Прошедшие выборы в Государственную Думу IX созыва оставили после себя немало вопросов для размышления. Для меня, как человека с 33-летним стажем наблюдения на московских избирательных участках, эта кампания стала очередным поводом проанализировать тенденции, происходящие в российском избирательном процессе. Порой кажется, что честность выборов и реальная практика их проведения все еще остаются трудносовместимыми понятиями, из-за чего в обществе до сих пор популярны скептические анекдоты о поиске книг на эту тему в «отделе фантастики».

Как математик по образованию, я привык доверять цифрам и строгой логике. Формально механизм формирования участковых избирательных комиссий (УИК) выглядит системно: партии предлагают кандидатов, территориальные комиссии утверждают состав, создается резерв. Однако на практике, по моим многолетним наблюдениям, эта система нередко приводит к формированию численного большинства, чьи действия де-факто соответствуют интересам партии власти. Избирательный процесс в такие моменты начинает напоминать отлаженный конвейер, где оппозиционным силам, отстаивающим принципы состязательности и строгого соблюдения духа закона, крайне трудно добиться паритета. Если в институте присяжных заседателей, несмотря на все издержки, периодически прорастают семена объективной дискуссии, то в избирательной системе возможности для независимого баланса сил кажутся серьезно ограниченными.

Опыт моей работы на избирательном участке № 2567 в районе Дорогомилово наглядно иллюстрирует, с какими процедурными вызовами сталкиваются технологии гражданского контроля.

С первых же минут голосования независимый контроль натолкнулся на серьезное противодействие. Фото- и видеосъемка ограничивались под предлогами «защиты персональных данных» и «тайны голосования». При этом складывалось впечатление, что представители других партий были фактически индифферентны к контролю за процедурами, проявляя интерес в основном к бытовым вопросам и получению итоговых протоколов. Законное пожелание ознакомиться со списком избирателей не было своевременно удовлетворено из-за возникших организационных накладок. Более того, к вечеру второго дня возникли разногласия по поводу выдачи копий локальных актов УИК — под предлогом необходимости консультаций с вышестоящей комиссией часть документов была удержана, хотя, по полученной мной позже неофициальной информации, ТИК не фиксировала подобных запросов. Все это создавало атмосферу избыточной закрытости.

Однако наибольшие вопросы с точки зрения математики вызвала процедура предварительного учета бумажных бюллетеней. Арифметика — наука упрямая. В первый день в сейф-пакеты, по подсчетам, переместили 330 неразделенных бюллетеней, во второй — 316. В сумме это должно было составить 646 единиц. Однако при итоговом подсчете 20 сентября из хранилища было извлечено 649 бюллетеней.

Подобное расхождение в цифрах вызывает серьезные вопросы к обеспечению сохранности избирательной документации. Как наблюдатель, я не могу исключать, что доступ к специальному сейфу в нерабочее время мог осуществляться без надлежащего контроля со стороны всех членов комиссии, что оставляет почву для обоснованных сомнений в неприкосновенности сейф-пакетов. Когда в цифрах появляется аномалия, у независимых участников процесса неизбежно возникают предположения о возможных манипуляциях с целью корректировки итоговых результатов. Ответ со стороны руководства УИК, списавшего разницу на «ошибки первых дней», выглядел, на мой взгляд, лишь попыткой сгладить острую ситуацию.

Электронные нововведения также добавили неопределенности. Навязчивые рекомендации избирателям использовать терминалы электронного голосования (ТЭГ) далеко не всегда разделялись гражданами, желавшими воспользоваться традиционными бумажными бланками. При этом сама цифровая система функционировала нестабильно: технические сбои в первый и третий дни голосования существенно затрудняли процесс, а из-за привязки выдачи бумажных бюллетеней к электронным реестрам периодически парализовалась и традиционная процедура. На мой взгляд, такие сбои, равно как и специфика организации дистанционного голосования для граждан за рубежом, лишь подтверждают, что избирательная система еще не готова к полному отказу от классических, проверенных временем форматов контроля.

Завершающим аккордом стали процедурные отступления от порядка подсчета голосов. Членам комиссии от оппозиции фактически не была предоставлена полноценная возможность лично перепроверить правильность сортировки бюллетеней по кандидатам и партиям, что не позволило исключить человеческий фактор или ошибки. Любые попытки призвать к строгому следованию регламенту наталкивались на эмоциональный отпор.

Главный урок этой кампании для независимых наблюдателей — тактический. Нам критически не хватило своевременного юридического реагирования. Отсутствие оперативно поданных письменных жалоб в ТИК по факту выявленных расхождений в цифрах и ограничения прав членов комиссии стало упущением, лишившим нас возможности официального разбирательства. Любым процедурным вызовам и рискам манипуляций можно эффективно противопоставить только безупречные, юридически выверенные технологии тотального контроля. За честные выборы мало просто бороться — их нужно уметь защищать с протоколом, законом и ручкой в руках до самой последней секунды.