Еще одна моя публикация из архива. Рассказ о ветеране Великой Отечественной войны Надежде Железновой. 2002 год. Барнаул.
***
В юности Надежду Владимировну Железнову так и звали – малышкой. И в самом деле, на вид она была совсем кроха: рост 149, размер обуви 33, а вес, можно сказать, бараний. Такой малышке впору только за ученической партой сидеть и кукол нянчит, и уже совсем невозможно представить такую крошку на войне, где все смешалось – кровь, грязь и слезы…
Родилась Надежда Железнова (до замужества Гончарова) в селе Киприно Шелаболихинского района. Мать, Анна Петровна, — домохозяйка, а отец, Владимир Михайлович, — слесарь на местном предприятии. Батя был хоть и малограмотный, но толковый рабочий, пользовался заслуженным авторитетом у своих товарищей. Не случайно его избрали председателем рабочего комитета.
Когда Надежде исполнилось 15 лет, она, не посоветовавшись с родителями, вместе с подружкой уехала в Барнаул, «поступать на ткачиху». Вернулась домой довольная, хотела родителей обрадовать. А Владимир Михайлович только хмурится: «Что ж ты, дуреха, надумала? Ты посмотри на себя, кроху! Ты хоть понимаешь, что тебе придется работать за огромным станком?». Разревелась Надюха, а Владимир Михайлович «сгреб ее в охапку» и вместе с ней поехал в город. Экзамены к тому времени в учебных заведениях закончились. Отец направился прямиком к директору медицинского техникума, объяснил ему ситуацию. Тот все понял и принял Надежду вольнослушателем без вступительных экзаменов и без стипендии.
В учебе Надежда была настырной: все подружки по общежитию вечером убегут на танцы, а она, кроха такая, взгромоздится на подоконник и читает учебник. Надино усердие заметили и вскоре ей определили стипендию в 19 рублей. Деньги тогда это были немалые. К примеру, хлеб стоил всего-навсего 32 копейки. К тому же из деревни от родителей шли посылки. Так что пока училась, материальных проблем у нее не было. В 40-м году распределили ее фельдшером в Локтевский район, а было ей к тому времени 17 лет.
А через год началась война. Уже в сентябре 1941 года Надежду призвали в действующую армию в звании лейтенанта медицинской службы. Начальник передвижного госпиталя полковник Фарбер отнесся к ней по-отечески. На первом построении он сразу обратил внимание на малышку: форма висит мешком, ботинки 41-го размера, портянки по земле тянутся. Подозвал он к себе старшину и распорядился «в 24 часа одеть и обуть лейтенанта по форме». Выдали Надюхе офицерскую форму из шерстяного темно-зеленого материала, подыскали ботинки по размеру, на голову – берет и повели на «осмотр» к полковнику. Начальник госпиталя осмотрел ее с ног до головы, приказал повернуться кругом, а сам смеется: «Ну что, теперь портянки за вами не тянутся?».
Первый раз передвижной госпиталь попал под бомбежку под Ржевом. Грохот взрывов, стоны и крики раненых, кажется, что сейчас бомба разорвется где-то рядом с тобой. Девчата перепугались, забились в угол вагона, а полковник Фарбер в проем двери кричит: «Всем на улицу!». Девчата совсем обезумели от страха, только сильней «сжимаются в комочек». И тогда полковник хватает их за шиворот и выбрасывает на улицу…
Госпиталь разместился в Латвии, в Двинске, в одном из немногих уцелевших от бомбежек зданий. До революции там проживал какой-то купец, дом был построен «на яйцах» — очень прочный, его ни одна бомба не брала. Стекла выбиты, пришлось оконные проемы забивать досками. Установили дизельный генератор, дали свет, а уже на следующий день стали прибывать раненые – голодные, грязные, завшивленные, истекают кровью, черви по ним ползают. Раненых привозили на «летучках» — так назвали санитарные поезда. Надежда работала в хирургическом отделении. Хирург майор Кожевников специализировался на нижних конечностях. Ноги резали «вживую», без наркоза: нальют такому пациенту пятьдесят граммов спирта – и на операционный стол. Оперируемый кричит, матерится…
Порой Надюха сутками не отходила от операционного стола, а однажды задремала и подала не тот инструмент, который у нее просили. Майор со злости выругался на нее, швырнул инструмент на пол. Надежда испугалась, дрожь пробежала по телу, а майору стыдно стало, прижал девчушку к себе: «Прости меня, малышка». В другой раз Надежда сдавала кровь для раненых – такое часто случалось, а тут у нее взяли крови выше нормы, и девчушка потеряла сознание. Майор схватился за голову: «Что же я наделал, да как же я такую кроху не уберег!». Но все обошлось6 поднесли к носу нашатырный спирт, и Надежда пришла в себя.
