Многие делегаты III съезда Российского Коммунистического Союза Молодёжи были удивлены, когда 2 октября 1920 года встреченный их восторженными аплодисментами Владимир Ильич Ленин стал объяснять им, что такое коммунизм, и призвал «учиться коммунизму». Они были уверены, что прекрасно знают это. А как же! На политзанятиях, которые проводились в перерывах между военными действиями, они снова и снова могли слышать слова, которые воспроизвёл писатель Артём Весёлый в своём романе «Россия, кровью умытая»: «Красная Армия — защитница трудящихся… Наши враги — кулаки, помещики и капиталисты… Беспощадно… Долг… Красное священное знамя… Долой… Да здравствует… У кого есть вопросы, товарищи?» Как правило, в таких случаях вопросов у слушателей не было.
Но, вероятно, ещё больше удивились делегаты комсомольского съезда, когда Ленин сказал, что изучение коммунизма по одним лишь текстам, содержавшимся «в коммунистических учебниках, книжках и брошюрах», не только не достаточно, но крайне опасно. А ведь многие из них, как и вступивший в партию в 1918 году красноармеец Никита Хрущёв, считали достаточным для освоения коммунистической теории прочтение «Азбуки коммунизма» Бухарина и Преображенского. Ленин же утверждал, что если ограничиться таким изучением коммунизма, то «слишком легко мы могли бы получить коммунистических начётчиков или хвастунов, а это сплошь и рядом приносило бы вред и ущерб».
Ленин утверждал: «Ещё более опасным было бы, если бы мы начали утверждать только коммунистические лозунги». Если «после такого обучения молодые юноши и девушки будут называть себя коммунистами», это «принесло бы только великий ущерб для дела коммунизма».
За годы своей революционной деятельности Ленин обрёл не только огромный опыт борьбы за претворение в жизнь идей научного коммунизма, но также и опыт преподавания коммунистической теории. Стремясь повысить уровень теоретической подготовки рядовых членов большевистской партии, весной 1911 года вождь организовал в местечке Лонжюмо близ Парижа партийную школу. В ней обучались большевики, принявшие участие в революции 1905—1907 годов и трудившиеся на предприятиях различных городов России.
Сам Ленин прочёл слушателям школы 30 лекций по политической экономии, 10 — по аграрному вопросу, 5 — по теории и практике социализма. Так Владимир Ильич на практике воплощал высказанное им в речи перед комсомольцами требование, что нельзя «стать коммунистом, не усвоив того, что накоплено человеческим знанием».
Ленин в своей речи на комсомольском съезде не раз привёл в пример Карла Маркса, который «всё, что создано человеческим обществом.., переработал критически». А в ходе обучения рабочих коммунистической теории вождь учил их основам критического мышления. Вспоминая о том, как Ильич вёл занятия марксистского кружка в 1893 году, рабочий И.В. Бабушкин писал: «Лектор излагал нам эту науку.., часто стараясь вызвать у нас или возражения, или желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставляя одного доказывать справедливость своей точки зрения на данный вопрос… Это время у нас было самое интенсивное в смысле умственного труда».
Предупреждая об опасности разрыва между теорией и практикой, Ленин в ходе своих занятий обязательно связывал положения марксистской теории с реальными проблемами рабочих — участников кружков. И вот участник марксистского кружка рабочих питерских доков Иван Князев воспоминал, что Владимир Ильич расспрашивал их, а они «отвечали на его вопросы: кто и где работает, на каком заводе, каково развитие рабочих завода, каковы их взгляды, способны ли они воспринимать социалистические идеи, что больше всего интересует рабочих, что они читают».
По словам Князева, Ленин убеждал их в том, что «люди неясно представляют себе свои интересы, а главное — не умеют пользоваться тем, чем могли бы воспользоваться. Они не знают, что если бы они сумели объединиться, сплотиться, в них была бы такая сила, которая могла бы разрушить все препятствия к достижению лучшего. Приобретая знания, они смогли бы самостоятельно улучшить своё положение, вывести себя из рабского состояния».
Задачи, которые Ленин поставил перед российскими комсомольцами, были актуальны не только для них, но и для членов Коммунистической партии. В 1920 году некоторые партийные руководители исходили из необходимости сохранения и в последующие годы методов военного коммунизма, а потому на первый план выдвигали задачу укрепления командного стиля руководства. Так, в том же 1920-м Л.Д. Троцкий заявлял: «Мы не можем дожидаться, пока каждый крестьянин и каждая крестьянка поймёт! Мы должны сегодня заставить каждого стать на то место, на котором он должен быть». В своих тезисах «О мобилизации индустриального пролетариата, трудовой повинности, милитаризации хозяйства и применении воинских частей для хозяйственных нужд» Троцкий утверждал: «Мы говорим, это неправда, что принудительный труд при всяких условиях непроизводителен».
Ещё дальше в своих теоретических рассуждениях пошёл Н.И. Бухарин. В своей книге «Экономика переходного периода» он доказывал, что «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью.., является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».
Призыв Ленина о необходимости комсомольцам «учиться коммунизму», о важности «перевоспитывать», «переучивать» трудящихся крестьян, его неоднократные повторения в речи слов о ключевой роли сознательной дисциплины отличались от тех высказываний, которые тогда звучали в речах и письменных работах Троцкого, Бухарина и других подобных деятелей. Вскоре после завершения III съезда Российского комсомола в партии разгорелась дискуссия о роли профсоюзов. Позициям Троцкого, взявшего за образец военизированный профсоюз Цектран и предлагавшего по этому примеру перестроить все профсоюзы страны, Ленин противопоставил другой принцип: «Профсоюзы — школа коммунизма».
Вождь большевистской партии считал, что обучение коммунизму неразрывно связано с воспитанием в духе коммунистической нравственности. Он требовал, чтобы «дело воспитания, образования и учения современной молодёжи было воспитанием коммунистической морали». Объясняя суть «коммунистической нравственности», Ленин говорил: «Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата», и указывал, что сейчас «классовая борьба» идёт «за то, чтобы не могли вернуться старые эксплуататоры».
Ленин говорил, что «новое коммунистическое воспитание, воспитание в борьбе против эксплуататоров, воспитание в союзе с пролетариатом против эгоистов и мелких собственников, против той психологии и тех привычек, которые говорят: я добиваюсь своей прибыли, а до остального мне нет никакого дела».
Что ж, эти слова вождя, актуальные 105 лет назад, и ныне звучат как никогда злободневно.
Юрий ЕМЕЛЬЯНОВ,
историк.
г. Москва.