Пилигрим мира. И.С. Бортников — к 135-летию И. Г. Эренбурга

Известный учёный, президент Всемирного Совета Мира Фредерик Жолио-Кюри так называл Илью Григорьевича Эренбурга, имя которого ныне практически преданно забвению, а в средине двадцатого века было широко известно в мире, как яростного борца с фашизмом, и энергичного борца за мир во всём мире. Эренбург —  русский советский писатель, поэт, публицист, журналист, военный корреспондент, переводчик с французского и испанского языков, общественный деятель, фотограф. Он обладал мощным умом и быстрой реакцией что, позволяло ему улавливать основные черты целых народов и предвидеть их развитие в будущем, прогнозируя события, которые потом происходили. В 1908—1917 и 1921—1940 годах он находился в эмиграции, с 1940 года жил в СССР. 27 января ему исполняется 135 лет со дня рождения.

Эренбург дважды лауреат Сталинской премии первой степени — за роман «Падение Парижа» (1941) и за роман «Буря» (1947); Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» (1952). Он был вице-президентом Всемирного Совета Мира с 1950 года.

Он родился в Киеве в зажиточной еврейской семье, но с четырёх лет жил в Москве и с 1901 года учился в 1-й Московской гимназии вместе с Н. И. Бухариным, который привлёк Эренбурга к работе революционной организации социал-демократов, но членом РСДРП он не был. За связь с революционерами он был исключён из шестого класса в 1907 году.

В январе 1908 года был арестован, полгода провёл в тюрьме и освобождён до суда под залог, внесённый отцом, и в декабре эмигрировал во Францию, где жил более 8 лет. Поначалу был близок к РСДРП и имел кличку Илья Лохматый. Общался с многими видными её деятелями: Лениным, Троцким, Луначарским, Бухариным, Сокольниковым, затем порвав с ними, Эренбург в левой и правой печати ругал большевиков, с ядовитой иронией высмеивал их «угреватую» большевистскую философию, а В. Ленину давал весьма неблагозвучные прозвища.

Отец высылал Эренбургу ежемесячно достаточно крупные суммы, так что молодой эмигрант не знал нужды и вёл богемный образ жизни. Он занимался литературной деятельностью, писал стихи, выпустил несколько сборников, в том числе и переводов средневекового лирического поэта Франсуа Вийона. Тогда же им была написана книга «Мой Париж», в которой своё отношение к нему обозначил, ставшим впоследствии крылатым выражением: «Увидеть Париж и умереть». Кроме того, активно проводил время в обществе художников-модернистов и поэтов в спорах о религии, искусстве, будущем.

 Мировоззрение Эренбурга в юношеские годы формировалось под влиянием трёх культур: еврейской, русской, западноевропейской, имеющих существенные различия в истории, культуре, морально-нравственных и жизненных ценностях, путях развития и т.д. Возможно, поэтому он и воспринимается гражданином мира, бунтарём и активным проводником западномыслия.

В 1914—1917 годах был корреспондентом российских газет на франко-германском фронте, где «… увидел неоправданную жестокость, смерть, газовые атаки и осознал на практике, что война является источником бесконечных людских страдания».

Возвратившись летом 1917 года в Россию, победу большевиков воспринял отрицательно. «Эренбург не верил в возможность создания большевиками новой жизни, скорее считал их могильщиками всего живого», и как следствие сборник его стихов «Молитва о России» и публицистические статьи в московской, ростовской и киевской печати против большевиков. С осени 1918 года по октябрь 1920 года он сначала жил в Киеве, где второй раз женился. Затем они проживали в Ростове, Коктебеле, Батуми, Тифлисе, откуда в качестве дипкурьеров отправились поездом из Владикавказа в Москву с грузом запломбированной дипломатической почты.

Но вскоре Эренбург был арестован ВЧК как «агент белых», но спустя трое суток благодаря вмешательству Бухарина был освобождён. С его же помощью он смог в марте 1921 года выехать во Францию с советским паспортом, откуда вскоре вынужден был перебраться в Бельгию. Там он написал философско-сатирический роман «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников», который увидел свет в 1922 году в Германии, куда Эренбург переехал из Бельгии.

В романе показаны картины всеобщего хаоса в Европе и России во время Первой мировой войны и революции. Эренбург с ядовитым сарказмом описывает несообразности как загнивающего буржуазного общества, так и нарождающегося нового общества в Советской России. Не обошёл он стороной и отрицательные особенности отдельных народов. Показал империалистическую сущность мировой войны.

