От автора:

Еще одна публикация из моего архива. Отчасти это художественный вымысел, но который основан на реальных событиях, произошедших со мной летом 1996 года.

***

Из замкнутого круга

Моя жизнь с раннего детства протекала по строго определенному плану. Детский сад, школа, служба в армии, педагогический институт. Еще находясь на студенческой скамье, я точно знал, что меня ожидает в ближайшее десятилетие. Педагогическая деятельность, жилищный кооператив, семья, дети.

Но так получилось, что начало моей трудовой деятельности совпало с политическими переменами в жизни страны.

Радужные планы сменились гнусной действительностью. Нищенское учительское жалованье, невозможность разрешения жилищной проблемы, а, следовательно, и семейного вопроса. Замкнутый круг, из которого, казалось, невозможно вырваться.

Можно все претерпеть – холод, голод, безденежье, если это временно. Но жизнь превращается в каторгу, если впереди нет никаких перспектив для реализации личных планов.

Вот тогда и созрели новые авантюрные мечты. Благословенный Запад! О нем так много пишут и говорят в последнее время. Мне 24 года, я молод, полон энергии. Здесь, в России, у меня нет будущего, а там наконец-то появится шанс вырваться из замкнутого круга. Найду работу, подкоплю денег, а лет через пять, возможно, вернусь домой. План рискованный, но вполне реалистичен.

В старших классах в школьном учебно-производственном комбинате я стал поваром-кондитером, два года был поваром в армейской столовой. Поэтому есть вероятность, что в Германии смогу устроиться на работу в кафе или в пекарню.

Сказано – сделано. Два года я копил деньги, записался на курсы немецкого языка и, тем самым, освежив свои школьные и институтские знания, оформил европейскую визу через турфирму, купил билет до Германии – туда и обратно – и вперед, навстречу неизвестному.

Авантюра начинается

Приземлился в аэропорту Кельна вечером. Всех встречают родственники, целуют, обнимают. Надо и мне как-то добираться до города. Работник аэропорта, русский парень, посоветовал взять такси: «Заплатишь марок десять, и довезут куда тебе надо».

Водитель – женщина. Вот, где и пригодились занятия на курсах. Прошу отвезти меня в какой-нибудь недорогой отель. Женщина согласно кивает головой, и за окном уже мелькают ухоженные газоны, добротные здания.

Переезжаем через Рейн и попадаем в Старый город. Поездка продолжалась минут десять, я приготовил свой червонец, но водитель кивает на счетчик. Сорок семь марок! Моя месячная учительская зарплата! Прощаюсь с дамой, натянуто улыбаясь, поднимаюсь в отель, проклиная парня из аэропорта и самого себя за торопливость.

От администратора получаю второй удар. Номер стоит 65 марок в сутки. Хотя отель и в самом деле недорого, в соседних номер обошелся бы в 100-200 марок. Произвожу нехитрые арифметические подсчеты: остается около 400 марок. М-да, при таких расходах мой кошелек очень скоро опустеет. Надо торопиться с поисками работы.

Комната комфортна: огромная кровать, шкаф для одежды, душ, телефон. Вот только звонить в город некому. Разбираю вещи, принимаю душ.

Трудно передать мои ощущения. Я запросто расхаживаю по узким улочкам старого европейского города, основанного римлянами в I веке. В те времена этот город даже называли маленьким Римом. Раньше эта часть города была окружена крепостной стеной, но стена давно уже разрушена и на ее месте проходит кольцевая шоссейная дорога – Ринг. В старом городе десятки старинных церквей, исторических памятников. Современных высотных зданий в это части города практически нет, в основном они находятся за пределами Ринга. Все первые этажи зданий заняты под магазины, бары рестораны. Чтобы не заблудиться, покупаю план города и тут же прихожу к выводу, что пора попробовать знаменитого немецкого пива. Попробовал. Я, конечно, не особый знаток, но надо отдать должное барнаульским пивоварам – наше ничуть не хуже!

