Большинству россиян имя крупного французского прозаика второй половины XX века Андре Стиля практически неизвестно. И не только потому, что его книги, переведённые на русский язык, давным-давно в нашей стране не переиздаются, а те, что издавались в советское время, если до сих пор не списаны, то, увы, продолжают пылиться в библиотечных хранилищах. Всё дело в том, что интерес к этому писателю с начала 1990-х годов в сознании читателей искусственно притуплялся и гасился ввиду его коммунистической убеждённости, принадлежности к Французской компартии и приверженности методу социалистического реализма.

  Андре Стиль, чьё 105-летие со дня рождения приходится на 1 апреля, интересен нам как участник движения Сопротивления в годы Второй мировой войны, активный участник и свидетель знаковых в истории Франции прошлого столетия событий, как самобытный прозаик с ярко выраженной гражданской позицией, как тонкий психолог и философ, рассуждавший на темы непреходящие, а также глубоко задумывавшийся и над такой необъятной проблемой, как человеческое счастье. При этом он неустанно задавался вопросом: а может ли человек считать себя счастливым и свободным от различных повседневных проблем, если рядом льётся кровь, если люди, рядом с тобой живущие, задыхаются от бесправия и нищеты? И если позиция самого писателя-коммуниста в ответе на данный вопрос очевидна, то герои его произведений отвечали на него по-разному. Жизненная правда, говорил Стиль своим читателям, была всё же на стороне тех, кто придерживался глубоко гражданственного, гуманистического понимания счастья, кто верил в созидательные людские силы, в человека-творца.

Человек в представлении Стиля является творцом по своей природе. И это рабочий человек, человек труда. Потому-то центральной фигурой в его творчестве и являлся французский рабочий. Особенно же дороги ему были шахтёры, металлисты, докеры, кораблестроители, фабричные рабочие Северной Франции, уроженцем маленького шахтёрского посёлка которой он и сам являлся. «Я пишу о рабочем классе, о его повседневной жизни и встающих перед ним проблемах… потому что я убеждён, что рабочий класс должен занять в литературе такое же место, какое он занимает в национальной жизни», — отмечал писатель. Показу французского рабочего класса в основном и посвящено большинство его произведений, наиболее известными из которых являются трилогия «Первый удар», романы «Мы будем любить друг друга завтра», «Обвал», «Последние четверть часа», «Пойдём танцевать, Виолина…», «Андре», «Прекрасен, как человек», «Кто?», «Роман-сон», «В зеркале — друг», «Бог — это дитя», «Милый доктор», повести «Сердечный человек», «Летние кварталы», «Шестьдесят четыре мака», «Рыбная ловля с пером», «Истории для каждого утра».

Перу писателя также принадлежат мемуарные сочинения и сборники новелл-воспоминаний «Три шага в войне», «Свободно выбранный оптимизм», «Вагонетки в цвету», «Я был сыном шахтёрского края». В 1988 году, в канун 200-летия Великой французской революции, вышла документально-публицистическая книга Стиля «Когда Робеспьер и Дантон изобрели Францию». Образ Робеспьера писателю был очень близок и дорог. И прежде всего тем, что «Неподкупный», как называли его современники, хотел пойти дальше всех и говорить народу только правду. Недаром правду можно сравнить с солнцем, разгоняющим ночные тени и согревающим землю. Потому, наверное, писатель в одной повести и заметит: «Что ярче всего на свете? Солнце, которое светит для всех».

«Я стал писателем в силу тех же причин, в силу которых я стал коммунистом, — признавался Стиль в 1960 году. — Давно, ещё в детстве, я увидел страдания, несчастья, моральные унижения людей, достойных лучшей участи. С той поры я проникся к ним восхищением и постарался его передать, став писателем».