По свидетельству Н.К. Крупской роман прочитал В.И. Ленин, он ему понравился: «Это, знаешь, Илья Лохматый (кличка Эренбурга), — торжествующе рассказывал он. — Хорошо у него вышло». К первому советскому изданию романа Бухарин написал превосходное предисловие. Думается, что роман не утратил своего значения и сегодня.

Исследователи творчества Эренбурга обращают внимание, что ему в этом романе удалось предвидеть германский нацизм и итальянский фашизм, массовые убийства евреев и что по Японии будет нанесён удар сверхмощным оружием, которым владели американцы.

Затем Эренбург пишет роман «Жизнь и гибель Николая Курбова», а в книге «А всё-таки вертится» пропагандирует авангардное искусство, издаёт сборник стихов «Опустошающая любовь». В 1923 году написал и издал сборник новелл «Тринадцать трубок. Новеллы очень интересные и занимательные, в студенчестве читал их с интересом.

Особенно меня поразила «Восьмая трубка»  историей о тщетности любви, которая «за душу не держала, а только страстью опьяняла кровь» (С. Щипачёв)  и запиской капитана дальнего плавания Густова Ольсона своему несуществующему сыну: «Кури ее и гляди на море, никогда не гляди на женщин, проходя мимо, отворачивайся. Слушай море и, услыхав, как сладко говорит женщина, заткни уши. Дыши морем и беги от запаха женщины». Согласитесь в этом предупреждении доля истины всё же есть, и оно подвигает к размышлениям. Ведь не зря В. Брюсов сравнивал женщину с «ведьмовским напитком».

Но в 1923 году Илья Григорьевич написал следующий свой знаменитый роман – сатирическую антиутопию «Трест «Д.Е.» История гибели Европы». В нём с особой горечью звучат юмор, сарказм, гротеск и сатира. Они очень уместны в то мятущееся время и пространстве, когда старое погибло, а новое неприемлемо.  Возникшая идея уничтожения Европы говорит о безумии буржуазного мира, которое продолжается и сегодня.  Ведь, как и в романе, так и ныне в мире столько смертей, крови и боли…

 И всё это дело рук мирового жандарма – США, и пока там властвует демократия по-американски человечество не может жить спокойно. Жаль, что этого не хотела понять советская образованщина, а о нынешних и говорить нечего, все они больны опасной болезнью – трамполюбием.

О, как был прав Ф.М. Достоевский, когда писал: «Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить».

 Об этом романе много лет спустя в 1961 году автор писал: «Мой роман «Трест

Д. Е.», написанный в те годы, — история гибели Европы в результате деятельности американского треста. Это сатира; я мог бы её написать и сейчас с подзаголовком — «Эпизоды третьей мировой войны». Европа для меня была не кладбищем, а полем битвы, порой милым, порой немилым: такой я ее видел юношей в Париже, такой нашел в тревожном Берлине 1922 года. (Такой вижу ее и теперь. Можно, разумеется, по-разному относиться к Европе — «открывать окно», законопачивать двери, можно и вспомнить, что вся наша культура — от Киевской Руси до Ленина — неразрывно связана с культурой Европы)».

В романе показана история Енса Боота, незаконнорождённого сына монакского князя и простой голландки, который оскорблённый неразделённой любовью к рыжеволосой Люси Фламенго, озлобился на всю Европу. Он понял, что в Европе, любви нет и решил, что её участь предрешена из-за пристрастия её народов к демократии, свободе, законности, а это не соответствовало, по его мнению, вызовам нового времени.

Он разработал план превращения её в пустыню к 1940 году и осуществил его на средства американского миллиардера Твайвта. В основе плана лежало решение национального вопроса путём уничтожения наций, ибо Енс Боот не имел национальности. Возникают тревожные мысли с отсутствием в паспорте гражданина Российской Федерации графы «национальность».

Эренбург в этом романе провидчески обозначил стремление США к покорению (уничтожению) Европы от Атлантического океана до Уральских гор, а также предугадал массовый приток выходцев из северной Африки в Западную Европу …  Роман «Трест Д.Е.» был всегда напоминанием об агрессивности штатовского империализма и особенно важен ныне, когда с помощью войны на Украине США пытаются задушить не только Россию, но и старую Европу.

