Наблюдать за тем, как на страницах альманаха «Москва — город Солнца» разворачивается «педагогическая дискуссия», становится не просто смешно, а методологически поучительно. Читая последние реплики, понимаешь, что историк Рякин и активист Пересветов окончательно спелись — а судя по их непреодолимой тяге к баварскому, скоро и спились бы на почве мещанского прагматизма, если бы не строгие рамки партийной печати. Как трогательно: подхватив полы своих академических сюртуков, эти два ревнителя «долга и чести» уже пакуют чемоданы и оформляют загранпаспорта, чтобы по первому зову фрау Майер мчаться в Германию. Прекрасный туристический маршрут для «левых» просветителей: через германские школы прямо к пивному прилавку, изучать, как европейское рацио помогает профсоюзам обустраивать капиталистический быт. Пока мировой пролетариат задыхается в тисках системного кризиса, наши герои едут пить пиво под лозунгом «прагматизм на службе Отечеству». Чертовски концептуальный финал для теории «разумного эгоизма»!
Если отбросить этот туристический комизм, то с позиций подлинного, неискаженного марксизма позиция Рякина представляет собой классическую мелкобуржуазную капитуляцию перед лицом классовой борьбы. Рякин пытается превратить пролетарскую педагогику в инкубатор для послушных, эффективных винтиков, умеющих лишь хладнокровно соразмерять свои силы с указаниями начальства и беречь здоровье. Он требует убрать из школы «надрывы» и «фанатизм», заменив их сухим расчетом Сайреса Смита. Но ведь это чистой воды попытка кастрировать революционное сознание! Карл Маркс в свое время прямо писал: «Если ты хочешь быть скотом, ты можешь, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре». Именно в эту скотскую, обывательскую философию «заботы о своей шкуре» и упирается весь рякинский прагматизм, как бы он ни прикрывал его заботой о семье и обществе.
Революционер, марксист и строитель нового мира готовит свою жизнь к бою, к перманентной схватке с эксплуатацией, а не к спокойной, сытой и размеренной жизни в рамках предложенного буржуазией порядка. Нам нужны не «рациональные менеджеры», умеющие вовремя уйти на больничный, а люди несгибаемой воли, способные на историческое творчество, которое всегда иррационально с точки зрения обывателя. Если бы Лев Давидович Троцкий и его соратники в годы Гражданской войны руководствовались рякинскими калькуляторами, Красная Армия не продержалась бы и недели. Вспомните, как сам Лев Троцкий на своем легендарном предреввоенсовета поезде колесил по самым смертельным участкам фронта, лично восстанавливая дисциплину под Свияжском в августе 1918 года, когда судьба Советской республики висела на волоске. Он рисковал жизнью под огнем, подчиняя хаос отступления железной революционной воле, — и это был высший, классовый рацио, а не трусливый расчет соразмерности сил.
Посмотрите на его ближайших соратников, демонстрировавших беспримерное мужество на грани человеческих возможностей. Николай Муралов, стальной большевик, военный комиссар Москвы, который лично вел отряды рабочих на штурм Кремля в семнадцатом году и руководил сложнейшими операциями Гражданской войны, никогда не думал о личном комфорте и безопасности. Или посмотрите на Христиана Раковского, возглавлявшего Совнарком Украины в самые суровые, расстрельные годы, стоявшего под пулями деникинцев и петлюровцев. Эти титаны духа не высчитывали, сколько часов им положено на сон и не пострадает ли их неокрепшая психика от созерцания «социальных девиаций». Они ломали старый мир, потому что понимали: без великой жертвенности и готовности сгореть в пламени революции никакого нового общества построить невозможно.
Пытаясь выкинуть из школы Павла Корчагина, Рякин и его новые пивные друзья из «Русского Лада» фактически солидаризируются с буржуазной цензурой. Им не нужен Корчагин на Боярке, потому что Корчагин напоминает им о том, что ради общего дела иногда нужно отдавать всё, без остатка. Им ближе Левин с его образцовым коровником и Робинзон с его мешками сухарей. Но выхолощенная, стерильная школа, очищенная от поэзии, драмы и героического пафоса, неизбежно вырастит поколение шкурников. Молодые люди, воспитанные на прагматизме Рякина, будут очень логично, с цифрами в руках объяснять, почему они не должны рисковать собой ради класса, почему им выгоднее приспособляться к капиталистическому упадку, нежели бороться с ним. Подлинный марксизм — это не калькулятор лавочника, это штурм небес. И мы не позволим превратить партийный альманах в трибуну для проповеди мещанского благополучия и туристических поездок за баварским пивом.