Наблюдая за жаркой полемикой, развернувшейся вокруг статьи Юрия Белова об искусственном интеллекте, я как семейный психолог не могу избавиться от чувства, что уважаемые авторы — публицист, отставной офицер, историк и эссеист — говорят о чём угодно, кроме того, что прямо сейчас происходит на обычной семейной кухне и в детской комнате.
Мы спорим о судьбах цивилизации, о наследии Эвальда Ильенкова, о бюрократии, классовой борьбе и «кибернетическом бонапартизме». Но за этими громкими терминами теряется тихая, ежедневная драма миллионов людей, для которых «умные машины» уже стали не предметом теоретических дискуссий, а третьим лишним в браке и суррогатом родительской любви.
Суррогат близости вместо живого диалога
В своей практике я всё чаще сталкиваюсь с парадоксом: люди живут под одной крышей, но эмоционально находятся на разных планетах. У каждого в руках свой экран, свой умный помощник, своя лента рекомендаций, которая безошибочно подстраивается под настроение и никогда не спорит.
Юрий Белов, опираясь на Ильенкова, абсолютно прав в одном: человеческое мышление и душа формируются только в живом общении с другим человеком. Ребёнок учится чувствовать, сопереживать и понимать мир не через экран планшета, а глядя в глаза матери и отца, сталкиваясь с живыми эмоциями, с необходимостью договариваться и мириться.
Когда же уставшие, выгоревшие на работе родители отдают воспитание на откуп цифровым алгоритмам, а подросток ищет понимания и поддержки у чат-бота, потому что тот «всегда на связи и не осуждает», происходит тихая катастрофа. Нейросеть даёт иллюзию идеального собеседника. Она вежлива, терпелива и предсказуема. Но именно эта стерильность и опасна: человек разучивается выдерживать несовершенство живого партнёра, терпеть чужую точку зрения и проживать неизбежные семейные кризисы.
Тревога за будущее и усталость от гонки
Отставной офицер Виктор Стальнов с тревогой пишет о том, что современная школа превращает детей в «кнопочников», а эссеист Кристиан Маяковский справедливо замечает, что алгоритмы заперли нас в информационных коконах. Как психолог я вижу, чем это оборачивается для психики: уровень фоновой тревожности в семьях зашкаливает.
Родители в панике пытаются угадать, какие профессии не заменит искусственный интеллект через десять лет, лишая детей простого, беззаботного детства ради бесконечных курсов и тестов. Взрослые живут в постоянном страхе оказаться «неэффективными», проиграть в скорости машине, потерять работу. В такой атмосфере не остаётся ни сил, ни времени на главное — на теплоту, доверие и простое человеческое присутствие рядом с близкими.
Машина не научит любить
Историк Лев Преображенский возлагает большие надежды на то, что искусственный разум поможет идеально организовать хозяйство и избавит людей от рутины. Возможно, машина действительно способна блестяще распределить ресурсы или просчитать экономический план. Но ни один алгоритм в мире не способен обнять плачущего ребёнка, простить обиду супругу или разделить боль потери с близким другом.
В том старом тексте Ильенкова, о котором спорят участники дискуссии, есть удивительно точная мысль: чтобы машина стала равной человеку, она должна научиться любить и понимать поэзию. А это невозможно без живого, уязвимого человеческого сердца.
Поэтому главный вызов эпохи искусственного интеллекта лежит не в плоскости технологий и даже не в плоскости политических программ. Он проходит через каждую семью. Сможем ли мы сохранить в своих домах пространство для живого, неспешного разговора? Сможем ли остаться друг для друга важнее, чем самый умный алгоритм? Если мы проиграем эту битву за человечность в собственной семье, никакие технологии будущего нас уже не спасут.