Впрочем, не надо забывать историю. Сегодня уже известно, что целью Второй мировой войны для США было уничтожение СССР и Германии, ликвидация Британской империи. Но Советский Союз выстоял.  Британская империя потеряла свои колониальные владения. Побеждённая Германия свой суверенитет сохранила благодаря твёрдой позиции СССР. Разжиревшие за годы войны США принудили «Планом Маршалла» страны Западной Европы фактически стать своими вассалами. Против Советского Союза организовали «холодную войну» и при помощи «пятой колонны» разрушили его, после чего Россию и другие постсоветские осколки существенно ограбили, вскормили бандеровский фашизм на Украине.

Думается, что творчеством Эренбурга не следует пренебрегать защитникам Русского мира, а надо над ним серьёзно поразмышлять. Ведь как указывал

К. Маркс: «История повторяется дважды – сначала в виде трагедии, потом в виде фарса». А. Зиновьев добавил, что повторяющие часто фарсы и есть трагедия. Как показал выше этими «фарсами» США постоянно давит человечество. И, фашизм в новом одеянии всё увереннее шагает по планете, опыт Эренбурга помог бы нынешним антифашистам в их борьбе с ужасным злом человечества-англосаксонским международным терроризмом и бандитизмом, до которого даже Гитлер не доходил.

С 1932 года Эренбург по предложению Бухарина становится постоянным корреспондентом газеты «Известия» во Франции и до конца 30-х годов его материалы, кроме из Испании, публиковались за подписью «Поль Жослен».

В эти годы он много ездил по Европе. С приходом Гитлера к власти в Германии становится активнейшим и непревзойдённым мастером антинацистской (антифашистской) пропаганды.

Летом и осенью 1932 года совершил поездку по стройкам первой пятилетки в СССР, по итогам которой написал роман «День второй». В августе 1934 года участвовал в работе и выступил на Первом съезде советских писателей.

В 1935 году был одним из организаторов Международного Конгресса писателей в защиту культуры и мира в Париже, целью которого была консолидация интеллектуально-художественных сил, открыто идущих на борьбу с фашизмом и милитаризмом.

В 1936-1939 г.г. во время гражданской войны в Испании Эренбург был военным корреспондентом «Известий». В своих репортажах освещал героизм испанских республиканцев и бойцов интербригад в борьбе с мятежниками Франко, поддерживаемых итальянскими фашистами и германскими нацистами. Гневно обличал зверства мятежников и их пособников. Он также активно участвовал в оргкомитете, а затем и в работе II Международного конгресса писателей в Испании в 1937 году, который был организован в знак солидарности с республиканцами и направлен на обсуждение вопросов, связанных с защитой культуры и борьбой против фашизма.

 В том же году Эренбург дважды на короткое время приезжал в СССР. Во время второго приезда у него изъяли заграничный паспорт и лишь после повторного обращения к Сталину, он получил возможность выехать за границу. О событиях в Испании он написал сборник рассказов «Вне перемирия», роман «Что человеку надо» и сборник стихов «Верность».

Стихи грустные, печальные, поэту не понятно, что происходит, почему в рядах республиканцев не было единства. «Борьбу с мятежниками вела Народная милиция — оставшиеся верными правительству армейские части и созданные партиями Народного фронта формирования, в которых отсутствовали воинская дисциплина, строгая система командования, единоличное руководство. Перестал функционировать государственный аппарат…» (Википедия- иностранный владелец ресурса нарушает законодательство РФ). Возможно, обладая острым аналитическим умом, он с первых дней предчувствовал поражение республиканцев.

В студенческие годы меня поразило стихотворение «Разведка боем» и, хотя в нём описан частный конкретный случай, коих бывает много на войне, но, думается, вся жизнь человека — это тоже разведка боем. Приведу его полностью.

 «Разведка боем» — два коротких слова.
Роптали орудийные басы,
И командир поглядывал сурово
На крохотные дамские часы.
Сквозь заградительный огонь прорвались,
Кричали и кололи на лету.
А в полдень подчеркнул штабного палец
Захваченную утром высоту.
Штыком вскрывали пресные консервы.
Убитых хоронили как во сне.
Молчали. Командир очнулся первый:
В холодной предрассветной тишине,
Когда дышали мертвые покоем,
Очистить высоту пришел приказ.
И, повторив слова: «Разведка боем»,
Угрюмый командир не поднял глаз.
А час спустя заря позолотила
Чужой горы чернильные края.
Дай оглянуться — там мои могилы,
Разведка боем, молодость моя!

