Старшее поколение советских граждан прекрасно помнит это имя. Эрве Базен, чей 115-летний юбилей со дня рождения приходится на 17 апреля, — прогрессивный французский писатель, один из корифеев французской литературы, участник движения Сопротивления в годы Второй мировой войны, президент Гонкуровской академии, неоднократно посещавший Советский Союз и поддерживавший контакты с советскими писателями, а также активный сторонник движения за мир, член Национального бюро французского движения за мир со дня его основания в 1950 году, член Всемирного Совета Мира. При этом не коммунист, но близкий к Французской компартии общественный деятель и убеждённый противник антикоммунизма и антисоветизма, не единожды возвышавший свой голос во имя мира и председательствовавший на международных встречах литераторов в Софии в 1977-м и 1979 году, обсуждавших имевшую тогда на всех континентах многочисленные отклики тему «Писатель и мир. Дух Хельсинки и долг мастеров культуры».

Борьбу за мир Эрве Базен в действительности считал своим гражданским и писательским долгом. «Человечество стоит у последней черты, держит свой последний экзамен на здравомыслие» — так понимал он исторический момент второй половины прошлого столетия. И с этим пониманием активно ввязывался в борьбу за предотвращение гибели сотен тысяч, миллионов людей, за спасение самой планеты, самого рода людского наконец.

Решительно бороться против насилия и локальных и мировых войн он стал не случайно. В день своего 75-летия, возвратившись памятью ко Второй мировой войне, к фактам героического сопротивления фашистским оккупантам, Базен подметит: «Человек, переживший войну, уже не в силах забыть её… Война ничего не дарит, она умеет только отнимать…»

Приехав в сентябре 1986 года в Советский Союз во главе делегации Академии Гонкуров, Базен на встречах с коллегами-писателями, советскими учёными, многочисленными читателями в разных городах необъятной страны неизменно касался одной из важнейших по его разумению проблем — о роли искусства в психологической подготовке общественного мнения к отказу решать какие бы то ни было спорные вопросы с позиции силы. «Оружия накоплено на земле столько, — развивал свою мысль писатель, — что люди могут уже несколько раз уничтожить друг друга, всю нашу землю. После первого же обмена ударами государствам не останется ничего иного, как уничтожать уничтоженное. Так какой же вообще смысл имеет продолжающаяся гонка ядерных вооружений?.. Отстаивая человека, идеалы мира и взаимопонимания между народами, и советские, и французские писатели, и литераторы других стран не должны действовать изолированно. Нужно выступать единым фронтом, используя все доступные каналы и средства: печать, радио, телевидение, публичные выступления, лекции. Голос мира должен быть слышен повсюду».

К сожалению, с уходом в мир иной Базена и таких крупнейших деятелей культуры и искусства XX столетия с мировым именем, как он, здравый голос культурной общественности в защиту мира, так необходимого сегодня нашей планете, особенно в свете последних событий, связанных с нападением США и Израиля на Иран, практически не звучит. В буржуазных странах ныне становится всё меньше моральных авторитетов, писателей прежде всего, которые могли бы громогласно выступать за мир. И к которым, что принципиально важно, люди бы обязательно прислушивались. Но вернёмся к герою настоящих заметок.

Безупречная репутация писателя-гуманиста, философа, блестящего знатока современного литературного процесса и борца за мир, подкреплённая к тому же присуждением Базену в 1980 году за многолетний творческий труд в защиту человеческой личности и гуманистических идеалов Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (писатель и сам являлся членом Комитета по международным Ленинским премиям, в котором трудился вместе с Ренато Гуттузо, Анной Зегерс, Джеймсом Олдриджем, Яннисом Рицосом и другими авторитетнейшими мировыми светилами культуры), не могла, конечно, не способствовать тому, чтобы его книги у нас издавались огромными тиражами, причём в основном такими крупнейшими издательствами, как «Художественная литература» и «Прогресс», активно раскупались и пользовались заслуженным успехом и признанием.

