Почитал я тут на досуге глубокомысленные изыскания нашего уважаемого историка Фёдора Рякина касательно «анатомии русского обращения». Что сказать? Проблема-то, содруги мои (раз уж мы в эту игру начали играть), реально перезрела, как переспелая арбузная корка на южном солнце.
Вот выходишь утром из гарнизона — тьфу ты, из подъезда обычного гражданского дома, — и сразу окунаешься в этот дивный «биодетерминизм», как выражается Рякин. Ладно бы к тебе уважительно: «Товарищ подполковник!». Так нет же, для продавщицы в табачном киоске или для водилы маршрутки ты либо «мужик», либо «слышь, отец», либо «мужчина в серой куртке». Биология в чистом виде, как на смотре в полковой санчасти. Обидно? Естественно. Мы всё-таки великую Державу строили, Берлин с отцами Рякина и Бровкина брали, а в итоге скатились к уровню: «Эй, отойди, туша!».
В общем, мысль Рякина о том, что пора вычищать этот языковой гадюшник и вводить единый уставной маркер, я поддерживаю обеими руками и одним костылем. Дореволюционные «судари» с «сударынями» — это, конечно, фальшивый маскарад для недобитых белогвардейцев. Сословия отменили в семнадцатом году, и правильно сделали. Нечего тут баронов из себя строить, когда у самих карманы пустые. «Товарищ» — слово святое, но, признаем честно, на гражданке его сейчас воспринимают либо как начало партийного собрания, либо как шутку юмора. Нужен новый гражданский неологизм. Тут спору нет.
Но вот дальше, товарищи мыслящие пролетарии, у нашего историка начинается чистая кабинетная фантастика. Прочитал я его предложения и чуть чаем из армейской кружки не подавился.
Фёдор предлагает для ближнего круга словечко «содомич». Мол, корень «дом», соборность, все мы под одной крышей живем. Ребята, вы это серьёзно?! Вы представьте, заходит такой бравый отставник, как я, в переполненный автобус в час пик и вежливо так говорит какому-нибудь интеллигенту в очках: «Уважаемый содомич, разрешите протиснуться к выходу!».
Да меня же на следующем перекрестке из этого автобуса выкинут! И будут абсолютно правы с точки зрения нашей суровой народной генетики. У нас ведь народ академиев не кончал, у нас корень «дом» в слове «содомич» никто разглядывать не станет. Зато первая ассоциация у любого нормального мужика возникнет вполне конкретная — с известным библейским городом Содомом и его специфическими обитателями, коих в приличном обществе принято называть «содомитами». Это что же получается? Хотели уважение к личности проявить, а выйдет форменное оскорбление при исполнении гражданских обязанностей? Языковой ёршик вам в руки, дорогой Фёдор, но такое слово в народ пускать категорически нельзя, если не хотите массовых потасовок на автобусных остановках!
Слово, товарищи, должно быть благозвучным. Оно должно звенеть, как чистая гильза, падать в сознание четко, без двойного дна и филологических ребусов.
Взять то же слово «содруг». Ну, тут еще куда ни шло. Хотя звучит так, будто кто-то споткнулся на полуслове. Попробуй произнеси быстро в строю: «Содруги, равнение направо!». Половина шеренги решит, что командир просто не выспался или вчера перебрал лишнего.
«Сотруженик» — уже ближе к телу. По крайней мере, сразу понятно, что перед тобой человек дела, а не «шкодострань» какая-нибудь хайповая. Но опять же — длинно. Пока в очереди договоришь «уважаемая сотруженица», колбаса закончится.
Нам нужен четкий, емкий, как армейская команда, и при этом абсолютно чистый неологизм. Язык — это ведь тоже оружие в нашей информационной войне за человеческое достоинство. И снаряды в этом оружии должны быть сухими! Капиталистическая парадигма «Деньги — Товар — Деньги» пытается нас расчеловечить, превратить в безликую массу покупателей. И если мы будем отгавкиваться друг от друга биологическими терминами или, упаси бог, «содомичами», то этот бой за культуру мы проиграем с треском.
Мое подполковничье резюме такое: Рякину за бдительность и подъем важной темы — объявить благодарность перед строем альманаха. За изобретение «содомичей» — отправить на гауптвахту для протрезвления ума и пересдачи экзамена по русскому языку. Дискуссию продолжаем, но давайте искать слова, от которых мужики на заводах не будут ржать, как полковые лошади, а действительно почувствуют, что в них видят Людей с большой буквы. Чтобы, как завещал Шукшин, поутру мы все проснулись и поняли: морок отступил, рассвет близко, и нам есть как друг друга назвать по-человечески.