Да вот так и идём по жизни, в каждом краю «оставляя сердцу частицу» и могилы родителей, родных и дорогих друзей.

А в стихотворении «Нет, не забыть тебя, Мадрид» Эренбург возмущается чудовищным горем и несправедливостью, которые несёт война. Как это бесчеловечно и непонятно: «Зачем у девочки костыль?», «И кто дотянет до зари?», «Зачем пустая колыбель?», «И сколько будет эта мать не понимать и обнимать?» Вопросы, вопросы… И никчемными в этом шабаше смерти кажутся и заря, и праздная звезда. Вокруг же

А на земле клочок белья,
И кровью смочена земля.
И пушки говорят всю ночь,
Что не уйти и не помочь…

Вот в этой последней строчке главная трагедия республиканских бойцов и невольно вспоминаются слова Ильи Сельвинского, сказанные о трагедии в Багеровском рву возле Керчи: «Если всё это сам ты видел — и не сошёл с ума…»

На стороне республиканцев сражались люди доброй воли из разных стран. Были добровольцы из СССР, их участие тщательно скрывалось и носили они испанские имена. Длительное время стихотворение «Русский в Андалузии» публиковалось без названия. Корреспондентские дороги привели Эренбурга в лагерь республиканцев, когда там хоронили погибшего советского лётчика. По испанским обычаям гроб закрывается на замок, а ключ отдаётся близкому родственнику, в этом случае ключ отдали Эренбургу, а в стихотворении он показал, что и природа выражает соболезнование. И очень печально и тревожно звучат слова поэта о том, что «Может быть, ему милей оливы// Простодушная печаль березы?». Да и последние четыре строчки выражают тревогу за будущее и предчувствие всемирной трагедии:

В темноте все листья пахнут летом,

Все могилы сиротливы ночью.

Что придумаешь просторней света,

Человеческой судьбы короче?

И с какой болью сердце воспринимает эти две печальные последние строчки.

После поражения республиканцев Эренбург уходит в Париж, а когда город был оккупирован, укрылся в советском посольстве. Был страшно, до отчаяния, разочарован поражением Франции и предательством её руководства. В июле вместе с женой он в 1940 году возвращается в Советский Союз и несмотря на то, что тема войны с Германией в стране под запретом, сразу приступил к написанию романа «Падение Парижа», потому что, насмотревшись на ужасы деяний гитлеровцев в Испании и Франции, чётко предвидел её неизбежность.

В романе писатель передал свою тревогу за будущее Родины и Европы. Чётко, лаконично, выразительно, а, главное, правдиво он художественно изобразил трагедию французского народа, как во время оккупации, так и жизнь Парижа перед вторжением. Эренбург показал политические, нравственные и исторические причины разгрома Франции Германией во Второй мировой войне. Опасаясь цензурных ограничений, он роман писал по частям. Но всё же с публикацией романа возникли проблемы, как никак существовал ведь с Германией мирный договор. Вот издатели и боялись, как бы чего не вышло. (Уж эта вечная боязнь советских пропагандистов перед мнением Запада, почти по-фамусовски: «Ах, боже мой, что будет говорить княгиня Марья Алексеевна!» и доводить многие хорошие дела до абсурда).

В конце апреля 1941 года Эренбург завершал свой роман «Падение Парижа», когда в квартире писателя раздался звонок из Кремля. «Сталин сказал, что прочёл начало моего романа, нашёл его интересным, – рассказывал в мемуарах Эренбург. – Он спросил меня, собираюсь ли я показать немецких фашистов. Я ответил, что в последней части романа, над которой работаю, – война, вторжение гитлеровцев во Францию, первые недели оккупации. Я добавил, что боюсь, не запретят ли третьей части, ведь мне не позволяют даже по отношению к французам, даже в диалоге употреблять слово «фашисты». Сталин пошутил: «А вы пишите, мы с вами постараемся протолкнуть и третью часть».

С началом Великой Отечественной войны Эренбург был востребован всеми средствами массовой информации. Он был корреспондентом «Красной звезды» в чине рядового и много ездил по фронтам, встречался с бойцами в боевой обстановке. Его антифашистские статьи, гремевшие гневом и яростью, коих было около полутора тысячи, с интересом читались бойцами на передовой и в партизанских отрядах , публиковались в газетах «Правда», «Известия», «Красная звезда», в сводках Совинформбюро, звучали по радио.