Когда привозили новую партию раненых, Надежда всякий раз обходила вновь прибывших. А вдруг среди раненых ее старший брат? А однажды на ее традиционный вопрос: «Есть ли кто с Алтая?» — услышала знакомый голос: «Я, сестренка». Смотрит, а это ее двоюродный брат Владимир Мозговой. Вот, где довелось встретиться! У парня были раздроблены пальцы на руке. Был бы он обычным больным, не миновать ему ампутации кисти – больных много, некогда хирургам над каждым «колдовать». Но Владимиру руку сохранили, и этим он обязан Надежде.
В соседнем нежилом доме было много гусиного пуха, об этом рассказал один солдат. Без разрешения из подразделения не выйдешь, но все-таки уговорила часового пробраться в этот дом. Высыпала из своей перины солому, набила ее пухом и вернулась в свою часть. Но, как говорится, «рыльце в пуху» не утаишь, Прознал полковник про это «нарушение» и объявил на построении Надежде внеочередной наряд на кухню. А та даже подпрыгнула от восторга: «Ну и слава Богу! Там хоть высплюсь!». Полковник посмотрел на нее строго: «А что, не высыпаешься?». – «А когда же спать, все работа и работа!» — «Ну что ж, тогда тебе пять суток ареста – чтобы отдохнула».
Запомнился последний день войны. Выбежали все на улицу, кричат: «Война закончилась!», салютуют из всех видов оружия. И какая-то шальная пуля убила полковника наповал. А может быть, латыш стрелял – местное население отличалось коварством. На поминках ели салат из редьки, лука, моркови, яблок и мороженой картошки, заправленный сметаной. С тех пор Надежда Владимировна — это блюдо каждый год готовит на День Победы.
В молодости Надежда мужским вниманием не была обделена. Если бы была побойчей, наверное, выскочила бы замуж за какого-нибудь седого полковника и вернулась домой с чемоданом трофейных шмоток, как некоторые ее подруги. Но она всегда отличалась скромностью, поэтому и вернулась домой с той самой периной.
После войны работала на Алтае в Шелаболихинской районной больнице, а перед уходом на пенсию – в Барнауле, в здравпункте ДОСААФ. Замуж вышла за своего сверстника Виктора Леонтьевича Железнова. Он поначалу работал лесорубом, а впоследствии – шофером. Врачи сразу сказали, что детей у нее никогда не будет: дала о себе знать контузия, полученная при бомбежке под Ржевом. Так и прожили супруги Железновы всю жизнь вдвоем, полностью посвятив себя работе, в том числе общественной.
Надежда Владимировна, пока ходить могла, была активистом комитета ветеранов Октябрьского района, часто бывала в школах. А сегодня здоровье совсем расшалилось… Но про ветеранов не забывают: навещают племянники, два раза в неделю приходит женщина из социальной службы, покупает продукты, делает уборку в квартире. Порой прибегают девчушки из детского дома – раньше Надежда Владимировна там была частым гостем. Так и живут супруги Железновы прошлыми воспоминаниями…
Газета «Вечерний Барнаул», 2002 год.