С верой в человека-созидателя, живущего своим честным трудом, и человека-борца, готового защищать личное достоинство, право на труд и достойную жизнь, а вместе с тем и подлинно национальные интересы, интересы Франции, которую он искренне желал видеть свободной, сильной, социалистической, Андре Стиль в начале 1950-х годов и пришёл к советскому читателю. Последний принял молодого французского прозаика более чем благосклонно. И прежде всего потому, что советским гражданам, не залечившим ещё раны, нанесённые страшной войной, была чрезвычайно близка тематика (по сути своей антивоенная, наполненная идеалами всеобщего мира и дружбы народов), поднимавшаяся Стилем в его произведениях. Близок был и он сам (портретные фотографии подчёркивали выразительность его лица, на котором выделялись высокий лоб, по-галльски упрямый нос, волевой подбородок, добрые, проницательные, полные жизни глаза), — мужественный, решительный, жизненная энергия которого била ключом, особенно в его боевых статьях, публиковавшихся в газете «Юманите», главным редактором которой он являлся.

Кстати, интерес советских граждан был прикован к Стилю и в связи с его арестом 25 мая 1952 года, напрямую связанным с преследованием властями одного из виднейших руководителей и ветеранов Французской компартии Жака Дюкло. Полиция их арестует и бросит в тюрьму после мощной антивоенной демонстрации трудящихся Парижа. «Сегодня рано утром в Париже, у себя на квартире, был арестован Андрэ (в начале 1950-х годов это имя по-русски писалось именно так, позже его стали произносить и писать чуть мягче — Андре. — Р.С.) Стиль», — сообщал днём позже в «Правде» её собственный корреспондент во Франции, один из самых известных советских журналистов-международников Юрий Жуков. — Эта короткая фраза, переданная по радио, взволновала всех честных людей Франции и наверняка вызовет негодующий отклик.

Почему же брошен в тюрьму Андрэ Стиль? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить содержание его романов «Первый удар» и «Пушечный выстрел», ярко повествующих о нарастающем во Франции движении сопротивления американским захватчикам.

В последние дни американские оккупанты и их агенты, временно управляющие Францией, охвачены особенно острой тревогой: французский народ громче и громче протестует против предстоящего прибытия во Францию генерала Риджуэя, призванного превратить Западную Европу во вторую Корею. «Генерал-чума», «генерал с гранатой», «генерал-убийца» — других эпитетов для Риджуэя у французских патриотов нет… 23 мая фашистские газеты «Фигаро» и «Орор» опубликовали составленные в совершенно одинаковых выражениях передовые статьи, призывающие к расправе с руководством Французской компартии. На следующий день «Фигаро» опубликовала новую передовую статью, направленную на этот раз лично против Стиля. Стало ясно, что готовится полицейская расправа, направленная на сей раз против руководителя центрального органа Французской компартии».

Через двадцать дней после ареста своего главного редактора «Юманите» 16 июня 1952 года опубликует его заявление следователю, распространённое через ТАСС и в Советском Союзе. «Таким образом, — заявлял Стиль, — я буду говорить с вами лишь о двух, так сказать, «мертворождённых», обвинениях, которые были предвестником «большого дела», целиком состряпанного правительством против коммунистической партии, ибо мой арест был лишь первым шагом на пути, ведущем к заранее подготовлявшемуся аресту секретаря партии Жака Дюкло…

Представители режима постоянного беспорядка и насилия, режима эксплуатации человека человеком, возможно, найдут судей для того, чтобы осудить на основе этого обвинения, которое в прошлом тысячу раз обращалось против его авторов, самый прекрасный когда-либо существовавший на земле, вызывающий во всём мире глубокие чаяния огромных масс людей, порабощённых горсткой капиталистов, идеал, который уже воплощается в жизнь по примеру великого Советского Союза на территориях с населением, составляющим треть населения земного шара. Но если можно остановить коммунистов, то нельзя остановить историю, все пути которой ведут сегодня к коммунизму. Источником беспорядка и насилия являются те, кто питает безумную мечту о том, чтобы остановить и утопить в крови и песке атомных пустынь непреодолимое движение всех народов к будущему порядка и мира. Что касается коммунистов, то все их усилия, все их призывы к решительной и энергичной борьбе против этих чудовищных планов направлены, наоборот, к благородной цели: они хотят, чтобы солнце социализма как можно скорее поднялось над миролюбивой и свободной Францией…»

