Статья написана в декабре 1917 года! Впервые опубликована в 1929 году — через 11 лет! И затем на протяжении шестидесяти лет я, как внимательный читатель советских газет, не помню ссылок на неё при обсуждении этой темы. Зато хорошо помню, насколько соревнование было заформализовано в постсталинский период, во второй половине ХХ века. Только и слышали, и читали о взятых на себя обязательствах коллективами и отдельными работниками. И всегда речь шла о цифрах, тогда как в статье Ленина совсем не о них.
И ещё помню ехидные анекдоты на эту тему. Вроде одного, военного времени, о боцмане, который взял на себя обязательство снизить свою матерщину на 50%. И снизил: к каждому слову мата в адрес убегавшего от него фрица добавлял словечко: «Полукурва! …Полу… твою мать».
И вот 13 сентября 2026 года натыкаюсь на цитату из этой статьи у Братищева (2021 г.): «Сейчас всё дело в практике, что наступил именно тот исторический момент, когда теория превращается в практику, оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой…» Без ссылки, откуда цитата. Нахожу в Яндексе адрес и принимаюсь за чтение давней и прочно забытой статьи.
Два замечания сначала. Первое: помню, что поводом в 1929 году было ударническое движение. А вот о последствиях публикации ничего не вспоминается. Второе: работать в Яндексе с текстами стало в последние 2–3 года гораздо труднее. Даже скачав текст, подчас не сможешь с ним работать.
Статья Ленина необыкновенно (или, когда имеешь дело с Лениным, как обычно!) чрезвычайно современна по теме «социализм». Но дело в том, что содержание взглядов на социализм у многих марксистов в альманахе не совпадает с Лениным. Спрашивается: социализм — и правда «живое творчество масс», а также «строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства», или Ленин заблуждается?
Когда я утверждаю в очередной статье в альманахе, что ленинский план всеобщей и даже принудительной кооперации Ленин распространял и на рабочий класс, что рабочие поэтому должны быть на госпредприятиях такими же хозяевами, как колхозники передовых советских колхозов или члены ЗАО «Народные предприятия» (как в «Совхозе им. В. И. Ленина»), мне иногда отвечают, что этого делать нельзя, так как рабочие немедленно станут… рвачами!
Ленин в 1917 году, всего через месяц после провозглашения Советской власти в Петрограде, был полон веры в творческие силы рабочих и крестьян — всё ещё тогда задавленных веками работы на богатых, всё ещё живущих в нищете и бедности в разорённой войной и ещё до неё отставшей от передовой Европы стране. А через 90 лет марксисты, имеющие опыт взлёта и падения Советской власти, полны неверия в творческие силы рабочего класса! Позиция нынешней советской и даже марксистской по мировоззрению интеллигенции напоминает самоощущение буржуазии, только что лишённой доступа к благам жизни при капитализме. «Тогда они думали, — пишет Ленин, — так: «Мы командовали. Мы хотим остаться таковыми, мы не станем слушаться ‘простонародья’, рабочих и крестьян, мы не подчинимся им, мы превратим знание в орудие защиты привилегий денежного мешка и господства капитала над народом»».
Сегодня образованные дети рабочих и крестьян думают примерно так же, не веря в то, что их родители и вообще рабочие способны наладить тот учёт и контроль, о котором пишет Ленин в статье. Некоторые советские интеллигенты, считающие себя марксистами, полны неверия в современный, всё ещё по опыту жизни советский рабочий класс. Почему? Не потому ли, что полвека, с 50-х годов, в СССР рабочий класс был не правящим, а наёмным и подневольным? Ведь это и стало причиной, почему он отвернулся от КПСС и пошёл за Ельциным.
Ленин призывает рабочих и крестьян наладить всеобщий учёт и контроль, чтобы, работая на себя и участвуя в предстоящей общегосударственной грандиозной организационной работе, шаг за шагом обеспечить хлеб, одежду, обувь — самые необходимые блага жизни. И наладить соревнование между предприятиями, коммунами и т. п. — не за цифровые показатели, а за лучшую организацию работы на себя, ощущая себя же полными хозяевами, не склонными оставлять безнаказанными всякого рода двуногих блох и клопов, охочих пить кровь трудового народа. «Учёт и контроль — вот главная экономическая задача каждого Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, каждого потребительного общества, каждого союза или комитета снабжения, каждого фабрично-заводского комитета или органа рабочего контроля вообще». Неужели трудно понять, что без права самим распоряжаться плодами своего труда такое невозможно?
