И снимали у нас когда-то кино. О ком? — вопрос. О героях труда. О покорителях и созидателях, о рабочих и колхозниках. С сюжетами, более чем близкими к реальной жизни.

А о ком теперь снимают фильмы? О чебурашках, колобках и еще бог знает о ком. Сериалы про ментов тут в расчет уже не берем.

И были когда-то у нас праздники. Всякие, в том числе и профессиональные, где труженик чествовался и славился. Сегодня же тут и там — гора праздничного мусора по любому поводу и без повода. Жизнь наша как-то так примерно переменилась.

31 августа в календаре светится дата — День ветеринарного работника. Мой брат — Заслуженный работник сельского хозяйства, отдавший этой профессии всю свою сознательную жизнь, — посвятил профессиональному празднику такие вот шуточные стихи.

Может, надо бы было сваять по этому случаю что-либо помпезное, как бодибилдинг. (Так, если не ошибаюсь, кажутся нынешнему рынку все эти Вавилонские башни цифровой экономики, смотрящие своими этажами снисходительно на копошащегося у их подножия человека). Но нам, жизнь прожившим и отдавшим ее на созидательное благо Отечества, которым, подчеркнем, мы обижены не были, более чем позволительно посмотреть на пройденный путь без излишней парадности и суперсерьезности.

Владимир Бровкин.

Вот эти стихи, в которых сама наша прошлая жизнь — без прикрас, но с огромной любовью к своему делу:

СЛОВО О НАШЕМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ ПРАЗДНИКЕ
(Исповедь ветврача)

Эх, сколько праздников в России
Ведь было, будет, да и есть!
И это правильно и верно —
Людей в стране почтить за честь.
Смельчак однажды вдруг нашелся,
Сказал он как-то сгоряча:
«А почему в стране не сделать
Еще и праздник ветврача?»

Вот так вот он и появился,
Никто об этом не мечтал, —
Ведь ветврачей в деревне звали
Ни как-нибудь, а коновал.
В деревне бытовало мнение,
Его я не могу забыть:
«Лишимся петуха своего,
Чтоб ветврача нам угостить».

Ветврач особой был закалки,
Не то что нынешний интеллигент:
Через плечо носил он сумку,
Всегда при нем был инструмент.
Он в сумку клал и угощенье,
И часто-часто открывал, —
И вечерами, ведь бывало,
В дом не входил, а заползал…

И не сидел он в кабинетах,
Он ездил только на Серке,
А может, где-то на Рыжухе —
Одним лишь словом, на коне.
Лошадку знала вся округа,
И контора знала злачные дома:
Он не нуждался в управлении,
На память знал, идти куда.

Ну, в общем, там, где угощали.
И не испытывал печали,
Коль не забудут в ночь распречь…
Об этом, в общем, вся и речь.
Привычный был к любой погоде —
И дождь, и зной был нипочем.
Он, Айболит, был для животных,
В селе — любимым мужиком.

От мужиков он отличался
Лишь желтизной рабочих рук:
Йод-настойка в них пробрался,
Что не отмоешь его вдруг.
Да, подержали эти руки
То, что дарует стаду род…
Я расшифровывать не стану,
Но каждый, думаю, поймет.

Курьезны случаи бывали:
Он лигатурой завязал,
Что нужно было — не обрезал:
Ведь стол накрытый уже ждал.
Лишь через сутки увидали,
Что сзади тянутся кишки…
Я это помню все отлично
И вот пишу о нем стихи.

Но каждый практиком был в жизни
И не работал по часам,
Своей профессией гордился —
В пример могу сказать всем вам.
Не нужен был тогда «Меркурий»,
Путь к документам был открыт:
На актах сзади мы писали,
Что «шкура снята, труп зарыт».

Стада ходили по полянам,
Ну как по небу облака…
Страна росла и процветала
В те промелькнувшие года.

Юрий Бровкин.