Да, именно успехом — другое слово тут неуместно, так как писателем Базен был действительно маститым, талантливым, самобытным, умевшим выстраивать занимательные сюжеты и блестяще передавать противоречивый внутренний мир своих героев, образы которых рождались из той французской повседневной жизни, в коей вращался и сам прозаик.

А она, жизнь эта, представлявшаяся некоторым наивным советским гражданам чуть ли не идеальной, была далека не то что от возвышенного идеала, но и от элементарных представлений, заключавших в своих рамках общепринятый взгляд на свободное, демократическое и социально ориентированное государство, служащее не капиталу, а своему народу.

Потому и бичевал Базен капиталистический миропорядок, не приемля его античеловеческое жестокое нутро, не нацеленное на подлинное раскрепощение и духовно-нравственное развитие личности. «Наш алфавит недаром начинается с буквы «а», — писал он в книге «Азбука», — то есть формы того же глагола «иметь». Все отношения в обществе при капитализме извращены отношениями купли-продажи, и о человеке судят не по тому, что он сам собой представляет, а по тому, чем он владеет. И если кичливый наш Запад считается стороной света, где угасает солнце, то в последнее время западные державы, изобилующие бездумными потребителями, прожигателями жизни, подточенные изнутри наркотиками, алкоголем, воровскими аферами, падением рождаемости, терроризмом, почти оправдывают это географическое положение». Думается, что эти слова писателя в наши дни можно лишь дополнить и усилить, придав им куда более конкретное, наполненное неподдельным драматизмом содержание.

Но, что не менее важно, Базен не был ни бытописателем, ни статистиком, ни литератором, ставшим заложником определённых идеологических установок и выполнявшим конкретный политический заказ, ни проповедником, ни фантазёром, желавшим видеть окружающий мир в радужных картинках, далёких от жизненной правды.

Поэтому Базена следует считать представителем реалистической школы, прекрасно владевшим языком, не чуравшимся стилевых эффектов, писавшим живо, увлекательно, сочетая зачастую взаимоисключающие иронически-саркастическую и лирико-эпическую тональности. Благо и то, что лучшие его романы «Гадюка в кулаке», «Смерть лошадки», «Крик совы», «Встань и иди», «Супружеская жизнь», «Анатомия одного развода», «И огонь пожирает огонь» были удачно переведены на русский язык и встречены советскими, тогда самыми читающими в мире людьми, более чем благосклонно.

Вместе с тем, задумываясь сегодня как над некоторыми жизненными дорогами Базена, так и над его произведениями, нельзя не задаться и такими вопросами: а злободневно ли в наше время творчество Базена? Читабельны ли романы прозаика? Воспримет ли их молодой читатель, ждущий, возможно, более динамично развивающихся сюжетов, имеющих и привязку с днём сегодняшним?

Однозначно ответить на эти вопросы сложно, ведь Базен писал о том времени, ему хорошо знакомом, которое давно минуло. Оттого-то, даже какие-то вполне естественные тогда вещи, явления и события, описываемые в романах, в наши дни могут восприниматься не иначе как архаика. Хотя в их достоверности, как правило, не приходится сомневаться. Письмо Базена убедительно, герои реалистичны, осязаемы, внешне быстро узнаваемы, но далеко не всегда понятны.

Не так-то уж отчётлив и сам внешний фон, под сводами которого живут и действуют герои его прозы. Если говорить в общих чертах, то вроде бы всё предельно ясно: перед нами капиталистический мир с его пороками и предрассудками, несправедливостью и откровенными мерзостями. В этом отношении, кстати, мы можем заметить и провести отдельные параллели как с повседневностью сегодняшней Франции и всей Европы, так и с нашими российскими реалиями. Сложнее же воспринимать частные ситуации, не дающие общей картины жизни французского общества тех времён. А таких индивидуальных историй в романах Базена значительно больше, нежели общих исчерпывающих характеристик самого времени.