«Борьба со старой привычкой — смотреть на меру труда, на средства производства с точки зрения подневольного человека: как бы освободиться от лишней тяготы, как бы урвать хоть что-то (вспоминаются советские «несуны») — необходима». Учёт и контроль, которые необходимы для перехода к социализму, могут быть, как утверждал Ленин, только массовыми. Только добровольное и добросовестное, с революционным энтузиазмом производимое сотрудничество массы рабочих и крестьян в учёте и контроле за тунеядцами и хулиганами может победить эти пережитки проклятого капиталистического общества.
И далее: «Без совета, без руководящего указания людей образованных, интеллигентов, специалистов обойтись нельзя. Всякий сколько-нибудь толковый рабочий и крестьянин понимают это превосходно… Но одно дело — совет и руководящее указание, другое дело — организация практического учёта и контроля. Вот где без помощи и без руководящей роли практиков-организаторов из «народа», из рабочих и трудящихся крестьян, ни в коем случае не обойтись. «Не боги горшки обжигают» — эту истину должны крепче всего зарубить у себя рабочие и крестьяне. Они должны понять, что сейчас всё дело в практике, что наступил именно тот исторический момент, когда теория превращается в практику, оживляется практикой, исправляется практикой, проверяется практикой, когда в особенности верны слова Маркса: «всякий шаг практического движения важнее дюжины программ», — всякий шаг в деле практически реального обуздания, сокращения, взятия под полный учёт и надзор богатых и жуликов важнее дюжины отменных рассуждений о социализме. Ибо «теория, друг мой, сера, но зелено вечное дерево жизни». Надо организовать соревнование практиков-организаторов из рабочих и крестьян друг с другом».
Долгое время практика модернизации СССР не позволяла следовать рекомендациям Ленина. Отход от принципов советской демократии в сторону всевластной госмонополии не был совместим с ленинским требованием о контроле снизу. Монополия — это власть в чистом виде. Её логика плохо совместима не только с контролем, но даже с критикой со стороны трудящихся масс. Она стремится запретить всё, что не способна контролировать. Но при Сталине рабочий класс, доверяя ему и плохо веря в свои силы, поддерживал политику партии, был полон энтузиазма, готовности затянуть пояса во имя высокой цели.
Но уже в марте 1953 года сформировавшаяся за годы пятилеток и войны номенклатура, которую Сталин назвал «проклятой кастой», отвергла первые шаги, сделанные им к демонтажу госмонополии с целью восстановления всевластия Советов депутатов трудящихся. А заодно — и его реальные начинания, такие как лесополосы. Те, что успели посадить и сохранить, затем принесли немало пользы сельскому хозяйству. Вместо восстановления советской демократии, которая есть диалектическое единство Советов депутатов и правящей партии, всевластие партноменклатуры было укреплено до такой степени, что правоохранительным органам было запрещено возбуждать следствие в отношении членов номенклатуры КПСС!
Рабочие снова стали классом наёмных рабочих у единого и единственного работодателя — у Партбюро ЦК КПСС во главе со всевластным генсеком. Март 1953 года — это начало кризиса СССР. Он развивался быстро, прямо на глазах у рабочих и крестьян. Снова появились дефицит и очереди. Блат, который до этого существовал по мелочам выше Совнаркома, стал образом жизни номенклатуры, обеспечившей себя всеми необходимыми привилегиями в снабжении. Уже сам факт избрания преемником Сталина Н. Хрущёва был симптомом начала гнения с головы рыбы — государства. К середине 80-х годов коммунистический идеал перестал работать. А попытка коммунистов РСФСР спасти Советский Союз от развала, создав КП РСФСР, оказалась запоздавшей. Тем более запоздал со своими взглядами и предложениями безызвестный автор писем в ЦК, которому издатели книги «После коммунизма» присвоили псевдоним Сократ Платонов.
Суть взглядов автора «Писем» полностью совпадает со взглядами Ленина в статье, о которой идёт речь. И столь же не совпадает со мышлением послесталинских генсеков и членов ЦК. Они были уверены, что рабочий класс и колхозники обязаны беспрекословно выполнять предписания партийных органов, не неся никакой ответственности за их провалы. Так в колхозах появлялись бетонные коровники, в которых стояли во имя сохранения поголовья КПРС уже не дающие молока коровы. Так погубили Аральское море. И так вложили громадные средства в освоение целинных земель, не подумав о причинах их неосвоенности, о возможных пыльных бурях, об отсутствии инфраструктуры для хранения и переработки возможного урожая. Помню странное двустишие в центральной газете: «От хлеба пахнет солодом. От хлеба пахнет голодом!» Кто-нибудь был наказан за эти провалы?