Не правда ли, до боли знакомые и нам методы использовала французская власть более семи десятилетий назад против главного редактора «Юманите», члена Французской компартии с 1942 года и кандидата в члены ЦК ФКП? Запрятать общественного деятеля или публичного политика в тюремные застенки по надуманному обвинению для заправил капиталистической системы и тогда, и сейчас, не представляло и не представляет никакого труда. И Стиль это испытал на себе, но при этом одержал над своими преследователями моральную победу. А вот данные им тогда оценки капитализма нисколько не устарели, чему свидетельством могут служить последние события в мире, и прежде всего происходящие вокруг Ирана и на Ближнем Востоке. К сожалению, не стала по-настоящему свободной, миролюбивой, процветающей и его родная Франция, за лучшую долю которой он долгие годы последовательно боролся в рядах ФКП, особо отличившись на поприще политической публицистики.

Тридцать лет спустя, в июне 1982 года, известный советский журналист, с 1968 по 1976 год являвшийся собственным корреспондентом «Правды» во Франции, писатель, общественный деятель, франковед Вольф Седых попросил Стиля, продолжавшего трудиться в качестве литературного обозревателя «Юманите» и выступавшего с литературно-критическими статьями и обозрениями в печати, поделиться воспоминаниями о Жаке Дюкло. На следующий день он получит от него текст, «набросанный на буклете, посвящённом «Дням Франции в СССР» (он был их участником)».

«Вот моё самое яркое воспоминание о Жаке Дюкло, — писал тогда его соратник, почти десять лет редактировавший «Юманите», где бок о бок трудился с политическим директором газеты и одним из основателей партии Марселем Кашеном, а также на протяжении двух десятилетий избиравшийся кандидатом в члены и членом ЦК ФКП. — Когда в 1952 году его освободили, он, конечно, с радостью покидал тюрьму, но в то же время со слезами на глазах оставлял своего товарища по камере в тюрьме Санте, где сидели политические заключённые. Он сжал меня в объятьях с таким волнением, которое я никогда не забуду, и сказал мне то, что повторил затем на страницах «Юманите»: «Мы будем сражаться, чтобы вызволить тебя отсюда!»

И он сдержал своё слово: немногим более месяца спустя мы праздновали моё освобождение за дружеским столом в его доме…

А год спустя, когда ФКП выдвинула меня своим кандидатом в депутаты парламента на очень важных частичных выборах, проходивших в департаментах Нор и Сен-и-Уаза, именно Жак Дюкло председательствовал на массовом митинге в Аржантее, которым открывалась предвыборная кампания».

Тем временем в первой половине 1950-х годов Стиль был уже авторитетным писателем и общественно-политическим деятелем, обладавшим немалым опытом политической, журналистской и литературной работы. «Не приходится удивляться, что из лживой буржуазной печати ничего нельзя узнать о таком писателе, как Андре Стиль, — в 1952 году писал известный советский литературовед, крупнейший исследователь западноевропейской литературы Иван Анисимов. — Велика популярность этого писателя среди простых людей Франции. Он известен и далеко за пределами своей родины. В Советском Союзе талантливые книги Андре Стиля были встречены с глубочайшим интересом. С искренней симпатией относятся к судьбе его героев советские читатели.

Андре Стиль — молодой писатель. После двух книг рассказов, имевших успех, он приступил к созданию трилогии «Первый удар», две части которой уже опубликованы. Работе над третьей частью реакция пыталась помешать, посадив талантливого писателя за тюремную решётку.

Во всех произведениях Андре Стиля ярко и правдиво отображена современная Франция, жизнь её простых людей, борющихся за честь и достоинство родины.

В этом смысле Андре Стиля можно назвать писателем одной всеобъемлющей темы».