И эта фабула базеновской прозы, в общем-то, неудивительна, поскольку он был тонким психологом и главным объектом его писательских исследований неизменно являлись человек, его духовный мир, переживания, тревоги, стремления и радости. При этом Базен не уставал воспевать величие человеческой личности, её духовной красоты, способной преображать и самого человека, ею наделённого, и окружающих его людей.

Важно подчеркнуть и то, что писатель верил в лучшие человеческие качества своих героев. Можно предположить, что сильными персонажами, нарисованными выпукло, всесторонне и с ярко выраженными добродетелями, писатель по-настоящему гордился.

Взглянем, к примеру, на такую, на первый взгляд совсем не примечательную, героиню Базена, как Констанс Орглез из одного из ранних романов писателя «Встань и иди». Перед нами картина угасания девушки-инвалида, жертвы Второй мировой войны. На ней она потеряла не только родителей, но и здоровье: в ходе бомбёжки был задет её спинной мозг, в результате чего Констанс оказалась прикованной к инвалидной коляске.

Казалось бы, ну чем может заинтересовать современного читателя эта грустная история? Тем, что на горькой участи Констанс Базен показывает недопустимость войн, жертвами которых обязательно становятся мирные люди, среди них находятся и такие молодые, красивые девушки, мечтавшие о любви и счастье, а вместо этого сталкивающиеся с безысходностью и вынужденные медленно и тягостно умирать? Возможно. Но, пожалуй, основной писательский посыл в другом.

Гуманист Базен, рождённый во влиятельной и консервативной буржуазно-аристократической семье, но в молодые годы окончательно порвавший с ней отношения, сам вынужден был пройти через немалые испытания и пережить нищету, болезни, голодное прозябание, случайные мизерные заработки, когда нужда заставляла работать бродячим торговцем, каменщиком, штукатуром, плотником, электромонтёром, страховым агентом…

Столкнувшись в жизни с проблемами, ставившими его на грань чисто физического существования, Базен прекрасно понимал ту истину, что только сильные люди, не сломленные внутри, не отчаявшиеся, не потерявшие веру в самих себя, способны преодолевать неимоверные трудности. Такой, не желающей добровольно сдаваться перед прогрессирующей болезнью, и предстаёт перед читательским взором Констанс.

Да, она знает, что дни её сочтены. Да, она испытывает мучения, с каждым днём становящиеся всё продолжительнее и болезненней. И при этом переживает их мужественно, задумываясь над тем, чтобы помогать людям.

Чем же может она, неходячая, помочь? Оказывается, и в таком положении, говорит нам Базен, можно быть полезным людям, хотя бы и своим активным вмешательством в судьбы друзей и знакомых. Так, стремясь жить небезучастно по отношению к другим, она организует некое «Общество взаимной помощи», а затем, когда уже не сможет подниматься с постели, её основным орудием воздействия на окружающую действительность станет телефонная трубка…

Крайне поучительными представляются и мысли Констанс. Приведём одну из них: «В последнее время, в самое последнее время — но что такое время? — я штудировала книги по живописи, по керамике, по структуре протестантской церкви… В конце концов разве столь уж нелепо желание предстать более образованной перед смертью, которая с одинаковым безразличием уничтожает и скудоумных, и тех, у кого ума палата? Разве это не одна из форм борьбы с бегом времени, более стремительным для меня, чем для других, но не щадящим никого? Пусть на одну секунду, но я узнала, поняла, постигла что-то ещё; и это знание — самый большой упрёк, который я бросаю своей преждевременной кончине».

И всё же, что можем мы почерпнуть из романа «Встань и иди», написанного более семи десятилетий назад? Прежде всего, убеждён, нам незримо передаётся неизбывная базеновская вера в человека и его неограниченные возможности, а также и в то, что даже в самых тяжёлых ситуациях, когда жизнь висит на волоске, необходимо оставаться человеком и жить честно, открыто, стремясь быть полезным обществу.