И в голову партийным вождям не пришло, что эти же ресурсы, вложенные в Нечерноземье, решили бы не только проблему нехватки зерна, но и многие другие, коих было много. Дошло до трагедии в Новочеркасске! Преемник волюнтаризма Н. С. Хрущёва Л. И. Брежнев не осмелился вернуть партию ко взглядам Ленина и Сталина, а Ю. В. Андропов умер раньше, чем успел что-то изменить. Появление очередного «гениального» по должности генерального секретаря, болтуна и предателя М. С. Горбачёва стало неизбежным. А его визит в Лондон, где он прошёл мимо могилы Маркса в приёмную мадам Тэтчер, облегчил ему избрание и сделал для него невозможным прислушаться к автору писем, ошибочно посчитавшему его продолжателем Ю. В. Андропова.
С. Платонов в строгом соответствии со взглядами К. Маркса и В. И. Ленина считал, что социализм как тип развития общества, обратный и капитализму, и советскому социализму, может осуществлять только сам рабочий класс, а не партия помимо него. Роль партии С. П. определял, рассматривая её как нового субъекта истории, но только так, как у Маяковского: «Партия — это мозг класса, сила класса, слава класса», а не как самодовлеющую силу. Как мозг класса, его авангард, партия не должна заниматься прямым управлением страной. Её дело — разработка теории ближайших шагов развития и на сколько угодно далёкую перспективу, подбор и расстановка кадров. При этом она не может быть слишком многочисленной, чтобы, оставаясь в составе органов Советской власти в меньшинстве, вести за собой лишь силой авторитета. А строить социализм она может только активной работой трудящихся, через их живое творчество в работе на себя, ими самими организованный учёт и контроль снизу, для чего рабочему необходимо быть на госпредприятиях таким же хозяином, какими являются в своих колхозах крестьяне.
Опасности коллективного эгоизма можно избежать разработкой и доведением до рабочих коллективов комплекса государственных обязательных нормативов, ведущими из которых являются норматив цены конечной продукции по госзаказу и норматив численности трудового коллектива.
Норматив цены устанавливается Госпланом на несколько ближайших лет и является сильнейшим стимулом повышения производительности труда. Ведь разница между нормативом и себестоимостью поступает в полное распоряжение коллектива и неподчётна министерствам. Дополнительные средства расходуются по решению коллектива, в который входит техническая и управленческая интеллигенция, а также коммунисты заводской организации правящей партии. Расходуются они в том числе на повышение оплаты труда — каждому по труду.
Второй норматив не допускает увольнения освободившихся в результате роста производительности труда членов коллектива. Коллектив имеет право манёвра: увеличивать объёмы производства основной продукции, диверсифицировать производство не в ущерб госзаказу, сокращать продолжительность времени труда, увеличивать продолжительность оплачиваемого отпуска и т. п.
Нормативизация производства превращает рекомендации Ленина о всеобщем учёте и контроле в реальную технологию организации работы на себя через передачу отчуждённых прав распределения от государства рабочему классу. А это означает их превращение в производительные силы. И с другой стороны — первый шаг к отмиранию государства при его одновременном укреплении.
Теперь о соревновании. «Социализм, — утверждает Ленин, — не только не угашает соревнования, а, напротив, впервые создает возможность применить его действительно широко, действительно в массовом размере, втянуть действительно большинство трудящихся на арену такой работы, где они могут проявить себя, развернуть свои способности, обнаружить таланты, которых в народе — непочатой родник и которые капитализм мял, давил, душил тысячами и миллионами. Наша задача теперь, когда социалистическое правительство у власти, — организовать соревнование». В чём? В лучшей организации труда и досуга. В изобретательстве и рационализации. В создании наилучших условий труда и т. п., а не в погоне за цифрой. На то Госплан и план, чтобы выполнять его точно и в срок, допуская превышение только с согласия государства.
У нас есть время, чтобы открыть глаза рабочему классу на перспективу его новой роли при обновлённом (по сравнению с тем, что было в позднем СССР) социализме. И статья Ленина нам в помощь, если мы, КПРФ, хотим опереться на живое творчество масс — на рабочий класс.
Л. С.