Да, Стиль серьёзно разрабатывал достаточно близкую ему тему рабочего класса. Но его произведения на эту тему следует рассматривать шире, в контексте философских проблем, которые человеку в силу объективных обстоятельств приходится решать на протяжении всей жизни. Кроме того, Стиль, по мнению Седых, «стремился воссоздать социальный образ рабочего класса, образ трудящихся Франции, продолжающих и развивающих свободолюбивые традиции героев французских революций, в особенности Парижской коммуны». «Позднее, примерно с середины пятидесятых годов, — писал далее Вольф Николаевич, — писателя начинают больше привлекать нравственные, морально-этические проблемы, связанные с жизнью и трудом рабочего человека, он стремится глубже проникнуть во внутренний мир своих героев, желая показать «золотые россыпи душ» простых людей, которые по своим духовным, моральным качествам намного превосходили иных представителей высших слоёв общества. Художник пишет своего рода психологический портрет скромного труженика, изображая его на широком многоплановом фоне национальных и общечеловеческих проблем».

Не следует упускать из виду и тот аспект, что писателя всегда интересовал общественно-политический фон, в рамках которого развивался сюжет и действовали персонажи его творений. Принципиально важно и то, что писатель-реалист всегда старался не отставать от текущего времени, не плестись у него в хвосте.

«Очень важно, — отмечал Стиль в беседе, состоявшейся в Москве, в редакции журнала «Иностранная литература» и опубликованной в августовском номере этого издания за 1964 год, — идти в ногу со временем… Из… созвучия личных особенностей писателя с насущной темой дня и рождается вдохновение, сообщающее горячую заинтересованность и эмоциональность произведению, и тогда всё, что выходит из-под его пера, становится близким читателю, волнует и воодушевляет его.

Я всегда стремился разговаривать с читателем о том, что составляет его повседневную жизнь. И поскольку для всех французов долгое время самой острой проблемой была война в Алжире, я писал об этой войне. Она стала главной темой моего цикла «Вопрос о счастье поставлен», в котором я стремлюсь раскрыть и показать воздействие этой бесславной войны на человеческие судьбы и становление характеров людей.

Поиски и выявление основных человеческих ценностей — главная задача писателя! Новые ценности могут возникать всюду, в любой среде, и в рабочей, и в буржуазной. Весь вопрос в пропорции и в качественных признаках этого нового. Однако прогрессивные начала рождаются преимущественно в рабочей среде, и писателю очень важно своевременно их рассмотреть, осветить и, предав гласности с помощью художественных образов, поддержать новое. Таким образом, я считаю, что писателя, который посвящает своё творчество злободневным проблемам современности, должно прежде всего увлекать всё новое и прогрессивное. Конечно, новое может быть не только прогрессивным, но и реакционным, к последнему можно отнести, например, реальную и опасную возможность усиления фашистских настроений во Франции».

Находить новое и в действительности прогрессивное в затхлой капиталистической среде Стилю было непросто. Более того, он имел возможность наблюдать не только за негативными явлениями, становившимися в его стране обыденными (они в полной мере были свойственны и для большинства других европейских капиталистических стран), а и за деградацией человека, за смещением в его сознании ценностных ориентиров, подменявшихся бессмысленными, безыдейными, безнравственными, низменными по существу потребностями и стремлениями. Разумеется, в связи с этим пристальное внимание писателя было приковано к жизни простых людей, становившихся героями его произведений. Тех самых обыкновенных людей, отвергавших буржуазные псевдоценности и не соглашавшихся с идеями «конца света», а также не воспринимавших и не смаковавших ужасы атомной войны, последствия которой расписывала буржуазная литература Запада.

«Нельзя позволить противнику запугать нас и дезориентировать читателя, — уверенно заявлял писатель в редакции авторитетнейшего советского журнала «Иностранная литература», последовательно публиковавшего произведения многих зарубежных прогрессивных писателей, не соглашавшихся, как и Стиль, с буржуазными порядками и антигуманным, всецело эгоистическим мировосприятием, — задача прогрессивной литературной общественности Франции состоит в том, чтобы… всеми доступными средствами пропагандировать творчество тех, кто отстаивает реалистичное направление в прозе и поэзии; правдиво восстанавливать картину объективную, показывающую реальное соотношение сил и возможностей французской литературы. Надо сказать, что французская прогрессивная литература последнего времени даёт к тому все основания».