Тем временем набредаю на какой-то бар. Помещение небольшое, но отделано стильно – зеркала, разноцветные огни. Стройная девушка-бармен ловко разливает напитки. Вхожу в контакт. То, что я из Сибири, почему-то приводит ее в бурный восторг. Вскоре вокруг меня собирается большая группа фрейлейн. На своем плохом немецком пытаюсь рассказать о сибирских морозах, о необъятных просторах. Кое-что, естественно, преувеличиваю. Пока я говорю, в бар прибывают все новые и новые граждане – все, как на подбор темнокожие. Как позже выяснилось, я попал прямиком в любимое место сбора негритянских парней и их белокожих подруг. Так что вскоре мои слушательницы перебираются к своим приятелям…

Остается со мной школьная преподавательница музыки. Некоторое время беседуем с ней о достоинствах русской «Калинки», но вскоре громкая музыка начинает заглушать наши слова, и мы тоже пускаемся в пляс. Гремят африканские мелодии, ноги сами собой выделывают невообразимые кренделя, мне начинает казаться, что я присутствую на празднике каннибалов.

Через какое-тот время чувствую сильную усталость – все-таки двенадцатичасовой перелет и разница во времени. У нас в Барнауле уже глубокая ночь. Выхожу на улицу, какое-то время блуждаю по городу в поисках гостиницы, найдя ее, принимаю душ и погружаюсь в бесконечный сон. Первый день авантюры завершен.

Дождь в чужом городе

Утро пасмурное, но настроение бодрое. Позавтракав, отправляюсь на поиски работы. Поражает разнообразие витрин. Удивительно, когда двери перед тобой сами открываются, да еще при входе звучит мелодия. Навстречу подбегают услужливые продавцы – отделываюсь от них заранее заученным ответом: «Здравствуйте, я пришел только посмотреть». Продавцы отходят, продолжая улыбаться. На улицах также все вежливы и приветливы. Для меня удивительно, когда пешеходы останавливаются, позволяя мне сфотографировать ту или иную достопримечательность. Останавливаю куда-то спешащего мужчину, и он долго и терпеливо объясняет мне, как добраться до нужной улицы. Снова традиционное – спасибо и пожалуйста, и мужчина вновь спешит куда-то по своим делам. И, как ни странно, эта вежливость и услужливость начинают раздражать, интуитивно чувствую, что все это ненатурально. К концу дня ловлю себя на мысли, что хочется с кем-то поругаться.

Несмотря на наличие плана города, я все-таки заблудился. Вдобавок ко всему пошел дождь, а зонтик я непредусмотрительно забыл. Весь промокший, прихожу в гостиницу. Обошел в поисках работы несколько кафе, но пока безрезультатно. Настроение испортилось. Принимаю решение еще один день посвятить поиску работы в Кельне, а потом поездить по стране. Если не найду работу – так хоть Германию посмотрю. Вначале поеду на север — в Гамбург. А там – будь, что будет!

В дороге

Вокзал расположен рядом с главной достопримечательностью города – Кельнским собором, строившемся на протяжении шести веков. Высокое, грандиозное здание.

В информационном бюро узнаю приятную новость. Оказывается, купив билет по льготной цене за 35 марок, в течение выходных на территории Германии можно пользоваться практически всеми видами транспорта. Вперед, навстречу приключениям!

А все-таки, как удобно все предусмотрено на вокзалах для пассажиров. Повсюду висят расписания движения поездов. Поезда ходят с точностью до минуты. Всегда можно легко сориентироваться, где и когда необходимо делать пересадку.

Немцы – народ практичный. Свои поездки они планируют на субботу и воскресенье, и сегодня все вагоны переполнены. Где-то приходится ехать стоя. Особенно много молодежи. Я, конечно, и раньше много слышал и читал о панках, хиппи, металлистах и прочих молодежных неформальных группировках, но увиденное, особенно на вокзале Бремена и Гамбурга, превзошло все мои ожидания. Особенно изобретательны девушки и юноши в умении одеваться. Кто-то одет в широченные розовые клеши, а кому-то нравятся ядовито-зеленые в клеточку облегающие штаны. Одни предпочитают удобные кроссовки, а кому-то нравятся туфли на огромной платформе. Кажется, стили всех эпох смешались здесь. Особенно модны изжеванные, изодранные в разных местах джинсовые брюки и куртки.

Нет однообразия и в прическах: бритоголовые, длинноволосые, частично выбритые. А наиболее любимые цвета – зеленый и фиолетовый. Некоторые не могут отказать себе в удовольствии и окрашиваются двумя-тремя и более цветами сразу. Для большего эффекта многие нацепляют сережки в ноздри, а также по четыре, по пять на каждом ухе и на переносицу.