С 1942 года Эренбург вёл активную работу в составе Еврейского антифашистского комитета сбору и обнародованию материалов о Холокосте, которые совместно с писателем Василием Гроссманом были собраны в «Чёрную книгу».

Но не только прозой писатель-публицист разил фашистов и подымал на бой советских людей, он писал стихи, в которых также, как и в Испании, утверждал, что против захватчиков восстала сама природа.

 В годы войны это стихотворение имело название «1941», позже он дал ему название «Русская земля». И если в первых шести строках описан весь ужас нашествия захватчиков, то дальше поэт рисует картины восставшего всего русского сущего за свою Родину, а последние семь строк давали уверенность в победе, потому что

А солдаты шли, и шли, и шли,
Шла Урала темная руда,
Шли, гремя, железные стада,
Шел Смоленщины дремучий бор,
Шел глухой, зазубренный топор,
Шли пустые, тусклые поля,
Шла большая русская земля.

Именно против большой русской земли, населённой самым непокорным народом, никакому врагу не устоять и пусть нынешние янки напомнят своему Трампу как их до зубов вооружённые предки драпали с Русского Севера и Дальнего Востока битые молодой Рабоче-Крестьянской Красной Армией.

В суровом 1942 году, когда фашистские орды рвались к Сталинграду, он пишет короткое стихотворение

Они накинулись, неистовы,
Могильным холодом грозя,
Но есть такое слово «выстоять»,
Когда и выстоять нельзя,
И есть душа – она всё вытерпит,
И есть земля – она одна,
Большая, добрая, сердитая,
Как кровь, тепла и солона.

Прочитав его, невольно вспоминаешь слова Маяковского в поэме «Хорошо»:

«Но землю, которую завоевал и полуживую вынянчил, где с пулей встань, с винтовкой ложись, где каплей льёшься с массами, — с такою землёю пойдёшь на жизнь, на труд, на праздник и на смерть!» И советские бойцы, и командиры выстояли у волжских берегов, «когда и выстоять нельзя» было.

Эренбург понимал, что в бою важно не только оружие, но и сила духа, нравственность бойца и знал по опыту боёв в Испании и Франции, что фашистские вояки люди безнравственные до морального уродства. Потому то в грозном 1942 году он пишет стихотворения, в которых показывает духовное ничтожество этих нелюдей, возомнивших себя сверхчеловеками.

В стихотворении «И вижу я в часы ночные…» он рисует основные черты завоевателя: «холодные, пустые, (…)  стеклянные глаза», «равнодушные, сухие,

 глаза»:

И ходит он, дома обходит,

Убьёт, покурит и уснёт,

Жене напишет о погоде,

Гостинцы дочери пошлёт.

……………………………..

С крестом тяжелым за заслугу,

С тяжелой тусклой головой,

В пустой избе, над ржавым тазом

Он руки вытянул свои

И равнодушно рыбьим глазом

Глядит на девушку в крови…

Поистине прав Юлиус Фучик, утверждая: «Бойся равнодушных, ибо с их молчаливого согласия совершается и убийство, и предательство».

В стихотворении «Немцы вспоминали дом и детство…» Эренбург пишет о чудовищном по степени зверства деяниях фашистов, как они с циничной до ужаса шуткой фельдфебеля: «Что детей и под капустой много…» зарыли в землю живых семнадцать мальчиков и девочек. От этого дикого варварства «стонала вся земля от края и до края», как пишет поэт, но «вздыхал фельдфебель, что давно не приходили письма». До чего фашизм убивает всё человеческое в человеке.

Но зло на Земле не вечно и в стихотворении «Немецкий солдат» Эренбург предрекает праведный суд над нелюдями в человечьем обличье:

Он с детства был уныл и аккуратен,

Любил порядок, опасался пятен,

Копил гроши на скудное жилье.

Ему сказали: «Ныне все — твое».

Он убивал старательно и тупо

И дальше шёл — от трупа и до трупа.

Ему была обещана земля:

Колосья, золото и соболя.

Вот он лежит, и кровь на подбородке,

А в скрюченной руке земли щепотка,

Как будто он оставить не хотел

Чужой земли обманчивый надел.