Стиль, с оптимизмом смотревший на дальнейшую судьбу реалистичной французской литературы, в той беседе в первую очередь подразумевал творчество таких мастеров, как выдающийся писатель-коммунист Луи Арагон и его супруга, известная писательница Эльза Триоле, члены ФКП Пьер Гамарра и Пьер Дэкс, а также более старшие его современники Эрве Базен, Арман Лану, Анн Филип и на пару лет младший Робер Сабатье, в то время плодотворно трудившиеся на литературном поприще и развивавшие традиции французского реализма. К слову, с Базеном, Лану, Сабатье Стилю, удостоенному в 1967 году весьма авторитетной тогда Популистской премии, в последующие десятилетия придётся соприкасаться в рамках Гонкуровской академии, членом которой его изберут в 1977 году.

Гонкуровскую академию в то время возглавлял крупнейший французский писатель, участник движения Сопротивления Эрве Базен, в 1980 году удостоенный Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». «Все мы, гонкуровцы, работаем на общественных началах, не получая за это ничего, и свободны, как птицы, — откровенничал Стиль. — Кстати сказать, я единственный коммунист среди членов академии, но это обстоятельство никак не сказывается на отношениях с моими коллегами. Меня вместе с другими избрали в академию как писателя, а не как представителя определённого политического течения».

Писатель совсем не случайно задумывался о счастье — вроде бы таком простом и доступном, самой природой дарованном человеку, но в капиталистическом мире становящемся призрачным, несбыточным, нереальным. На его раздумья о природе счастья и возможности обретения человеком счастья влияла суровая действительность во Франции и в мире. Неудивительно, что после того как французские колонизаторы весной 1954 года получили по рукам во вьетнамском Дьенбьенфу, а затем в ноябре того же года развязали новую войну в Алжире, Стиль, как и во все предшествующие поворотные моменты в судьбах своей страны, вновь устремится на передовую линию литературной битвы. В 1957 году он напишет роман «Мы будем любить друг друга завтра», ставший суровым повествованием об убитой юности и о раненой любви, своего рода правдивой исповедью новобранца, душа которого окажется отравленной, как ядовитым газом, войной в Алжире.

Простой рабочий Раймон, которого мы видим в центре романа, полюбит швею Анни. Но его призовут на войну в Алжир, идиллия влюблённых тем самым будет разрушена. Через два года, когда он вернётся домой целым и невредимым, былое счастье, которое он некогда испытывал, встречаясь с Анни, окажется невозможным. Девушка была дорога ему и теперь, однако бьющая через край юношеская полнота восприятия жизни и непосредственность чувств исчезнут безвозвратно. Несправедливая война безжалостно пройдётся по самым тонким и интимным струнам сердца Раймона, превратив его в свою жертву — человека надломленного и потерявшего душевный покой.

Раймон на войне не желал быть слепым орудием убийства — совесть запрещала ему стрелять в людей только потому, что они имели иной цвет кожи и жаждали свободы. Но армейская дисциплина сделает своё дело. Его бунт не поддержит солдатская масса, и он, внутренне негодуя на себя, пойдёт на компромисс с офицером. Случится с ним там и другая напасть. Желая спасти друга, он скрепя сердце ранит стрелка-повстанца, который будет схвачен и умрёт под пытками. Раймон же, терзаемый муками совести за фактически принудительное исполнение им роли вчерашнего эсэсовца в оккупированной Франции, впадёт в депрессию.

Душевного равновесия ему не удавалось найти и дома, особенно тяжело было по ночам, когда донимали назойливые воспоминания. Болезнь эта приобретёт у него затяжной характер. Однажды, когда муки совести доведут его до отчаяния, он чуть было не бросится в кипящую сталь. И всё же ему удастся выстоять.

