«Как-то раз перед толпою
соплеменных гор
У Казбека с Шат-горою
был великий спор.
«Берегись! — сказал Казбеку
седовласый Шат…»»
Мне недаром вспомнились эти лермонтовские строки, когда я решил кратко изложить ленинское видение решения архитрудной для понимания марксистами мира проблемы перехода России к социализму — к переходу, к которому она, казалось бы, вовсе не была готова.
В 1917 году разгорелся великий спор между В.И. Лениным и, по его же собственной оценке, «превосходным марксистом» Г.В. Плехановым, с которым тогда были солидарны и все «соплеменные горы» европейского марксизма. Седовласый бывший соратник Ленина предостерегал его, утверждая, что «не смолота еще мука, из которой в России можно испечь пшеничный пирог социализма». В качестве аргументов Плеханов ссылался на непререкаемый авторитет К. Маркса и Ф. Энгельса — на знаменитое предисловие Маркса «К критике политической экономии» и предупреждение Энгельса об опасности преждевременного прихода пролетариата к власти. Вторя хору подавляющего большинства марксистов мира, Плеханов предлагал рабочему классу России вернуть власть буржуазии еще на 50–100 лет! И это вопреки тому, что Советская власть одержала почти бескровную и триумфальную победу на всем необъятном пространстве страны.
Плеханов справа, а Троцкий слева предсказывали России неизбежное поражение, если она примется строить социализм «преждевременно» (как считали меньшевики) или в одиночку (как утверждал Троцкий). Однако В.И. Ленин, в отличие от многих других именитых теоретиков, диалектику Маркса освоил глубоко и давно. Недаром соратники по Петербургскому «Союзу борьбы за освобождение рабочего класса», созданному в конце XIX века, дали своему двадцатипятилетнему лидеру уважительную партийную кличку «Старик».
Ленин уже тогда виртуозно владел теорией многоукладности общества. При этом он мог и не знать, что она была, по сути, сформулирована столь же юным Карлом Марксом еще в 1844 году в работе, которую ренегат Каутский преступно утаил от левого движения. Опубликованный в СССР только в 1932 году, этот труд получил название «Экономическо-философские рукописи 1844 года». Данная публикация наделала много шума в Европе, где «тоже социалисты» вроде Жан-Поля Сартра и Эриха Фромма тотчас использовали её для того, чтобы попытаться искусственно отделить Маркса-гуманиста от него же, якобы, как сухого экономиста. Ленинский же гений доказал, что подлинный марксизм неделим, а живая диалектика способна превратить отсталость России в отправную точку великого прорыва.
Читая даже научную абстракцию «Капитала» в одноименном труде Маркса, невозможно не почувствовать, сколько страсти вложил автор в это сугубо научное исследование! «Экзистенциализм им подавай». Все работы Маркса и Энгельса, известные до публикации рукописей 40-х и 50-х гг., пронизаны страстным гуманизмом, так что нужно быть крайне субъективным при чтении, чтобы этого не заметить.
В середине 1980-х гг. упорно третируемый советскими марксистами физик-системщик, которого мы знаем под псевдонимом С. Платонов — лидер полуподпольной группы марксистов, явно знакомых с судьбой А.А. Фетисова, — после известной статьи Ю.В. Андропова осмелился обратиться в ЦК КПСС с письмом, продолжившим отважный бросок на амбразуру своего предшественника. При этом он предусмотрительно сделал это от своего имени, не сообщив о своих единомышленниках. И правильно поступил. Считая нового Генсека М. Горбачёва продолжателем курса Андропова, С. Платонов послал ему две главы своей книги, не предназначенной для печати. Третью главу он написать не успел, так как умер в возрасте 36 лет от рака крови. Книга посвящена проблеме понимания Маркса и Ленина, их взглядов на социализм и коммунизм буквально, а не в «свете» официальной общественной науки в СССР. Её он оскорбительно называет гибридом редьки с капустой. Этого и сегодняшние маститые авторы диссертаций по научному коммунизму ему не прощают.
Я был одним из первых, хотя и критичных читателей книги под названием «После коммунизма», опубликованной в декабре 1989 года. Первое издание, как и второе в 1990 году, общим тиражом 400 тысяч экземпляпов, раскуплено было мгновенно. Дискуссия в «Комсомольской правде» и в «Литературной газете» прошла сразу после первой публикации, а затем была явно свёрнута. Из неё стало ясно следующее, то, что и сегодня уныло пытаются оспорить: что С. Платонов — реальное лицо, а не коллективный автор. Да и факт участия С. Платонова в горбачёвских переговорах с США невозможно выдумать: КПСС всё ещё была правящей партией. Даже успела вразумить ленинградского математика, обнаружившего ошибки в математических работах Маркса.
Да и предисловие ко второму изданию «После коммунизма», в котором так называемый «коллективный автор» пропагандирует «Открытое общество» Сороса (сегодня этот текст в интернетовском варианте удалён!), говорит само за себя. Куда уж им до высоты С. Платонова!