Позвольте, к чему все эти самопожертвования? — могут возразить те, кто считает возможным жить не просто независимо, а и вне общественного влияния, не оглядываясь на других и не считая нужным придерживаться морально-нравственных законов человеческого общежития. Что ж, к сожалению, в современном мире, и в нашем российском обществе в том числе, акценты давно уже сместились. Сегодня немало и тех, кто под сомнение ставит даже подвиги Павки Корчагина, да и самого Николая Островского, поведавшего миру об этом герое, ставшем символом ряда поколений.

Кстати, отдельные критики пытались сравнивать Павку Корчагина и Констанс Орглез, что представляется в корне неверным по той лишь причине, что они были представителями разных общественно-политических систем и их разделяло такое понятие, как идейность, бывшее у Павки, но напрочь отсутствовавшее у Констанс.

Философски оценивая общественные явления и отдельные коллизии, пристально присматриваясь к людским судьбам и характерам, Базен всегда пытался бороться за человека, за его моральный облик, что и подтверждается образом Констанс, пытавшейся жить споро, для людей и ушедшей в мир иной несломленной.

Будучи приверженцем метода психологического анализа, после выхода романа «Встань и иди» Базен напишет ряд произведений, где продолжит показ сильных образов, способных преодолевать трудности и оставаться людьми в самых непростых жизненных обстоятельствах. «Мои персонажи не сдаются, — напишет тогда писатель, — и мне кажется, что их пример — урок постоянного мужества».

Ни сама жизнь, ни приходящие вместе с нею новшества не могли не затрагивать и пульсирующую мысль Базена. С годами, внимательно наблюдая за французской действительностью, он начинает задумываться и над существом антидуховной идеологии потребления, утверждавшейся в буржуазном обществе в обстановке явного социального расслоения среди населения, стремившегося, тем не менее, жить беспечно и пользоваться всеми, в том числе и техническими, нововведениями, стремительно врывавшимися в повседневность.

Погрузиться же в пресловутое общество потребления писатель решает путём исследований института семьи. Результатом тех его исканий станут получившие широкую популярность романы «Супружеская жизнь» и «Анатомия развода», увидевшие свет в 1967-м и 1975 году соответственно.

В них мы имеем возможность увидеть, как стандартный потребительский стереотип, навязываемый обычной французской семье потребительским обществом, в котором под удар ставится не только любовь с нормальными человеческими отношениями, но и сама личность, отупляемая и зомбируемая необузданной погоней за вещами и благами; так и мучительную процедуру развода, сопровождаемую тяжбой разведённых в их борьбе за детей, а также и буржуазный суд, мягко скажем, не соответствующий тому высокому назначению, которое на него возложено.

Показанные в данных романах общественные явления, по убеждению Базена, могли лишь калечить человеческие души, придавая отношениям людей уродливую, противоестественную форму. Впрочем, как бы ни прискорбно было об этом думать и писать, показанные писателем картины тех лет, в сравнении с сегодняшними массированными ударами на институт семьи как таковой, повсеместно наблюдаемыми на Западе, могут предстать перед глазами современного читателя даже безобидными, беспроблемными и не вызывающими ни удивления, ни чувств сопереживания героям, оказавшимся не готовыми к тому, чтобы выстраивать полноценную жизнь во всех её сугубо житейских ипостасях.

Творческий процесс постижения непростых человеческих судеб приводит Базена в конце 70-х годов минувшего столетия к новым писательским изысканиям. Трагедия личности особо драматично смотрится на фоне трагических социальных потрясений — говорит писатель своим читателям, коих на то время было великое множество, так как Базен находился в самом зените своей славы, имевшей международный размах.

Сплетение личной трагедии с бедой общественной писатель даёт нам возможность увидеть в романе «И огонь пожирает огонь», в котором, без названия места действия, речь шла о событиях в Чили в дни военного переворота в сентябре 1973 года.