Очень скоро эта пестрота и мельтешение начинают раздражать, а потом сливаются в одну сплошную серую массу.  Интересно, что движет этими людьми? Желание доказать окружающим свою индивидуальность и неповторимость? Или это в большей мере говорит о духовной и культурной деградации «свободного общества».

Приятней останавливать взгляд на ухоженных, аккуратных представителях среднего и пожилого возраста. Если у нас,  в сибирской глубинке, бабушки как правило донашивают старую одежду, то здесь немецкие старушки одеты по-модному. У всех – короткие стрижки и светлые бриджи.

В вагоне шумно, не умолкают разговор и смех. Нестерпимый запах табака (я оказался в вагоне для курящих), так как многие курят. Сидящие напротив девушки сворачивают самокрутки. Вхожу в контакт. Мои коллеги – учителя, едут на каникулы к родителям. Отказ от сигарет объясняют экономией финансов. И на самом деле, те же сигареты в Германии в 3-4 раза дороже, чем в России. Дешевле самому завернуть табак в бумагу.

К вечеру прибываем в Гамбург. Попутчик – русский, бывший начальник шахты в Казахстане, а здесь безработный, советует посетить в Гамбурге местную достопримечательность — Репебан («улицу любви»). Ну что ж, почему бы и на самом деле не взглянуть на злачные места загнивающего Запада.

На улице красных фонарей

Гамбург – крупнейший портовый город, расположенный на Эльбе, невдалеке от Северного моря. Город называют Северной Венецией. На воде расположены его северные приэльбские кварталы, где высятся многочисленные церкви, а над ними – здания современных банков и монополий гамбургского Сити. С запада к этой деловой части города примыкает квартал развлечений Санкт Паули с ресторанами, ночными клубами, барами, со знаменитой в этом отношении улицей Репебан.

Выхожу на перрон. Уже вечер. Останавливаю куда-то спешащих ребят. Оказывается, они также направляются на Репебан. Спускаемся в метро. Уже знакомая картина. Обшивка кресел изрезана ножом. Отрешенный от всего мира наркоман трясущимися руками набивает косяк. Выходим через две остановки. На перроне несколько оборванных грязных бомжей протягивают руки, просят деньги. Мои попутчики не обращают внимания. Видимо для них это обычная картина.

Вот и Репебан. Улица ярко освещена. Преобладает красный свет. Кажется, что все вокруг пропитано похотью. В длинный ряд выстроились девицы. Заметив мою дорожную сумку, начинают цепляться. Вырываюсь и отбегаю подальше. Попутчики смеются. Объясняют, что услуги каждой стоят 50 марок. Дальше наши пути расходятся. Они идут в бордель, я решаю ограничиться посещением стриптиз-бара.

Силиконовые стриптизерши под вялые аплодисменты изображают подобие танца, сдергивают лифчики и трусики и убегают за занавес.

Пуская дым колечками, передо мной вальяжно сидит силиконовая дама. Даме далеко за тридцать. Потрепанная, размалеванная физиономия. Хвастливо, без тени смущения рассказывает:

— Я сама себя сделала. Приехала сюда. Через месяц вышла замуж за обеспеченного немца. Немец зрелого возраста – под шестьдесят.

Она взяла от жизни все, что хотела. Супруг одобряет ее работу, так как она существенно пополняет семейный бюджет. Стриптизерша с негодованием рассказывает о проститутках из соседнего борделя, но свое ремесло считает вполне пристойным. Удивительный пример корпоративной нравственности. Интересно, кого в таком случае осуждают проститутки? Наверное, и у них есть свой кодекс чести. А иначе как еще жить в согласии со своей совестью?

Силиконовая дама уходит на сцену. Однообразие начинает раздражать. Выхожу на улицу и продолжаю экскурсию. Вскоре останавливаю свой выбор еще на одном злачном месте. Стоящий на улице человек обещает необычное и грандиозное шоу. И на самом деле то, что происходит на сцене, ошеломляет меня: садомазахисты, лесбиянки, мужчины с женской грудью… Кого здесь только нет! Но особенно поражает другое. Я предполагал встретить в зрительном зале любопытных туристов вроде меня, прыщавых юношей или похотливых старичков. Но, отнюдь. В зале сидели солидные семейные пары. Они пили напитки, без эмоций обсуждая происходящее на сцене. В углу хихикали две старушки-подружки. На мгновение представляю своих родителей, сидящими в этом зале. Нет, это несовместимо с реальностью.