Я вскоре стал пропагандистом взглядов С. Платонова сначала в своём кругу и в учреждённой мною газете «Советская Коломна», а с 2007 года — на сайте РУСО, затем у товарища А.А. Брагина. И также столкнулся с нежеланием даже обсуждать его взгляды. Со мной не спорят, прибегнув к такой форме критики, как замалчивание.
И вот в очередном выпуске альманаха «МОСКВА — ГОРОД СОЛНЦА» 1 сентября наконец-то появилась прекрасная публикация о судьбе А.А. Фетисова, в основу которой положено моё сообщение, а в выпуске «Клуб вождей» — серьёзное обсуждение понятия отчуждения, введённого Марксом в 1844 году и возрождённого впервые для марксистов 50 лет назад С. Платоновым. С 1990-х годов в своих публикациях я пропагандирую тему самоотчуждения чуть ли не в пустоту на партийных сайтах. И вот — обсуждение, о котором я ещё выскажусь. Но среди участников дискуссии С. Платонова нет! Нет и страстного пропагандиста подлинного Маркса, сумевшего установить тесную перекличку с ним В.И. Ленина. Соединители марксизма с экзистенциализмом участвуют — как и социал-шовинист Плеханов, вложивший свои пять копеек в дискуссию о работе, которую он не читал при жизни, — а С. Платонов остался в изоляции.
Ленин, ещё не конспектировавший Гегеля, диалектику Маркса освоил настолько глубоко, что теория многоукладности общества в 1918 году для него была чем-то естественным, не требующим особого рассмотрения. Он просто назвал вещи своими именами. Госкапитализм, поглотивший всю экономику, назвал половинкой социализма, полным предшественником социализма, не имеющим с ним никаких промежуточных ступенек. Поэтому, назвав существующие в РСФСР уклады, предложил сознательному рабочему классу снять три нижних уклада, чтобы выйти на ступень госкапитализма без буржуазии. Нужно быть уж совсем тупым, чтобы не понимать: раз нет промежуточных ступеней, то полностью утверждённый госкапитализм означает переход к социализму как типу развития общества. Развитию, обратному тому, что описывается в истмате.
В рукописях 1844 года Маркс чёрным по белому сформулировал концепцию многоукладности, названную им процессом самоотчуждения человека от самого себя: «Снятие самоотчуждения проходит тот же путь, что и самоотчуждение» — и этот путь нужно пройти в обратном направлении, начиная с верхнего слоя. То есть с высокоразвитого капитализма. Что может быть развитее, чем поглотивший все нижние уклады госкапитализм? Логично, что, придя к власти в отсталой стране, правящий рабочий класс должен и может доделать работу, не выполненную буржуазией.
Что помешало марксистам, включая и Сталина, понять уже тогда, что категории «способ производства», «производственные отношения» и «частная собственность» суть формы отчуждения, трудно понять теперь. Скорее всего — шум, поднятый в Европе разными Фроммами.
И вот этим соединителям редьки с капустой слово дано, а защитнику подлинного Маркса — нет.
В.И. Ленин без лишнего теоретизирования объяснил рабочему классу России, героически сражавшемуся с Европой за своё право строить социализм, что он способен его построить вопреки критике справа и слева.
Маркс, никогда не отказывавшийся от себя 1840–1860-х годов, сделал строго научный вывод о необходимости в будущем обратить историю вспять, чтобы избавиться шаг за шагом от слоёв отчуждения, опутавших рабочий класс.
Да, между взглядами на коммунизм Маркса и Ленина после публикации книги С. Платонова сразу обнаружилась пугающая разница, и этот испуг сохранился по сию пору.
Для Ленина коммунизм есть цель, а для Маркса — лишь переходный период в «царство свободы», в котором только и осуществится принцип «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».
Для Сталина — тем более. Он считал коммунизм всего лишь пятым способом производства, что, по-видимому, совпадало с позицией Энгельса, называвшего социализм «дружеским способом производства».
Но различие это видимое, а не сущностное. Из всего наследия Ленина вытекает видение им коммунизма как длительного многоступенчатого процесса снятия оков частной собственности. Для Ленина было аксиомой, что многоукладность сохраняется и при коммунизме, который и он рассматривал как длительную эпоху. Обращаясь к делегатам комсомольского съезда, он предсказал, что они через 15–20 лет будут жить при коммунизме и строить коммунизм. И что когда он будет построен, труд станет такой же жизненной потребностью, как пища. И дальнейшее развитие гуманизма пойдёт на своей собственной основе. Полное совпадение со взглядами Маркса.
Крах II Интернационала изменил «обычный ход истории» в пользу буржуазии. Победивший в кровавой войне с Антантой рабочий класс остался во враждебном окружении и был вынужден вступить на независимый — без помощи и руководства со стороны европейского пролетариата — путь развития к социализму. Неудивительно, что в отсутствие уникального гения Ленина были допущены тяжёлые ошибки, которые Сталину не хватило жизни исправить. А нынешним вождям компартий не хватает умения эти ошибки осмыслить.
Подводя итоги, остаётся сказать, что без учёта взглядов С. Платонова компартия, даже придя к власти, руководить строительством социализма не сможет.