Уважаемый Лев Яковлевич! Снимаю фуражку перед Вашим возрастом, Вашей закалкой и тем, как Вы в лихом девяносто третьем году, на нищенскую пенсию, тянули партийную газету в Коломне и боролись за восстановление Компартии. Такие люди, как Вы, — золотой фонд нашего движения, настоящая старая гвардия, которая не дрогнула, когда вокруг рушилась великая страна. И отдельное спасибо за доброе слово о моём солдатском юморе.
Но, как говорится в уставе, даже старшему по званию можно и нужно возразить, если дело касается боеспособности всего подразделения. В Вашей статье Вы крепко прошлись по нашим товарищам по альманаху — Фёдору Рякину, Кристиану Маяковскому и Татьяне Майер. Давайте по-честному, по-офицерски разберёмся, нет ли тут «дружеского огня» по своим.
Начну с Фёдора Рякина. Да, я сам недавно по-товарищески проехался по его языковым выкрутасам — ну любит человек помудрить со словами, бывает. Но одно дело — подшутить над стилем в курилке, и совсем другое — списать человека в «пустые фразёры». Фёдор — грамотный историк-марксист, боец идейного фронта. Вспомните, как чётко он бьёт по «шкодострани», как отстаивает железную дисциплину и порядок в школе и в партии! Не беда, что он не руководил первичкой тридцать лет. В армии нужны не только ротные командиры в окопах, но и толковые штабные аналитики, которые карты чертят и теорию двигают. Если мы начнём делить товарищей на «чистых» практиков и «нечистых» теоретиков, то сами устроим тот самый раскол, против которого Вы предостерегаете.
Теперь за Кристиана замолвлю слово. Вы его припечатали острыми стихами Раскина — мол, не был директором школы, так нечего и лезть с советами. Лев Яковлевич, но ведь чтобы понять, что сапоги жмут, не обязательно самому быть сапожником! Кристиан — эссеист, человек со стороны, глаз у него незамыленный. Да, порой его заносит куда-то в дебри, спорить с ним можно и нужно. Но он ставит острые вопросы, будоражит болото, заставляет нас шевелить мозгами. Если мы в альманахе оставим только тех, кто имеет справку о профильном стаже, живая дискуссия превратится в скучное отчётно-выборное собрание, где все спят на задних рядах.
И насчёт Татьяны Майер. Хорошо, что Вы отдаёте должное её мужеству в нынешней Германии. Но Вы упрекнули её за сочувствие к нашему народу, который в девяносто первом пошёл за Ельциным, и к тем, кто уехал за границу. А я так скажу: наш советский народ тогда не столько предал, сколько стал жертвой чудовищного, подлого обмана со стороны горбачёвско-яковлевской верхушки. Настоящий командир злится на предателей-генералов, а обманутых солдат ему по-человечески жаль. И среди тех, кто уехал в девяностые от безысходности, не все шкурники — многие просто спасали свои семьи от голода. А Татьяна не сломалась, не растворилась там, а бьётся за наше общее дело в самом логове капитала. Таких союзников не упрекать, а беречь надо!
Но больше всего меня задели Ваши последние строчки — о том, что в Коломне осталось пять коммунистов, и всем около девяноста. Вот тут у меня, как у военного, сердце сжалось. Это же беда, Лев Яковлевич! И ведь почему так вышло? Вы сами честно признались: годами чистили ряды, отсеивали всех, кто казался недостаточно твёрдым или «случайным». В итоге крепость осталась чистой, да вот только защищать её почти некому.
Партия — это не элитный орден святых, а массовая армия трудового народа. Если мы будем с порога гнать каждого, кто пока не дотягивает до идеала, кто много говорит или в чём-то ошибается в теории, — мы останемся в окопе впятером. Нам нужно не сужать круг, а перевоспитывать, подтягивать и ставить в строй всех, кто готов идти под Красным знаменем.
Здоровья Вам крепкого, Лев Яковлевич, и долгих лет! А мы, младшие товарищи, постараемся, чтобы Ваше дело в Коломне и по всей стране не заглохло.