Я порядком утомился от увиденного, от табачного дыма и наркотического смрада. Выхожу на улицу. Уже рассвело. Сексуальный символ Германии практически опустел. Холод, исходящий от заключенной в каменное русло Эльбы, пронизывает до костей. Возле подъездов и на лавочках, завернувшись в изодранные одеяла, лежат многочисленные бомжи. Наиболее практичные разместились в спальных мешках. Такое ощущение, как будто с головой искупался в зловонной яме. Сейчас бы под горячий душ!

Принимаю решение вернуться в Кельн и возобновить поиск работы.

Ганс скучает по социализму

Утром вагон почти пуст.  Попутчик, большой грузный немец, скучает напротив меня. Вхожу в контакт.

Гансу за сорок, живет в Лейпциге – городе, расположенном на территории бывшей ГДР. По словам Ганса, немецкое правительство вложило в новые земли на востоке до одного триллиона марок, но процесс деиндустриализации территории, где было государство, входившее в первую десятку самых развитых в мире, не только не повернут вспять, но даже не остановлен. Продолжают гибнуть тысячи приватизированных предприятий, в том числе и такое уникальное, как гордость ГДР — комбинат «Карл Цейс Йена».

По уровню материального благополучия ГДР заметно опережала все другие социалистические страны. К середине 80-х годов в ГДР практически каждая семья имела легковой автомобиль, а 70 процентов семей имели дачи и садовые участки.

По данным социологического опроса бывших граждан ГДР, 87 процентов сегодня убеждены: их социальная защищенность тогда была выше, чем сейчас. На вопрос: как сегодня оцениваете ГДР? – три четверти бывших ее граждан ответили: ГДР была, прежде всего, попыткой построить справедливое общество. Среди утраченных ныне ценностей 77 процентов опрошенных на 1-е место ставят социальную справедливость и равенство. Поэтому все громче звучат среди бывших граждан ГДР голоса: «Если бы мы знали, никогда не отказались бы от социализма!».

Гансу многое не нравится в новой жизни. Высококвалифицированный инженер-электронщик долгое время был безработным. Только недавно удалось устроиться разнорабочим на стройке. Хочешь дать детям качественное образование – плати, заболел – покупай дорогие лекарства, не нравятся условия работы – довольствуйся пособием по безработице. На новое вакантное место работы найдется много желающих.

Ганс не на шутку раскипятился, я его успокаиваю. На следующей остановке ему выходить. Я сжимаю в кулак праву руку: «Рот фронт».

Ганс смеется и отвечает тем же.

На деликатную тему

Надо отдать должное немцам. В туалетах у них чистота и порядок. Правда, данные услуги в общественных местах платные. Хочешь справить малую нужду – плати марку, хочешь воспользоваться кабинкой – плати еще две марки. Открываешь кран, чтобы обмыть руки – минуту бежит вода, а после этого идет сухой воздух. Пожалуйста, обсуши руки. Пытаешься включить воду повторно – все, ты свою порцию использовал.

Нам трудно привыкнуть к тому, что повсюду стоят счетчики и поневоле приходится экономить. И еще как экономят! Например, в Германии никто не моет посуду проточной водой. Наливают воду, насыпают в раковину порошок, обмыли тарелку и (не споласкивая!) ставят на полку. Этой же водой моют посуду весь следующий день. В некоторых особо бережливых семьях по ночам (простите за такие подробности) не принято смывать в унитазе. Смывают все сразу утром.

«Русаки» (в Германии так называют переселенцев из бывшего СССР) и в Германии оказались очень изобретательны. Пускают ночью тонкой струйкой воду в ванну. Счетчик и не мотает.

А может быть так и надо жить? Ведь по подсчетам экологов, ежегодные безвозвратные потери пресной воды для природы составляют около 4-5 процентов. При таких темпах к 2100 году человечество исчерпает все запасы пресной воды.

