанных мирах. Шрамы пересекали его суровые щеки.
— Нет времени объяснять, — жестко отрезал Владимир-воин. — Скоро здесь появятся новые монстры пансионата и другие мои клоны. Надо идти на Изнанку. Там это существо не может промывать наши мозги, и его силы там сильно ограничены. Забираем безумного деда и уходим.
Глава 9. Код в целлулоидном шарике
Оглушительный скрежет со стороны леса возвестил о том, что Измерение Изнутри стягивает к избушке новые силы. Владимир перехватил поудобнее свой вибромеч, готовый пробивать путь, как вдруг Артур резко вскинул руку. В его глазах вспыкнула фанатичная уверенность.
— Стойте! — крикнул он. — Код к разгадке лежит в теннисном шарике! Всё началось с него. Он заманил Вовку в кладовку, и он же лежал на чистой пыли без единого следа. Это не просто инвентарь, это ядро симуляции, ключ! Нам нужно вернуться на рецепшен и забрать его.
Владимир-воин тактическим взглядом оценил риски и коротко кивнул:
— На рецепшен, живо!
Прорыв сквозь ночной пансионат напоминал яростный бой. Владимир шел впереди, срезая лазерным оружием тварей. Андрей и Артур бежали следом, таща на себе хрипящего Кирилл Степановича. Через пять минут они ворвались в пустой, зловеще тихий холл подвала игровых комнат. На стойке рецепшена царил идеальный порядок.
Артур подскочил к деревянной конторке и начал лихорадочно вытряхивать содержимое ящиков. На самое дно коробки выпал он — белый теннисный шарик.
Как только пальцы Артура коснулись его, пластиковый бок шарика перестал быть матовым. Внутри него зажглось ровное, пульсирующее неоново-голубое свечение. Оно словно откликнулось на присутствие друзей.
— Андрей, телефон! Быстро! — крикнул Артур.
Андрей выхватил свой смартфон. Экран устройства тут же пошел цветными полосами. Неведомая сила шарика перехватила управление гаджетом: камера включилась сама собой, транслируя изображение на дисплей через странный фильтр. Когда Андрей навел камеру на светящийся шарик, на экране смартфона вместо обычного пластикового кругляша развернулась сложнейшая трехмерная голограмма.
Это была цифровая карта пансионата «Лесные дали», вывернутая наизнанку. Среди лабиринтов кода шарик четко проецировал пульсирующую зеленую линию — безопасный вектор. Текстовая строка на экране гласила: «Выход из симуляции: Корпус №3, архив. Следовать за вектором».
Шарик вырвался из рук Артура и, мягко светясь, медленно поплыл по воздуху, указывая путь к спасению.
— Он ведет нас! За ним! — крикнул Андрей.
Они бежали за парящим светляком через темные переходы. Стены вокруг них начали буквально осыпаться цифровым шумом и кусками штукатурки — живое существо пансионата понимало, что добыча ускользает. Но свет шарика выжигал пространственные ловушки.
В архивном помещении третьего корпуса шарик завис над старым сейфом, который под воздействием луча просто растаял в воздухе, открыв проход, залитый ослепительно белым, чистым солнечным светом. Они прыгнули в этот свет все вместе: Андрей, Артур, Владимир в тяжелых доспехах и Кирилл Степанович, крепко сжимающий свою окровавленную вилку.
Глава 10. Пробуждение
— Владимир, ты обоссался! — вдруг раздался громкий, издевательский голос.
Владимир резко открыл глаза и сел на кровати, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в груди, а перед глазами все еще стояли вспышки лазерных выстрелов, сползающее лицо Вахтерши и бесконечные строчки зеленого кода.
Он огляделся. Никакой Изнанки. Никаких двухметровых доспехов. Он находился в самой обычной, залитой утренним солнцем комнате стандартного двухместного номера подмосковного пансионата «Лесные дали». Пахло свежим постельным бельем и легким сквозняком из приоткрытого окна.
У зеркала стоял Андрей. Он натягивал чистую футболку и со смехом смотрел на взъерошенного друга. Из ванной комнаты, досуха вытирая голову полотенцем, как раз выходил Артур, напевая под нос какую-то мелодию.
— А я и не спал! — попытался отшутиться Владимир, спешно проверяя одеяло и краснея от неловкости после такого грубого пробуждения. К счастью, все было сухо — Андрей просто жестко подколол его, чтобы разбудить.
— Ага, конечно, рассказывай сказки, — ухмыльнулся Андрей, застегивая часы. — Ты так во сне руками махал, словно код на невидимой клавиатуре набирал. И деда какого-то астронома материл. Давай, приводи себя в порядок и пошли завтракать. Сегодня блинчики с творогом. И надо поспешить, а то все ракетки для тенниса перехватят. Не зевай!
Владимир облегченно вздохнул, покрутил головой, прогоняя остатки жуткого кошмара, и потянулся за полотенцем. Это был всего лишь глупый, слишком реалистичный сон. Самый обычный, мирный отдых продолжался.
А за окном их комнаты, на залитой солнцем асфальтовой дорожке, медленно прогуливался старик в засаленном пиджаке. Он держал в руках обрывки звездных карт, смотрел прямо в окно к парням и тихо, едва заметно улыбался, совершая ладонями странные круговые движения.
Камера медленно отдаляется от окна их комнаты на третьем этаже. Она плывет назад, мимо кирпичного фасада главного корпуса, над ухоженными клумбами и дорожками, по которым не спеша прогуливаются отдыхающие. Солнце ярко освещает вывеску «Лесные дали». Пансионат живет своей тихой, абсолютно нормальной курортной жизнью.
По крайней мере, пока не наступит ночь.