В романе «И огонь пожирает огонь» писатель расскажет трагическую историю о несчастных влюблённых, погубленных контрреволюционерами. И фашистские пули в повествовании убьют не просто двух людей, они безжалостно убьют великую, прекрасную, самоотверженную любовь. Не случайно в качестве заголовка романа Базен изберёт фразу из вечной трагедии «Ромео и Джульетта» Шекспира. Прискорбно, но огонь событий, огонь эпохи «пожирает», гасит пламя любви. Фактически же в данном конфликте писатель обобщённо выразит трагедию человеческой личности во враждебном ей социуме. При этом личность им показана в наиболее ярком проявлении — в любви, а общество демонстрируется в наиболее гнусном обличье — фашизме.

Этот роман, может быть, наиболее красноречиво подчёркивал и гражданскую позицию писателя, и его политические взгляды, о которых он тогда, несмотря на возраст, не уставал заявлять, продолжая активно участвовать и в резонансных мероприятиях, проводимых во имя мира и с целью прекращения гонки ядерных вооружений. Семидесятиоднолетний Базен, пользовавшийся высоким авторитетом среди французов, станет также одним из инициаторов и организаторов имевшего всемирное звучание Марша мира, состоявшегося в Париже 20 июня 1982 года.

А годом ранее писатель опубликует роман «Зелёный храм», в котором с прежней страстью и неугасающим темпераментом станет отстаивать значительность и красоту человеческой личности в обезличенном обществе. Читатель в этом романе знакомится с молодым человеком, решившим уйти от мира в лес и жить «на природе». Естественно, что подобное желание стать просто человеком рассматривается обществом враждебно, как что-то ненормальное, как вызов существующим порядкам и нормам. Базен, хотя и воспевает в романе природу, с цивилизацией расставаться не призывает. Соответственно, поступок его героя требует более глубокого осмысления. В нём отражается трагедия молодого поколения, лишённого какой бы то ни было идейно-нравственной опоры. И экологическое движение в связи с этим предстаёт уже своего рода заменителем утраченных общественных идеалов и верований. Несмотря же на обилие бытовых подробностей из жизни тогдашней французской деревни, роман «Зелёный храм» имеет обобщающий характер философской притчи. Убедительно подтверждает он и тот факт, что интерес писателя к проблемам современности никогда не ослабевал.

Активной, насыщенной жизнью, наполненной плодотворной работой, Базен, получивший в 1991 году титул командора Почётного легиона Франции, жил до самых последних своих дней. Большая жизнь его была яркой, содержательной — он состоялся как личность, крупнейший художник-реалист XX века, общественный деятель, сторонник мира. Таким и запомнится он нам в веке нынешнем.

И дабы более существенно представить эту неординарную личность, обратимся к воспоминаниям известного писателя и журналиста-международника, работавшего в 1980-е годы собственным корреспондентом «Литературной газеты» в Париже Лоллия Замойского: «Встреча наша проходила летом 1980 года. До этого мне уже довелось встречаться с Базеном. Осенью 1977 года по случаю открытия во Франции корреспондентского пункта «Литературной газеты» Эрве Базен принял главного редактора А. Чаковского и меня в здании Гонкуровской академии, где он был президентом. На дружеском обеде присутствовал и писатель Арман Лану, близкий друг Базена и его заместитель в академии. Братья Гонкуры много сделали для утверждения литературы во Франции. Академия, носящая их имя, продолжает славную традицию, ежегодно присуждает самые престижные премии писателям. Меня, помню, удивило, что возглавляющий её Базен, мэтр французской литературы, так ни разу и не был удостоен Гонкуровской премии. Арман Лану разъяснил мне, что лучшие вещи Базена регулярно рассматривались жюри академии, но каждый раз мадам Коллетт, входящая в жюри, голосовала против, объясняя, что не может отдать голос за человека, так оскорбившего свою мать. Она имела в виду первый нашумевший роман Базена «Гадюка в кулаке». Кто читал его, помнит зловещую фигуру матери, бунт против которой её сына и составил канву повествования. А решения жюри принимаются единогласно.