Экономия для многих немцев стала манией. Как-то довелось наблюдать необычную сцену. Останавливается шикарная машина. Респектабельного вида немец забегает за кустик и справляет малую нужду. Рискует. За такие дела у них, в Германии, полагается крупный штраф. И ведь неподалеку общественный туалет. Выходит, довольный – хоть одну марку, да сэкономил. Такое поведение становится образом жизни. Так зимой немцы периодически отключают систему отопления и разгуливают по квартире в свитерах и куртках.

Другой пример. Вам бы пришло бы в голову выставить на улицу исправно работающий холодильник только потому, что он устарел и потребляет много электроэнергии? Его вскоре подберут «русаки», живущие в лагерях для переселенцев, так как за них коммунальные расходы полностью оплачивает государство.

Надоела Гансу старая машина. Везти на свалку – деньги платить. А тут подворачивается «русак». Забирай машину даром, только оформление документов возьми на себя. Все-таки, чудные они, немцы. А может это мы чудики?

Случайная встреча

А все-таки я везунчик. В поезде знакомлюсь с русскими немцами, и они приглашают меня к себе в гости.

Небольшой поселок в пригороде Падеборна. Фамилия новых друзей Раймер. Семья небольшая: пожилые супруги и сорокалетний сын. В Германию приехали из Казахстана. Весь доход – пенсия отца и пособие сына. Живут по немецким понятиям скромно, а по нашим — совсем неплохо. Добротный двухэтажный дом на две семьи. Семья Раймер занимает просторную трехкомнатную квартиру на первом этаже.

По соседству живут русскоязычные семьи. В поселке очень сильно влияние религиозной общины. Люди изолировались от действительности, ушли в быт: работа, семья, церковь. Некоторые аскеты не смотрят телевизор, отказываются от чтения газет.

Сосед Вилли глубоко верующий человек. У Вилли большая дружная семья: десять детей. Это совсем не типично для современной Германии. Обычно в немецких семьях 1-2 ребенка. Кстати, на территории бывшей ГДР рождаемость была значительно выше, но после объединения Германии резко снизилась. Другая демографическая проблема – старение нации. В какой-то мере демографическую проблему решает турецкая диаспора, для которой традиционно характерна высокая рождаемость.

В поселке расположена школа-интернат для русскоязычной молодежи. Молодые люди обучаются немецкому языку, готовятся к поступлению в колледжи. Молодежь осваивается быстрее, а вот среднему поколению «русаков» чаще всего удается найти только временную, черную работу.

Заработок рабочего от десяти до двадцати марок в час. Продукты относительно дешевые, но очень высокая плата за жилье и коммунальные услуги. Раймер за квартиру ежемесячно платят 600 марок.

Евгений Раймер, сын моих новых друзей, уже привык к новому имени – Ойген. В молодости он увлекался боксом. Даже участвовал во Всесоюзных соревнованиях. В Германии боксерские навыки пригодились. В поселке Ойген тренирует юное поколение «русаков». Как-то пришли на тренировку и немецкие ребятишки, но тут же сбежали. Большие физические нагрузки для них оказались непосильны. Тренерское жалованье ничтожно. Возится с мальчишками больше для души. Свой-то сын остался с матерью в Казахстане.

В прошлом году Ойгену предложили временную работу в местной пекарне. Приходил домой и валился с ног от усталости. За несколько месяцев заработал приличную сумму денег, но лафа закончилась. Другой работы в поселке нет.

Пожилые Раймер тоскуют по Родине. Лидия Никитична – русская. Ей пенсия не положена. Чтобы как-то скоротать время, часами кудесничает на кухне. Во дворе на луждайке неугомонная старушка хотела вскопать грядки, посадить лучок, редиску, укропчик. Но хозяин дома категорически запретил это делать.

Старики так и не смогли привыкнуть к чужой культуре, изменить образ жизни.

Русский пятачок

Незаметно пролетела неделя. Пора и честь знать. Прощаюсь с гостеприимными хозяевами и вечером прибываю в Кельн.

Набережная Рейна ярко освещена. Прогуливаются влюбленные пары, обгоняют велосипедисты и спортсмены на роликовых коньках. Устремляюсь в старую часть города. На улице шумно и весело. В бесконечной череде ресторанов замечаю русское название «Moskay». Захожу, знакомлюсь. Хозяин ресторана – грузный, пучеглазый еврей. Предлагаю себя в качестве временного работника. Хозяин соглашается. Завтра в двенадцать необходимо быть на этом же месте.

