ВЛАСТИТЕЛЯМ И СУДИЯМ
Восстал всевышний бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?
Ваш долг есть: сохранять законы,
На лица сильных не взирать,
Без помощи, без обороны
Сирот и вдов не оставлять.
Ваш долг: спасать от бед невинных,
Несчастливым подать покров;
От сильных защищать бессильных,
Исторгнуть бедных из оков.
Не внемлют! — видят и не знают!
Покрыты мздою очеса:
Злодействы землю потрясают,
Неправда зыблет небеса.
Цари! — Я мнил, вы боги властны,
Никто над вами не судья, —
Но вы, как я, подобно страстны
И так же смертны, как и я.
И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!
Воскресни, боже! боже правых!
И их молению внемли:
Приди, суди, карай лукавых
И будь един царем земли!
Гавриил Державин
Систематическое чтение постоянных авторов Альманаха привело меня к печальному выводу, что они уподобились властителям и судиям из псалма царя Давида в приведенном выше блестящем переводе Державина. Мои коллеги по Альманаху «не внемлют! — видят и не знают!». Им, как говорится, хоть кол на голове теши — они знай долбят своё, не желая слышать конкретную критику в свой адрес. Взять того же историка Рякина. Ему про Фому, а он про себя, любимого. И слышит только тех, кто ему подпевает. Очеса его покрыты если не мздою, то мглою.
Не надо, товарищ Рякин, объединять меня ни с кем в выпусках Альманаха. Будьте добры возражать мне на мою конкретную критику в Ваш адрес. Вы сотоварищи предлагаете оскопить курс литературы в школе, в основе которого лежит выстраданный специалистами-марксистами научный подход, пришедший при Сталине на смену прежнему субъективизму. Не надо подсовывать в ответ критику деформаций эпохи Никиты Сергеевича Хрущёва. Я настаиваю на том, что программа по изучению литературы в советской школе — которая была там в годы моей учёбы и в годы, когда я сам работал учителем — была доступной для понимания школьниками и отвечала требованиям воспитания гармонично развитой личности. Вот о чём речь. А Вы со Стальновым хотите сделать из школьного курса (знакомящего детей с лучшими образцами отечественной и мировой литературы и тесно увязанного с курсом отечественной и мировой истории) сборник для чтения, подобранный по Вашему личному вкусу.
Я не поклонник Ф. М. Достоевского, но его критика сверхчеловека, которому «всё дозволено», глубока и воспитательна, пусть в то же время и реакционна. «Преступление и наказание» так же необходимо в школе, как роман Николая Островского или «Повесть о настоящем человеке» Полевого. Всё упирается в кадры. Плохо зарабатывающие и перегруженные учителя способны погубить любую, даже самую лучшую программу.
Романы «Робинзон Крузо» или «Таинственный остров» вполне уместны для внеклассного чтения и литературного кружка, но не нужно подменять ими ни Павку Корчагина, ни Маресьева.
Вы правы в своей критике системы воспитания и организации производства как в США, так и в Японии, но и тут Ваша критика одностороння, так как она не отражает всего спектра происходящих там процессов. Например, система пожизненного найма, сутью которой является превращение владельцев крупных фирм в феодалов, а наёмного персонала — в крепостных, тем не менее ослабляет тот гнёт и давление на человека, которые пока преобладают. У меня в памяти описан в одном из наших журналов пример: с одной стороны, крах в США чисто американского подхода на автомобильном заводе, а с другой — торжество японского метода на этом же предприятии, выкупленном японской фирмой.
В США есть заводы, на которых рабочий класс получает до 70% стоимости конечной продукции, что обеспечивает конкурентные преимущества хозяевам и ответное благодарное поведение рабочих. Так почему бы не изучать этот опыт вместо фордовского? Кстати, на Тольяттинском автозаводе было время, когда конвейер не выматывал рабочего, а сам рабочий не был обречён крутить одну и ту же гайку. Ему обеспечивали возможность освоить процесс сборки от и до, чтобы в своё время с конвейером распрощаться.
Но дело даже не в этих деталях. Вы, вместе со многими другими, не хотите понять, что рабочий класс не нуждается в вашей о нём заботе и не хочет ждать, когда вы придумаете наилучшую систему его использования для ваших «высоких целей». Рабочий класс желает быть хозяином результатов своего труда: работать на себя и преследовать свои интересы, но так, чтобы они не вступали в противоречие с интересами страны, выполняющей очередной пятилетний план.
Более того, рабочий класс хочет сам формировать органы власти, чтобы иметь возможность полностью их контролировать. Но до тех пор, пока рабочий остается лишь наёмным работником у министра, который сам является наёмником у Правительства, общество не избавится от мучающих его пороков и ошибок.
Докажите, что ошибаюсь именно я, а не вы в союзе с троцкистами и семейными психологами. Это Вы со Стальновым близки к ним, а у меня своя, абсолютно чёткая позиция, несовместимая с фразёрством во всех его формах.