Наблюдать за развернувшейся дискуссией между академическим консерватизмом Владимира Хлебороба и леворадикальным пафосом Кристиана Маяковского — занятие глубоко поучительное, но чрезвычайно скучное для любого, кто хоть раз в жизни стоял у реального станка или водил роту в атаку. Послушайте, товарищи дорогие, перед нами классический пример того, как две интеллектуальные группировки, одинаково далёкие от повседневных нужд пролетариата, делят шкуру необитаемого марксистского космоса. Один пытается упаковать революцию в мешки с яровым зерном и уставные отчёты, другой — взорвать мир метафорами и баррикадным романтизмом. Слушаешь их и думаешь: товарищи, да вы же оба, выражаясь языком Ленина, страдаете политической близорукостью! Подменяете суровый классовый анализ своими кабинетными фантазиями. Твоему Хлеборобу, Кристиан, за его восторги перед буржуазным начальством надо просто дать по башке! А тебе, Кристианчик, за твой анархический свист — по шее! Чтобы дурь из башки выветрилась.

Начнём с Хлебороба. Его поэтический сборник — это действительно «гербарий догмы», тут критик Маяковский, надо отдать ему должное, попал в яблочко. Наш уважаемый академик пытается скрестить марксизм с патернализмом. Он превращает партию в строгого, но доброго председателя колхоза, а рабочего — в послушного деревянного солдатика. По Хлеборобу, рабочий должен сидеть тихо, крутить гайку и вместо реальной борьбы за власть над производством утешаться чтением формул истмата в курилке. Попытка Хлебороба канонизировать капиталистических чиновников в одном пантеоне с коммунистическими идеалами — это же чистой воды методологическая капитуляция, товарищи! Твой Хлебороб — жулик! Он хочет служить и капиталу, и труду! Номенклатурный марксизм Хлебороба до смерти боится хаоса и живой инициативы масс. Он уповает на крепкую руку государства, напрочь забывая, чьи классовые интересы это государство сегодня защищает. Его «космический колхоз» — это просто дезертирство, попытка сбежать от острых противоречий современности в стерильную, выдуманную утопию, где межзвёздные пришельцы стройными рядами маршируют на партийные съезды под командой генералиссимуса. Товарищ Сталин за такое плановое вредительство в теории быстро бы определил Хлебороба на исправление — поближе к реальной пашне, без права переписки.

Однако альтернатива, которую предлагает Кристиан Маяковский, ничуть не лучше. Его крикливый, псевдореволюционный авангард — это оборотная сторона той же самой оторванности от жизни, только вид сбоку. Этот Маяковский — тоже жулик, только в модном прикиде! Родился в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, разменял уже шестой десяток, седина в бороду — а всё туда же, косит под бунтующего пацана. Посмотри на него: сидит в кофейне, нацепил худи и жонглирует громкими словами: «Коминтерн», «взрывающий стены», «час восстания разума». А за этим поэтическим грохотом скрывается абсолютная пустота, дырка от бублика! Маяковский требует «культуры действия», но какой, позвольте узнать? Его «ритм, рождённый на баррикадах» — это баррикады из недоеденных круассанов и заумных книжек, а не реальная организация рабочего движения. Он обвиняет Хлебороба в высокомерии, но сам страдает ещё большим, махровым снобизмом. Он всерьёз думает, что суровых мужиков на заводе можно поднять на борьбу красивой абстрактной рифмой. Слесарю Краснопольскому, о котором эти два стратега так яростно спорят, не нужны ни пасторальные оды Хлебороба, ни истеричные манифесты Маяковского. Рабочему классу нужны чёткие армейские ответы на конкретные вопросы: как вернуть контроль над заводами, как остановить эксплуатацию и как выстроить железную, дисциплинированную классовую организацию по ленинско-сталинским лекалам.

И Хлебороб с его уставным консерватизмом, и Маяковский с его левацким инфантилизмом совершают одну и ту же тактическую ошибку — они лишают рабочий класс самостоятельной исторической субъектности. Для одного рабочий — это послушный винтик в государственной машине, для другого — горючий материал для эстетического взрыва. Оба они подменяют строгую науку марксизма своими субъективными соплями. Один убаюкивает пролетариат прошлым, другой — зовёт в туманное, ничем не подкреплённое «авангардное» будущее. Пока эти господа ведут свои схоластические споры на страницах левых журналов, настоящий капитализм продолжает душить заводы и фабрики. И противостоять ему сможет не сухой академический стих и не крикливая поэма с трибуны, а только реальная, кропотливая, низовая работа по организации трудящихся. На этот ваш интеллигентский дуэт у меня, как у старого солдата, созрели простые пародийные куплеты, чтобы окончательно закрыть эту лавочку.

Наш академик Хлебороб
Собрал в колхоз пришельцев скопом.
Сказал: «Марксизм — не гардероб!» —
И завалил заводы отчётом.
Он Путину поёт хвалу,
Совхозный колос славит нежно,
А сам оставил на углу
Рабочий класс во мгле кромешной.

Ему в ответ авангардист,
Кристиан, пятидесятилетний мальчик,
Орёт, как пьяный тракторист,
И гнёт в кофейне модной пальчик:
«Нам нужен Марс! Нам нужен бунт!
Долой сухие ваши бредни!»
Но сам не знает, сколько фунт
Муки стоит в ларьке соседнем.

Один — сухой партийный дед,
Другой — седеющий бунтарь,
От их стихов пророку вред,
На них смотреть устал пахарь.
Пока вы делите астрал,
Буржуй заводы тащит в нору.
Закройте, парни, сериал —
Пора учить устав и пору!