На ночлег денег нет. Одна из лавочек во дворе старинной церквушки стала моим ночным пристанищем. С непривычки и из-за сильного холода так и не удалось заснуть, хотя лежащий неподалеку бездомный мирно похрапывал. Как только рассвело, сразу встал. Отогреваюсь после холодной ночи. Утро солнечное и теплое.

Прошу двух парней сфотографировать меня на фоне местной достопримечательности и сразу перехожу на русский язык. Знакомимся. Один с Украины, другой – из Польши. Сегодня освободились из немецкой тюрьмы. Поляк вскоре прощается, продолжаю разговор с украинцем. Он уже полгода в Европе. Приехал к тетке во Францию. Работы не нашел. Срок визы истек. С надеждой получить вид на жительство уехал в Германию, но на вокзале украли сумку с паспортом. Добровольно сдался немецким властям, ну а те упрятали его за решетку. Сегодня месячный срок заключения истек. На руки получил справку об освобождении и 60 марок. Через сутки он обязан покинуть территорию Германии. Что делать дальше – пока точно не знает. На Украину не вернется в любом случае. Там нет ни жилья, ни работы. Уровень жизни населения Украины значительно ниже, чем в России. Планирует записаться во французский иностранный легион. Предлагает и мне. На первый взгляд, предложение заманчиво. Контракт на пять лет. Неплохое жалованье. По истечении контракта предоставляется французское гражданство. Но быть наемником в чужой армии я не соглашусь ни при каких обстоятельствах. Прощаемся. Интересно, как сложится дальнейшая судьба этого парня? Сколько таких авантюристов из стран бывшего социалистического лагеря мыкаются по всей Европе в поисках лучшей жизни. Только ли их вина в том, что были вынуждены они покинуть свою Родину?

Ровно в двенадцать я в назначенном месте. Хозяина зовут Наум Ефимович. Ему принадлежит не только русский ресторан в Кельне, но также большой продовольственный склад. Там мне и предстоит работать грузчиком. На складе хранятся товары, предназначенные для русских магазинов, рассредоточенных по всей Германии: халва, пряники, семечки подсолнечника, икра кабачковая, вобла, соленья, варенье, а также русские книги, аудио-  и видеокассеты с нашими фильмами и песнями. Среди русскоязычной диаспоры эти товары пользуются большим спросом.

Я оказываюсь на пятачке русской земли. Родная речь, русские лица. Разная судьба забросила моих новых знакомых в этот уголок Германии. Кто-то из них получил гражданство или имеет вид на жительство, опытные повара из Москвы работают по контракту, молодые супруги из Воронежа работают здесь нелегально.

Использование труда иностранцев типично для Германии. Тысячами они едут сюда из России, Румынии, Польши и других развивающихся стран. Работают на фермах, в мелких фирмах, выполняя самую грязную работу. Хозяевам выгодно принимать нелегалов, так как они готовы работать практически задаром. Немецкие законы запрещают труд нелегалов. За нарушение законов работодателю грозит огромный штраф, а нелегальному рабочему – депортация из страны. Но, несмотря на все запреты, данное явление процветает повсеместно, вызывая безработицу и недовольство коренных немцев. Вот и мне за ежедневную девятичасовую тяжелую физическую работу хозяин предоставил ночлег, двухразовое питание и обещает в конце недели заплатить 100 марок. Рабские условия.

Вмешался случай. Несколькими днями позже в том же кафе «Moskay» знакомлюсь с рыжеволосой, бальзаковского возраста дамой. Даме необходимо побелить однокомнатную квартиру. Квартира предоставляется в мое распоряжение на две недели. За работу обещает 100 марок. Тут же соглашаюсь.

Идиллия

Дама уехала по своим делам. Я абсолютно один. Пятиэтажный дом расположен на окраине города в зеленом массиве. В подвале для жильцов, а, следовательно, и для меня, небольшой бассейн. Работа знакомая, идет легко. Периодически появляется доверенное лицо Людмилы (так зовут эту даму) Штефан Мардак. В Германию Мардак сбежал после войны вместе с бандеровцами. Штефану за семьдесят. Крепкий старик, со мной немногословен. Старик напоминает персонаж из известного американского мультфильма и про себя я его называю Скрудж Макдак. Через три дня работа выполнена. Я потрудился на совесть.

