Дискуссия между товарищем Сорниковым и Львом Преображенским обнажила главную проблему нашей исторической памяти — катастрофический дефицит честности. Признаюсь, мне глубоко импонирует прямая, научно аргументированная позиция Преображенского. Он, в отличие от Сорникова, не прячется за партийные циркуляры, а пытается осмыслить трагедию революции. Я не во всём согласен с Преображенским: как историк, я не разделяю троцкистскую концепцию о принципиальной невозможности построения социализма в отдельной стране. Опыт СССР, а сегодня и грандиозный опыт Китая доказывают обратное — социалистический базис в отдельно взятом государстве жизнеспособен. Более того, я твёрдо стою на позициях брежневской формулы мирного сосуществования с капиталистическим миром, считая её единственной альтернативой ядерному апокалипсису, что категорически отвергают радикальные левые.

Но в чём я абсолютно солидарен с Преображенским — так это в оценке того, как обошлись со Львом Давыдовичем Троцким. С ним обошлись подло, жестоко и нечестно. Его имя на десятилетия было вычеркнуто из истории, его образ был тотально оклеветан, а его роль как соратника Ленина, председателя Петроградского ВРК и создателя Красной Армии была попросту стёрта со сталинских полотен. Называть «шпионом» и «агентом гестапо» человека, который вместе с Лениным стоял у истоков Октября — это не просто политическая целесообразность. Это была грандиозная фальсификация, исказившая сознание нескольких поколений коммунистов и лишившая их иммунитета против реальной лжи в 1991 году.

Я внимательно перечитал ключевые труды Троцкого — его автобиографию «Моя жизнь» и глубочайший социологический анализ «Преданная революция». Эти книги дышат потрясающей, искренней верой в пролетарский идеал. Но больше всего меня потрясли слова из его предсмертного «Завещания», написанного в изгнании, под прицелом убийц. Троцкий написал: «Каковы бы ни были обстоятельства моей смерти, я умру с твердой верой в коммунистическое будущее. Эта вера в человека и в его будущее дает мне сейчас такую силу сопротивления, какой не может дать ни одна религия… Жизнь прекрасна. Пусть грядущие поколения очистят ее от зла, гнета и насилия и наслаждаются ею во всю ширь». Он прямо заявил, что никогда не изменял революционной чести, хотя и признавал, что совершал ошибки. И в эту глубокую человеческую и революционную честность Троцкого невозможно не верить.

При этом, будучи историком-реалистом, я ни в коем случае не отрицаю колоссальных, титанических заслуг И. В. Сталина. Сталин обеспечил модернизацию, построил промышленный щит и сплотил страну перед лицом фашистской угрозы. Но величие Сталина не должно оправдывать подлость, совершённую по отношению к его оппонентам. Нельзя строить будущее партии на глумлении над мёртвыми титанами, которые заслуживают глубочайшего уважения за свой вклад в Октябрь.

Для того чтобы КПРФ могла идти дальше, чтобы она могла соединить современное рабочее движение с социализмом, мы обязаны досконально, без купюр и страха знать подлинную историю нашей партии. Хватит делить вождей Октября на абсолютных ангелов и карикатурных демонов. Пора признать, что трагедия раскола 1920-х годов — это была трагедия великих, искренних и преданных идее людей, которые искали разные пути спасения революции. Только вернув историческую честность, только научившись уважать память всех создателей советского государства — и Сталина, и Троцкого — мы сможем вернуть доверие думающей молодёжи и интеллигенции, очистить марксизм от наслоений ведомственной лжи и продолжить наше правое созидательное дело.