Не ко времени и не к месту. Исповедь пишущего человека

Сказать, что за свою жизнь я исписал воз и маленькую тележку бумаги — значит слукавить. Исписал я три КАМАЗа, как минимум. И это не считая того, что было изрисовано — там счет идет на целый вагон. Но при всей этой лавине текстов, черновиков, повестей и сотен рассказов я никогда не считал себя писателем. И сегодня по определению быть им уже не хочу.

В молодости, конечно, тщеславные мысли нет-нет да и бередили сердце. Были литературная студия при ДК завода «Трансмаш», Новосибирское совещание молодых литераторов 1982 года, несостоявшаяся поездка на Всесоюзное совещание в Минск в восемьдесят восьмом, отмененная в самый последний момент. Тогда многое отменилось — в том числе и это мое наивное, подспудно скрываемое желание войти в официальный цех. Да и сам статус пишущего человека за минувшие десятилетия претерпел слишком сложные метаморфозы.

Издавать книги своих душевных тревог в никуда у меня не было ни денег, ни желания. Зато с лихвой хватало периодики — живой, разной, порой с зашкаливающим плюрализмом. В ней осела такая россыпь моих материалов, очерков и рисунков с поэтическими подписями, что при всем желании ее теперь не собрать. Впрочем, и в стол ушло неизмеримо больше: замыслы превосходят написанное в десятки раз.

Теперь, оглядываясь назад, я предельно честен с собой: то, что из моих вещей могло состояться, — состоялось. Остальное же чаще всего оказывалось не ко времени и не к месту.

Причиной тому была вовсе не политическая фронда. Просто я писал не по правилам. Существовал негласный эталон: повествование в третьем лице, выверенный сюжет и обязательный, правильный вывод в финале. А я всегда был внутри текста сам. Моя проза рождалась исповедальной, полной рефлексии и минимума внешнего действия. На литературных посиделках это воспринималось как странность, почти недоразумение. Ну кому в провинции могла понадобиться, скажем, повесть о комсомольском собрании в вузе, где разбирают персональное дело сына большого областного начальника? Надо было обладать юношеской наивностью, чтобы всерьез рассчитывать на ее публикацию.

В поисках формы я шарахался из стороны в сторону — но шарахался выверенно и расчетливо. Мне были тесны рамки привычного бытописания. Я учился у Грина и Паустовского, у Вадима Шефнера и Василия Белова, открывал для себя болгарина Йордана Радичкова и южноафриканца Алекса Ла Гуму. Зачитываясь Мешей Селимовичем и Иво Андричем, переносил действие своих рассказов в вымышленную балканскую страну, чем ставил в тупик знакомых литераторов: «А это-то тебе зачем?» Я соединял реализм с фантасмагорией и мистикой снов, давал вещам непривычные названия вроде «Рассказа № 56» — повести, написанной после смерти бабушки.

Моя проза всегда была сплавом крестьянского корня и интеллектуального поиска. Я не умел просто «рассказывать истории» и не тратил время на сочинение благостных сюжетов. Через слово я искал ответы на раскаленные добела вопросы, которыми меня окружала жизнь.

Работал я медленно. Скорописи не признавал. Писал шариковой ручкой на мягкой линованной бумаге конторских книг, шлифовал текст по десятку раз, безжалостно вырезал куски и склеивал заново. От этих бесчисленных правок страницы рукописей становились жесткими и многослойными, словно фанерные листы.

Лишь изредка случались чудеса. Рассказ «Шел по улице художник», написанный в более привычной манере, пролежал в архиве альманаха «Алтай» четверть века. Сменилось пять редакторов, редакция трижды переезжала, я сам о нем давно забыл — но его вдруг раскопали в бумагах и напечатали. И, дивное дело, за двадцать пять лет он ни на йоту не устарел.

Наверное, так и должно быть. Все, что писалось не ради строчки в библиографии, а как способ выговориться и понять собственную жизнь, остается с тобой — в старых папках, на склеенных листах конторских книг и в памяти. Как та стоянка поздней бронзы — раннего железа по дороге из Урлапово на Зеркалы, на месте которой теперь шумит большой песчаный карьер. Время перемалывает внешние пласты, но сама попытка оставить след никуда не исчезает.

Редакция цифрового альманаха осуществляет предварительную модерацию и несет полную ответственность за размещаемые материалы в соответствии с законодательством РФ. По всем правовым вопросам, замечаниям к контенту или досудебным претензиям обращаться исключительно на электронную почту редакции:
braginalex1868@rambler.ru