А вот Бернару, персонажу романа «Обвал», смирившемуся с позорной ролью карателя, писателем будет в Алжире уготован бесславный конец как справедливое возмездие за совершение зла, которое, в чём Стиль нисколько не сомневался, обязательно должно наказываться.

Наиболее значительным произведением Стиля, в том числе и у нас в стране, считается трилогия «Первый удар», в которой он мастерски развивал и углублял тему народной борьбы за освобождение Франции от американского вмешательства в дела суверенного государства. По сути, писатель воспринимал это основательное встревание в дела суверенного государства не иначе как наглое вторжение, как кабалу, с которой ни в коем случае нельзя мириться.

Первая часть трилогии — «У водонапорной башни» — передаёт картину событий, развернувшихся в одном из оккупированных американцами французских портов. Изобразив борьбу докеров против превращения Франции в военный лагерь США, в бесправную колонию американских торговцев пушечным мясом, писатель, что принципиально важно, сумеет показать идейный рост простых сограждан, берущих в свои натруженные руки дело защиты мира и готовых его отстаивать до конца. За этот роман Стиль удостоится Сталинской премии второй степени за 1951 год.

Вторая часть трилогии — «Конец одной пушки» — покажет сопротивление докеров в то время, когда они поселятся в захваченном ими помещении, где забаррикадируются за толстыми железными дверями, готовые всеми возможными силами защищать своё «завоевание» от охранников или полиции.

Третья часть трилогии — «Париж с нами» — как бы обобщит ранее накопленный борющимся народом опыт и будет посвящена дальнейшему расширению фронта борьбы за мир и независимость Франции.

Не вдаваясь в сюжетные подробности этого широкого полотна, отметим, что для нас оно прежде всего интересно показом деятельности французских коммунистов. Писателю удастся ярко и проникновенно изобразить своих единомышленников, причём не отдалённо от задач, стоявших перед партией, а в действии, в стремлении каждодневно бороться за национальные интересы. Подробно описывая жизнь и деятельность безработного докера Анри Леруа, ставшего руководителем одной из секций партии в портовом городе, раскрывая таким образом неразрывную живую связь коммунистов с народными массами, показывая единство рядов ФКП и народность политики партии, Стиль в целом нарисует необыкновенно яркую и глубоко впечатляющую картину мужественной и беззаветной борьбы коммунистов Франции, бывших тогда в стране мощнейшей и авторитетнейшей политической силой.

Уроки той борьбы во многом не растеряли своей актуальности и сегодня, причём даже в несколько иных общественно-политических условиях. С художественной же стороны трилогия «Первый удар» — это насыщенное событиями высокохудожественное произведение, убедительно передающее внешний и внутренний мир героев, среди которых особое место писателем было отведено коммунистам.

Андре Стиль на протяжении своей многолетней творческой деятельности не стремился навязывать читателю готовые ответы на вопросы, выдвигавшиеся на всеобщее суждение самой жизнью или только нарождавшиеся в недрах общества. «Это особенно важно для нашего несовершенного мира, где даже в повседневной жизни большинство проблем остаются нерешёнными», — утверждал писатель, подчёркивая, что «литература в отличие от логики никому не предлагает готовых решений. Мы не можем подарить людям прекрасное утро, но мы можем поднять их пораньше. Пробудить людей и проблемы».

Пробудить людей к действию… В литературе это можно делать по-разному: публицистически откровенными произведениями, зовущими к обновлению общества, но и более тонкими в художественном отношении сочинениями-раздумьями о смысле бытия, о природе человека, о его вечных борениях с самим собой… Андре Стилю в полной мере были доступны и социальный, и общественно-политический, и психологический, и лирико-философский способы художественного воздействия на читателя. Главное же для него было в следовании реализму. Только реальное изображение действительности могло как-то на неё влиять. Другого пути в своём писательском служении Андре Стиль не воспринимал и не принимал.

Обратитесь к его прозе, окунитесь вместе с ним в жизнь французского общества прошлого столетия, поразмышляйте над ней. И вы, поверьте, найдёте много схожего с днём сегодняшним, запросто трансформированным и на наши российские просторы.