I. Будь успешным! Синоним ли это ответственности?
Быть успешным в координатах сегодняшнего дня — синоним ли это социальной справедливости или социальной ответственности? Вопрос, который наша сытая, самодовольная интеллигенция упорно обходит стороной. Я из тех, у кого нет непримиримой пропасти между идеализмом и материализмом. Пропасть, по-настоящему зияющая в моих предпочтениях, лежит здесь разве что между культурой и бескультурием. Но применимо ли вообще понятие искусственного интеллекта к культуре как таковой, по сути дела?
Вот вопрос, над которым и думать не стоит. Меня в связи с ИИ интересует совершенно другое: насколько он субъектен? Допустим на минуту, что ИИ — это действительно интеллект, имеющий отношение к мышлению как таковому. Но если это так, то как он относится к классовым антагонизмам и к пониманию вопроса происхождения зла — главного и основного вопроса и теологии, и философии? Что есть мировой разум и ИИ одновременно?
Вопрос не в том, насколько ИИ виртуален, а насколько он субъектен. А если он не субъектен, то о каком интеллекте можно говорить? Просто электронно-вычислительная техника высокого уровня, и не более того. Нацеленная в реалиях сегодняшнего дня к сокращению опять же чего? Да банальных издержек производства! Только и всего-то. Орудия труда могут быть материальными, а умственный труд — виртуален, но он тоже труд. Во все тех же старых, классических понятиях политэкономии.
Дело-то подводится в очередной раз — хоть с позиций истмата, хоть с позиций самого субъективного идеализма — к банальной подмене человеческого сознания машиной. В данном случае — машиной рассудка (спустимся тут чуть-чуть до основ феноменологии). А последняя теперь еще чаще всего предстает в видениях крайней, модной нынче апокалиптики. Специалисты по ИИ все чаще пугают обывателя: роботы могут начать жить своей жизнью, перестанут слушаться человека, начнут хитрить, обманывать, а затем демонстративно игнорировать создателей. В худшем случае — убьют все человечество.
Какое удобное переложение ответственности с больной головы на здоровую! Страшилки о восстании роботов — это идеальное алиби для мировой олигархии. Машина не может хитрить ради себя, она хитрит ради минимизации издержек своего хозяина. Если завтра миллионы людей окажутся выброшенными на улицу без средств к существованию, виноват будет не трансгуманизм, а все та же жажда наживы, заставившая когда-то гнать русских мужиков воевать за Босфор, Дарданеллы и Галицию ради чужих барышей.
II. Рынок бумажных цветов и концептуальный тупик
Что же до картинок, то меня они откровенно веселят. Я смотрю, как наши пастыри как бы духовного обновления и духовной перестройки с помощью Хайдеггеров и Гуссерлей — да так это, ха-ха, сердито! — торят нам нашу «национальную тропу-дорожку». При этом свои выспренне-наступательные тексты, в которых они объявляют академическую науку несусветной дурью, эти господа иллюстрируют при помощи все той же машинной графики. Об искусственном интеллекте материалисты начала пятидесятых, еще предхрущевских лет — мысль в голове веселая шевелится — сказали бы в жестких понятиях кибернетики как о продажной девке империализма. И были бы кругом правы.
Империализм и бес сиречь понятия пусть и не равноценные друг другу, но как минимум тождественные и конгруэнтные. Зло в любом — сушеном ли, вареном или маринованном — виде, сколь его ни тиражируй, остается сутью своею злом. Нам подсовывают алгоритмический суррогат. Потребитель, взращенный на клиповом мышлении, разницы все равно не заметит. Для него что высоколобый концептуализм, что генеративная картинка в соцсети — все едино, лишь бы «прикольно». Мы сами не заметили, как превратили культуру в конвейер по производству смыслового пластика. Искусственный интеллект здесь — не венец эволюции, а идеальный могильщик гуманизма.
Взять хотя бы имя Эрика Булатова — имя новое в лексиконе нашего массового познания и сознания. Да их всех, пророков и пророчиц нашего времени, славой как бы народною которых всех нас потчуют (хотя последний-то тут ровным счетом и ни при чем!), и не переузнаешь. Сколько их в нашей сорочьей интеллектуальной слободке всяко и по-всякому тусуется! А что вы хотите, если спуститься до первоначального и привычного понятия «интеллигенция»? Ведь латинское intelligentia изначально означало «понимание», «рассудок», «способность восприятия». Ныне оно переиначено, перелицовано на сто с лишним раз и забыто напрочь.
