Когда мы открываем современные сайты по поиску работы или включаем деловые новости, слово «работодатель» звучит весомо, благородно и почти сакрально. Буржуазная культура веками выстраивала вокруг этой фигуры ореол социального благодетеля: это человек, создающий «рабочие места», спасающий людей от бедности, локомотив экономики. Но если убрать в сторону глянцевые экономические термины и взглянуть на ситуацию через призму строгой марксистской науки, привычные понятия переворачиваются с ног на голову. Кто же такой этот «благодетель» на самом деле?

Для начала развенчаем бытовой миф. Обыватель часто путает работодателя с директором школы, завода или государственного учреждения. Нам говорят: «Директор школы нанимает учителей, значит, он работодатель». Но наука требует точности. Директор — такой же наёмный работник, выполняющий волю собственника. На примере государственной школы это очевидно: государство как коллективный собственник нанимает управляющего (директора) для ведения административно-хозяйственных дел. Директор не может продать здание школы, закрыть её или перепрофилировать под торговый центр. Его полномочия ограничены волей хозяина. В частных заведениях собственник может сам совмещать функции хозяина и директора, но это не делает его «наёмным рабочим у самого себя». Он лишь присваивает прибыль, которую создаёт нанятый им коллектив, попутно выполняя функцию надсмотра.

Настоящий работодатель — это не тот, кто управляет процессом, а тот, кто владеет средствами производства. Это капиталист. Чтобы избавить себя от рутины, он нанимает специальный управленческий аппарат, который Карл Маркс в первом томе «Капитала» метко назвал «промышленными офицерами и унтер-офицерами». Как армия нуждается в командном составе, так и массе рабочих под началом капитала требуются менеджеры и надсмотрщики, распоряжающиеся во время процесса труда от имени хозяина.

Но как сложился этот исторический абсурд, при котором средства производства — заводы, земля, станки — оказались в руках единиц, а миллионы людей обладают лишь собственной способностью к труду (рабочей силой)? Человек не может жить без пищи, одежды и крова. Природа не выдаёт эти блага в готовом виде — их нужно производить. Но производить голыми руками невозможно, нужны орудия труда. Трагедия человечества началась тогда, когда средства производства были искусственно отделены от непосредственного производителя и превратились в частную собственность. Этот раскол породил эксплуатацию — безвозмездное присвоение собственниками части чужого труда.

История помнит три великие эпохи эксплуатации. Раба гнала к труду явная, материальная плеть рабовладельца. Крепостного крестьянина принуждала к барщине феодальная система: разница между трудом на себя и бесплатным трудом на помещика была очевидной, ведь они были разделены физически — временем и полем. При капитализме плеть исчезла, уступив место юридическому равенству. Рабочий лично свободен, его нельзя силой привязать к станку. Но эта свобода оборачивается жестокой иронией. Лишённый средств производства и запаса жизненных благ, человек под угрозой голодной смерти вынужден идти на рынок и продавать свою рабочую силу капиталисту.

Здесь и кроется главный фокус политэкономии. Капиталист покупает рабочую силу как товар на весь день (например, на 8 часов). Посмотрим, как распределяется этот день на примере условной прядильной фабрики. Допустим, дневная стоимость жизни рабочего составляет 12 долларов. При цене труда в 3 доллара за час, рабочий полностью окупает свою зарплату за первые 4 часа — это необходимое рабочее время. Если бы он уходил домой после этого, капиталист не получал бы прибыли. Но хозяин купил товар на весь день! Поэтому следующие 4 часа — прибавочное рабочее время — рабочий трудится бесплатно, создавая прибавочную стоимость.

Рассчитаем баланс смены: за 8 часов рабочий перерабатывает хлопка на 40 долларов, износ станков составляет 6 долларов. Конкретным трудом рабочий переносит эту старую стоимость на готовый продукт. Но живым, абстрактным трудом он добавляет к ней новую стоимость — 24 доллара (12 долларов необходимого труда + 12 долларов прибавочного). На рынке капиталист продаёт готовую пряжу за 70 долларов. Его затраты составили 58 долларов (40 на хлопок + 6 на амортизацию + 12 на зарплату). Разница в 12 долларов — это чистая прибавочная стоимость, доставшаяся капиталисту даром.

Капитал ненасытен, а конкуренция жестока. Чтобы выжать ещё больше прибавочной стоимости, капиталисты используют два пути. Первый — производство абсолютной прибавочной стоимости через увеличение длины рабочего дня (характерно для раннего капитализма и мануфактур). Второй — относительная прибавочная стоимость, когда длина дня неизменна, но за счёт внедрения машин и автоматизации время на окупаемость зарплаты сжимается, например, до двух часов, а прибавочное время растёт. Именно этот изощрённый метод доминирует сегодня под маской технического прогресса.

Буржуазный язык умышленно выворачивает эти отношения наизнанку. В обычной жизни мы бы сочли безумцем человека, который назвал бы покупателя в магазине «товародателем», а продавца — «товарополучателем». Но в экономике покупателя рабочей силы (капиталиста) называют «работодателем», а продавца (рабочего) — «работополучателем». Это чистый лингвистический подлог. Капиталист не «даёт» работу, он разрешает рабочему трудиться и жить лишь постольку, поскольку тот соглашается часть дня работать на него бесплатно. С научной точки зрения капиталист — это не работодатель, а работоразрешатель.

Фарисейское утверждение, что капиталисты спасают рабочих от голода, предоставляя им рабочие места, опровергается самой природой производства. Фабрики, сырьё и современные технологии без человека — это лишь мёртвая груда вещей. Средства производства оживают и начинают приносить прибыль только тогда, когда в них вливается живая энергия рабочей силы. Капиталист нуждается в рабочем ничуть не меньше, чем рабочий в куске хлеба, ведь без него мёртвый капитал превратится в прах. Капитализм изменил форму эксплуатации, заменив натуральный оброк денежной прибавочной стоимостью, но суть осталась прежней: обогащение меньшинства за счёт неоплаченного труда большинства. Научно-популярный анализ сдёргивает маску благодетеля с капиталистического класса, обнажая историческую истину: мир держится не на капитале, а на живых руках рабочего класса.