Эта вещь и многие последовавшие за ней действительно отражали, конечно, художественно преображённый, конфликт писателя со своей семьёй. В этом он был не одинок. Мориак, автор романа со сходным названием «Клубок змей», встретив Базена в издательстве «Грасо», в котором он напечатал свою «Змею», или «Гадюку», пожурил его: «Вы отбиваете у меня публику». Тема семьи нашла продолжение в романах Базена «Анатомия одного развода», «Семья Резо», «И огонь пожирает огонь» и многих других.

Мы встречались на 75-летии писателя, на литературных встречах, но интереснее всего было видеть Базена в телепередачах. Поражала его молниеносная реакция на вопросы интервьюеров. Мэтрам от литературы, особенно во Франции, свойственны некая величавость, чувство дистанции. Они напоминают фехтовальщиков, которым важнее продемонстрировать отточенность техники владения словом, нежели нанести укол. Они как бы помнят академическую истину о том, что во Франции язык — это больше чем язык, это цивилиза-ция. Базен пренебрегал позой и ораторскими приёмами. Он обрушивался на слушателя, как горный поток, разбрасывая столько блестящих и оригинальных мыслей, что их хватило бы на десяток мэтров. И при этом излагал их с ужасающей быстротой, почти в итальянском темпе.

Он безбоязненно раскрывался, побуждая и собеседника быть столь же непосредственным и откровенным, чтобы не терять даром время человеческого общения. Он торопился жить. Для него этот повышенный темп жизни, даже его разводы и браки, количество детей, едва ли не превышающее число романов, были нормальным отражением дарованного ему леонардовского творческого и жизненного заряда.

И потом внешность… Широколицый, со спутанными, лезущими на лоб и глаза волосами, башковитый во всех смыслах этого слова, он чем-то напоминал добрую жабу, наделённую фантастическим интеллектом. Таким он представал перед зрителем и покорял его. Естественность, нормальнейшая человеческая реакция были неотделимы не только от творчества, но и от его поведения как на публике, так и в обыденной обстановке, в которой мы его застали…

Да, он левый, думал даже вступить в Компартию. Но ему близки переживания всех классов и слоёв общества. Предки? Нет, он не думает отказываться от них полностью. В нём их генетика, их упорство и неистовство, только он хочет обратить их энергию на добрые, разумные цели. Базен показывает портреты своих предков. Собственно, его полное имя — Жан Пьер Мари Эрве-Базен. Издатель Грассэ счёл имя автора слишком длинным и, разорвав фамилию, создал его литературное имя — Эрве Базен. С ним он и вошёл в литературу…

Базен отметил, что присуждённой ему премии (речь идёт о Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». — Р.С.) рад, поскольку уважает нашу страну, её вклад в культуру и сохранение мира. Слово «мир» ему особенно дорого. Он участвовал в Сопротивлении, не приняв капитуляции правящих кругов перед Гитлером. Атомная война уничтожила бы всё живое. Он боролся и будет бороться против страшной идеи ядерного столкновения. Нет ничего более самоубийственного в истории человечества, чем войны и перспектива взаимного истребления с помощью научных открытий вместо их обращения на благо людей…

В том и задача, чтобы человек стал полностью человеком. Мы должны помогать друг другу. Здесь есть место и для культуры. НАДО ВЫСТОЯТЬ… Можно сказать: он совершил всё, чтобы помочь людям выстоять».

В интервью «Литературной газете» в феврале 1979 года Базен, с присущей ему откровенностью, заявил: «Писателю, на мой взгляд, необходимо использовать все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы пробудить людей от социальной апатии, от того равнодушия к человеку и общественным проблемам, в котором растворяются благие порывы».

Этому благородному делу пробуждения человека от социальной спячки и посвятил свою жизнь Эрве Базен, чьи остропсихологичные произведения, хочется верить, будут востребованы и сегодняшним читателем.