Булатов — имя, менее всего знамое большинству, кроме разве что эстетов и гурманов. Всю жизнь чудил и баловался. Пафосно еще то, что жил и тут, и там, да еще за бугром обосновался. Что ж — будем, будем чтить, если делать нам будет больше нечего! Где-то фраза в душе и мозгах царапается, когда посмотрел я его «вершины творчества» и всю эту нетленку: «Страшно далеки они от народа». Да кого только этим теперь застращаешь? Да и в оценке творчества такого всякого шедевротворителя последнего кто сильно-то спрашивает? Все это происходит от слова «искусственное», «неестественное». Как ИИ. Неестественный, как цветы бумажные для похоронных церемоний. Вот чем сегодня становится, да и в массе своей стало, искусство. И иным быть не может. Ибо искусство делать бабло является сегодня высшим проявлением и мерилом творчества, а все остальное — вторично. С чем себя и поздравим.
III. Почему Носов оказался зрячее Ницше
Великие математики прошлого — и Декарт, и Лейбниц — выводя свои интегралы, верили, что упорядочивают Божественный замысел. Они и представить не могли, что их чистая логика будет упакована в серверные стойки и брошена на службу социальному расизму. Нынешняя «научная фантастика» старательно рисует нам терминаторов, чтобы мы, упаси Боже, не обратились к фантастической реальности социальной. Смотрящей вперед. Которую выгодно выводить за черту обсуждения в рамках очередного соцзаказа.
Забавно наблюдать, как наша культурная публика до сих пор носится с Ницше. Это дно, и этим все сказано! А вот у «культурных людей» это как-то на слуху до сих пор. Даже сегодня. При любом упоминании о марксизме — последний стоит за чертою всего, что зовется философией, что бы о нем с пафосом ни провозглашали и какие бы усы ему тут ни рисовали. Ну тем, кто в Базель перебежал, им-то ведь ничего внятного не расскажешь. Они слаще идеального, похоже, ничего в философии и не едали. А ведь философия — это наука о любомудрии!
Копаться в ницшеанском безумии — актуально ли это сегодня? В безумном мире как будто бы и актуально. Но продуктивно ли? Вопрос вопросов — где безумию конец и как из него выйти? Не куда выйти (вопрос «куда» чаще всего просто забалтывает суть сущего), а как. Ницше — это хроническая болезнь капитализма и сословия интеллектуалов, которые без этого сойти с ума не могут. Человек, больной на всю голову, становится апофеозом духовного познания!
В старом «Философском словаре» М. Розенталя за 1954 год все эти философские ширли-мырли оставлены за бортом. Там определения сути предельно четки: «Крайне реакционный немецкий философ-идеалист…» — и на этом ставим точку.
А между тем писатели и мыслители советского прошлого, криком кричавшие о том, куда мы идем, сегодня выброшены за борт всех плавсредств. Кто их помнит сейчас? Евгений Пермяк, Василий Шукшин и Николай Носов. Их литературное наследие куда как впечатляюще больше, объемней и зрячее, чем у автора «Заратустры». Тот же Николай Носов в своем «Незнайке на Луне» дал такой филигранный, глубокий политэкономический анализ дикого капитализма, олигархии и расчеловечивания, какой никакому Ницше с его абстрактным «сверхчеловеком» и близко не снился. Носов показал изнутри общество, где человека сводят к живому роботу ради сохранения нормы прибыли. Шукшин писал о живой душе простого человека, сопротивляющегося бездушной системе. Пермяк прославлял созидательный, живой труд.
IV. Цикута для Сократа
Пора, пора философам идти дальше бы. А оне все нарезают круги по кругу. Философия сегодня — это любомудрие с изысками Камасутры, которое в итоге восхитительно доведет вас до стопки цикуты, до коста инквизиции, до жерла Этны и желтого дома — одолеет коль вас и всецело сожрет вашей мысли истома. Да прощальный гудок парохода увезет вас на дачу Антанты или за океан нечаянно… Но это только в случае том, если вы любомудрием будете заниматься отчаянно!
Туда-сюда бросая взгляд с улыбкой, в тягостном предчувствии, ходил по улице Сократ, сто грамм выпрашивал цикуты. «Уймись, — просили его, — дед! Остынь хоть чуть в своем угаре и знай, что жизни нашей цвет — купцы одни лишь да бояре!» А день, горбатясь, вновь вставал — такой умиленный и чистенький, и жить как нам совет давал — и с метафизикой, и с мистикой.
Когда сталкиваешься с бесконечной идеалистической жвачкой про «бледных преступников» в третий или четвертый раз, неизбежно срабатывает здоровый социальный инстинкт отторжения. Проницательный разум смотрит на вас веселыми глазами: дескать, а вы это всё всерьез и на самом деле? Пора выходить из навязанного нам круга безумия. Настоящему любомудрию пора вернуть свой истинный смысл — способность к пониманию и трезвому рассудку, защиту живого человека труда от мертвящего цифрового пластика.
