Нам упорно, со страниц либеральных изданий и трибун, транслируют одну и ту же экономическую доктрину: каждый член общества должен самостоятельно обеспечивать своё материальное существование. Причём этот подход рыночные теоретики без разбора проецируют на всех — будь то музыкант, поэт, художник, академический философ или публицист. Подобные заявления либеральных экономистов, на мой взгляд, демонстрируют глубокое непонимание базовых законов политэкономии.
Давайте спустимся с небес абстрактных формул на грешную землю. Чтобы жить, человеку необходимо прежде всего удовлетворять первичные потребности: иметь пищу, одежду, жилище и прочие материальные блага. А чтобы эти блага иметь, их необходимо производить. Зададимся вопросом: каков прямой продукт деятельности, например, известных медийных персон, журналистов и блогеров, представляющих самые разные фланги нашего информационного поля — от Гусева, Муратова, Венедиктова и Познера до Соловьёва, Киселёва, Симоньян или Скобеевой? Их продукт — это информация, мнения и тексты. Но сама по себе информация несъедобна, ею физически жизнь не обеспечишь.
Мне возразят: «Но ведь представители медиасферы получают за свою работу гонорары, и притом весьма внушительные». Это так. Но деньги — это лишь эквивалент, средство распределения блага, инструмент для покупки еды и одежды, которые производятся руками совершенно других людей. Следовательно, вся информационная надстройка общества может обеспечивать своё материальное существование исключительно за счёт перераспределения продукта, созданного трудом рабочего класса, занятого в сфере реального производства.
Если бы либеральный принцип «каждый обеспечивает себя сам» был применим к обществу буквально, то все его члены, не занятые в прямом материальном производстве, оказались бы на грани выживания. На самом деле полная автономность добычи средств к существованию — это признак животного мира, где каждая особь борется за ресурсы индивидуально. В человеческой истории обособленный индивид может обеспечить себя сам лишь в исключительных обстоятельствах — например, оказавшись на необитаемом острове, как Робинзон Крузо. Но превратить современное общество в конгломерат изолированных «робинзонов» невозможно. Если сторонники жесткого монетаризма так настаивают на этой формуле, им стоило бы проверить её на практике. Например, если бы руководство финансово-экономического блока полностью изолировалось от плодов общественного производства на условном необитаемом острове, оно бы быстро осознало, почему золото и бумажные знаки в отсутствие чужого труда превращаются в абсолютно бесполезные вещи.
Как отмечал Карл Маркс в своих «Экономических рукописях 1857–1859 годов»:
«Производство обособленного одиночки вне общества… такая же бессмыслица, как развитие языка без совместно живущих и разговаривающих между собой индивидов».
Патриархальный мир, где мелкий производитель сам создавал продукт для немедленного потребления или прямого эквивалентного обмена, давно ушел в прошлое. Исторический прогресс заменил обособленный труд трудом общественным. Сегодня любой готовый товар — это результат сложнейшей производственной цепочки, через которую проходят руки сотен людей разных профессий. Труд каждого отдельного работников стал лишь частичкой совокупного общественного труда. В «Капитале» Маркс формулирует это предельно чётко: «Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира, выступает здесь как одна и та же человеческая рабочая сила, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных рабочих сил».
В условиях глубокого разделения труда, когда производители тотально зависят друг от друга, утверждать, будто в современном мире «каждый сам обеспечивает себя» — значит создавать ложные иллюзии для населения.
Частная собственность на средства производства искусственно разъединяет людей, маскируя общественный характер их труда под вывеской «частного дела». Возникает иллюзия атомизированности. Эта иллюзия рассеивается, как только продукт попадает на рынок: только в процессе обмена выясняется, признает ли общество данный частный труд необходимым. В современных реалиях ни один человек не способен выжить, не обмениваясь результатами деятельности с другими. В этом и заключается суть общественного характера труда.
Зачем же адептам рыночной системы нужна эта ложная концепция индивидуальной автономности?
На мой взгляд, этой риторикой стремятся замаскировать эксплуататорский характер капиталистических отношений. При капитализме совокупный продукт коллективного труда присваивается не теми, кто его произвёл, а собственником средств производства. Если в докапиталистических формациях изъятие чужого труда было явным, то теперь оно завуалировано при помощи денежного механизма. Деньги при капитализме становятся инструментом перераспределения стоимости, создавая условия для безбедного существования слоев, далеких от реального созидательного труда.
Поскольку по внешнему виду денег невозможно определить, как именно они были получены, в условиях развитого рынка товаром становится то, что в прежние эпохи считалось нематериальным: от убеждений до личного достоинства. Так формируются целые группы бенефициаров системы, которые, не участвуя в общественно полезном производстве, аккумулируют огромные ресурсы и капитал.
С точки зрения марксистского анализа, структуру этой непроизводительной надстройки составляют вполне конкретные элементы. Прежде всего, это представители крупного финансового капитала и биржевые спекулянты, которые извлекают прибыль не из создания материальных ценностей, а из манипуляций с финансовыми инструментами и ценными бумагами. Вслед за ними идет обширная коммерческая обслуга капитала: маркетологи, посредники, риелторы, представители шоу-бизнеса и индустрии развлечений, а также чиновники, обслуживающие интересы крупного бизнеса. Все они не создают материальных благ, но активно участвуют в перераспределении созданной рабочим классом стоимости. В эту же систему встроены институты, формирующие лояльность режиму. Сюда можно отнести как структуры, использующие религиозную доктрину для проповеди покорности, так и светских медиаменеджеров, шоуменов и лояльных системе публицистов, чья задача — отвлекать внимание трудящихся от ключевых социально-экономических противоречий. Завершают эту картину ангажированные экспертные сообщества — многочисленные «независимые аналитики», политтехнологи и создатели различных симулякров, от псевдоэкологических до ложно-правозащитных движений. Финансируемые государственными структурами или крупными корпорациями, эти деятели выполняют функцию «социального клапана»: их риторика призвана снижать градус общественного недовольства и уводить протестный потенциал в безопасное для системы русло.
Пока экономическая политика строится на неолиберальных догмах, мы будем сталкиваться с кризисами и социальным расслоением. Однако законы политэкономии неумолимы: никакие идеологические конструкции не способны скрыть тот факт, что благополучие надстройки полностью зависит от прочности материального базиса, создаваемого руками трудящихся.
За рабочий класс!
Источники:
- Маркс К. Экономические рукописи 1857—1859 годов // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. I. С. 18.
- Маркс К. Капитал. Т. 1 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 47.