Неплохо если бы «джентльтмены удачи», приехавшие на Украину со всего света воевать с Россией прочли эти строки, да и бандеровцам надо понять, что и для Малороссии и Новороссии они них чужие.

Видя все эти зверства своими глазами Эренбург поддержал, выдвинутый К.М. Симоновым 18 июля 1942 года в стихотворении «Убей его» лозунг «Убей фашиста». 24 июля 1942 года в статье «Убей» Эренбург призывал убивать немцев, считая их всех фашистами:

«Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих близких и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого — нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! — это просит старуха мать. Убей немца! — это молит тебя дитя. Убей немца! — это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!»

Эти гроздья гнева прозвучали за четыре дня до известного приказа Сталина № 227 «Ни шагу назад!»

 Известно, что Гитлер лично распорядился поймать и повесить Эренбурга, объявив его в январе 1945 года злейшим врагом Германии. Нацистская пропаганда дала Эренбургу прозвище «Домашний еврей Сталина».

Когда Красная Армия вошла на территорию Германии проповеди Эренбурга о ненавести к немцам, побудили их стать «отчаянными защитниками своей родины»

(Вальтер Людде-Нейрат. Конец на немецкой земле).

 Поэтому  после статьи Эренбурга «Хватит!», опубликованной в «Красной звезде» 11 апреля 1945 года, появилась в «Правде» ответная статья заведующего Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александрова «Товарищ Эренбург упрощает», в которой точка зрения Эренбурга была признана ошибочной и не отражающей «в данном случае советского общественного мнения. Красная Армия, выполняя свою великую освободительную миссию, ведет бои за ликвидацию гитлеровской армии, гитлеровского государства, гитлеровского правительства, но никогда не ставила и не ставит своей целью истребить немецкий народ».

После войны Эренбург выпустил дилогию — романы «Буря» (1946—1947) и «Девятый вал» (1950), но последний не читал, потому о нём умолчу. «Буря», вероятно, первый эпический роман о прошедшей войне, передающий атмосферу предвоенных, военных и послевоенных лет Франции, СССР, Германии, Англии. Он «показывает войну глазами разных людей: советских граждан, французов из Сопротивления и коллаборационистов, а также немцев — от убеждённых нацистов до сомневающихся интеллигентов, чей боевой дух иссякает после Сталинграда».

 В Союзе роман был встречен неоднозначно, многие узрели в нём пропаганду «низкопоклонства перед гнилой буржуазной культурой Запада». К тому же в литературных кругах стала известна фраза Сталина в узком кругу своих соратников: «Буря в стакане воды». Редакция газеты «Правда» организовала обсуждение романа: сменяя друг друга, ораторы громили роман до тех пор, пока не услыхали слова Эренбурга: «Позвольте для примера огласить отзыв одного из моих читателей, приславших мне телеграмму: «С интересом прочитал «Бурю». Поздравляю с успехом. И. Сталин».

После смерти Сталина Эренбург написал, а журнал «Знамя» опубликовал повесть «Оттепель». Признаюсь, что эту книгу не читал. Примечательно, что на Западе журналисты сразу же окрестили «оттепелью» эпоху окончания сталинизма и «холодной войны». С их коварной руки и в Союзе стали эту эпоху называть оттепелью, хотя мне, как жившему в эту пору, ближе название этого периода советской истории «слякотью», кажется первым об этом заговорил замечательный историк и публицист Е.Ю. Спицын.

Что же касается повести, то исследователи пишут, что «Скандал получился не хилым. Повесть Ильи Эренбурга «Оттепель» читатели буквально рвали на части. Все хотели её прочесть». Однако вскоре после выхода повести в двух номерах «Литературной газеты» появилась статья К.М. Симонова с разгромной критикой, как говорят «поставившей точку над «i» и Эренбург в конце концов согласился с Симоновым и больше художественных книг не писал.

В 1958 году свет увидели его «Французские тетради», в студенческие годы с увлечением читал их, они открыли для меня большой и прекрасный мир  французской поэзии и искусства.  Особенно меня поразили стихи Франсуа Вийона —   насмешника над миром, лежащем во зле, во грехе и его завет: «Кто сеет зло – пожнёт позор и горе».