Свободное время провожу в центре города. Сколько еще неисследованных мест. Кельн один из самых зеленых городов Германии. Множество парков и озер. Фотографирую диких лебедей и уток. В городских прудах их великое множество. Возле дома я видел диких зайцев. К окружающей среде у немцев отношение особое. Немецким детям вряд ли придет в голову стрелять из рогатки по беззащитным животным.

Снова в пути

Рассчитываю в понедельник получить за работу 100 марок. Поэтому на последние деньги покупаю билет и на выходные отправляюсь на юг Германии — в Баварию. Новые впечатления, новые знакомства.

Столица Баварии – город Мюнхен, второй по величине город Германии. История и современная жизнь баварской столицы весьма противоречивы. В начале века здесь работал В.И. Ленин и находился штаб Ленинской «Искры», в 1919 году Мюнхен был столицей Баварской советской республики. Но уже в 20-х годах пивным путчем началась мрачная история нацизма, тесно связанная с Мюнхеном. В годы Второй Мировой войны студенты Ганс и София Шолль разбрасывали антифашистские листовки в местном университете, но рядом с городом дымили трубы Дахау – одного из самых страшных концлагерей Европы.

В Мюнхене мне запомнилась встреча с Бременскими музыкантами из Нижнего Новгорода, приехавшими на заработки. До этого я уже не раз слышал на улицах немецких городов любимые мною русские мелодии. Когда в кармане бренчат бесполезные 40 пфеннигов и все больше нарастает чувство голода, начинаешь сожалеть, что в свое время не получил музыкальное образование. Так бы смог заработать хотя бы на кусок хлеба.

Ситуация обостряется

Я снова в Кельне. Приехала хозяйка, но вместо ожидаемой благодарности, получаю совершенно обратное. Она наотрез отказалась заплатить за работу.

Моя хозяйка была дамой весьма состоятельной. Из России она уехала вместе с сыном Салимом, в Германии сынок занялся каким-то бизнесом, весьма, кстати, сомнительным, вплоть до продажи нефти из Чечни, семья разбогатела. Но сколько веревочке не виться…

Вскоре ее сын попал в тюрьму – получил пять лет за изнасилование, и дама очень нервничала, то и дело моталась в Москву — в общем, пыталась продолжить бизнес.

Когда я заговорил о расчете, она яростно стала визжать, кричать, что она якобы бедная разорившаяся женщина, что я жил бесплатно в ее квартире, ей надо платить за потраченную много воду и электроэнергию. Столько грязи вылилось на меня в один момент.

Я-то знал, что за мою работу немецкий рабочий получил бы не менее 500 марок, а эта не хочет заплатить мне и 100 марок.  

Излив свою злобу, хозяйка успокоилась. Не в моих интересах было ссориться. До вылета самолета остается еще три дня. Нужна крыша над головой. И где-то надо раздобыть 60 марок, чтобы уплатить комиссионный сбор в аэропорту. Вновь наступили непредсказуемые дни.

Возвращение

В три часа начинается регистрация билетов на самолет, следующий до Барнаула. Приехал дядюшка Скрудж, садимся в машину и едем в аэропорт. Выхожу.

— А деньги мы сейчас привезем. Только заедем в банк. Подожди часок.

Провожаю взглядом уходящую машину. Разумеется, как я и предполагал, ни через час, ни через два и ни к регистрации билетов они так и не появились…

Читателю, наверное, интересно, какой выход я нашел в данной ситуации. Если оказался среди волков – перехитри их! Так я и сделал…

Разбирая и складывая вещи после ремонта, я случайно (надо признать, что в этой поездке мне фатально везло) нашел заначку, принадлежащую, по всей видимости, Салиму. Так был компенсирован мой честный труд.

Вот я и в самолете. Возвращаюсь на Родину без малейшего сожаления. Я не акула, не европейский удильщик и не американский угорь. Нам, пресноводным окунькам, ершикам и пескарикам, чужда морская вода Запада. Я бы предпочел вернуться в СССР. Но чудес, к сожалению, не бывает.

Журнал «Алтай», 4/1999 год.