Мемуары Эренбурга «Люди, годы, жизнь» читал и перечитывал несколько раз. В первый прочёл в конце шестидесятых в девятитомномном издании собрании его сочинений, а в начале 90-х они были изданы отдельной книгой в трёх томах, в них вошла ранее не публиковавшаяся седьмая глава, включены ранее изъятые купюры.

 Понимаю, что мемуары – это всегда субъективный взгляд пишущего, но перед читателем раскрывается такая панорама жизни человечества в первой половине ХХ века, такое многообразие восприятия людьми процессов восходящей истории человечества, такое количество имён живых свидетелей эпохи, но, главное, и её творцов – дух захватывает.  Эренбург довольно полно осветил жизнь творческой интеллигенции Запада, некоторых политиков в этом яростном и бурном мире, доходящего иногда до безумия.

 Материалы о жизни советского народа не всегда безгрешны, особенно, в описании жизни 1930-х годов, но это, возможно, потому что в это время он жил за рубежом. Думается, не всегда он был справедлив в оценке роли Сталина в истории страны. В марте 1966 года он подписал письмо тринадцати деятелей советской науки, литературы и искусства в президиум ЦК КПСС против реабилитации И. В. Сталина

И всё-таки и в «Французских тетрадях», и в «Люди, годы, жизнь» он выступает как певец западной культуры, проводник западномыслия левых взглядов буржуазной интеллигенции, отдавая предпочтение модернизму и авангардизму, что естественно, ведь как личность он сформировался в их парижских кружках.

В мировой истории первой половине ХХ века Эренбург был значительным общественным деятелем, особенно после 1945 года. Сейчас уже мало кто помнит какая тревожная и напряжённая обстановка в мире была после окончания Второй мировой войны. Империалисты не смогли смириться, что их главная цель — уничтожение единственного государства рабочих и крестьян не только не достигнута, но СССР практически стал равновеликим всему Западу. К тому же до августа 1949 года США были единственным обладателем атомного оружия и постоянно бряцали им.

 Человечество содрогнулось после бессмысленной с военной точки зрения атомной бомбардировки Штатами Хиросимы и Нагасаки и поняло, что оборзевшие янки способны на всё, что сегодня мы и наблюдаем. Опасность возникновения новой мировой войны была весьма вероятна. Прогрессивно настроенные люди не могли допустить этого.

У Эренбурга за границей было много знакомых, исповедовавших левые взгляды: политиков, деятелей культуры и искусства и за рубежом он был практически полпредом советского миропонимания и мировоззрения. В 1946-м Эренбург вместе с Ирен Жолио Кюри, Ивом Фаржем и А. Фадеевым организовал Всемирный комитет защиты мира и вместе с ними вёл активную общественную деятельность в защиту мира, добиваясь объединения усилий разных стран и народов в борьбе за мирное сосуществование.

В странах Западной Европы возникали группы борцов против войны, которые впоследствии превратились в движение сторонников мира, развернувшее кампанию массовых акций за создание системы коллективной безопасности и мирное сосуществование всех государств независимо от социальных систем. Для руководства движением и координации деятельности в 1950 году был создан Всемирный Совет Мира во главе с Фредерик Жолио-Кюри, вице-президентами были избраны А.А. Фадеев и И.Г. Эренбург.

Они были проводниками миролюбивой политики Советского Правительства и внесли огромный вклад  в борьбу за мир во всём мире, добивались принятия обращений Всемирного Совета Мира к руководителям пяти великих держав заключить Пакт Мира; к правительствам всех стран принять законы об охране мира и   запрещении пропаганды войны; требований немедленного прекращения военных действий в Корее, Малайе и везде, где они ведутся, а также безусловного запрещения бактериологической войны и атомного оружия.

Это лишь немногие шаги по укреплению мира на планете и обеспечивание мирного существования народов, в которых активное участие принимал Эренбург и в том, что человечество избежало новой мировой войны есть и его заслуга.

Эренбург скончался после длительной болезни от обширного инфаркта миокарда 31 августа 1967 года. Проститься с писателем пришло около 15 000 человек. Он прожил большую насыщенную жизнь «смутно и неуверенно», как он писал в одном из стихотворений, оставив нам свой взгляд на историю первой половина ХХ столетия и оказавший огромное влияние на формирования западномыслия в среде интеллигенции, особенно творческий и не исключено, что все шестидесятники вышли из его «шинели».

Иван Стефанович Бортников, публицист, г. Ленинград, январь 2026 год.