Я думаю иначе. Это по поводу материалов в Альманахе за 31 октября. Капитализм, конечно, неизлечим, но не по той причине, на которую указывает автор, а потому, что как способ производства материальных благ исчерпал себя. Изначально он был чрезвычайно при всей своей жесткости прогрессивен, что мы видим воочию, сравнивая его с феодализмом, тем более с Азиатским СП. Но классовая борьба вынудила его шаг за шагом отступать от установленных им производственных отношений, то есть снижать уровень эксплуатации рабочего класса, расширять рамки демократии, свободы и развернуть борьбу в защиту гражданских прав как альтернативу социализму. А промышленный капитал — отправлять в колонии и зависимые страны, что означает деиндустриализацию страны. Стоит только упомянуть «ржавый пояс» на месте столицы автомобилестроения в Детройте. Недаром бурные протесты на улицах и площадях проходят без участия рабочих оставшихся на родине заводов машиностроения, на которых уровень эксплуатации сравнительно низок, а оплата труда высока. И поэтому там рабочий класс проводит не свою политику. Вот интересно, в какой отрасли производства работают тамошние комсомольцы, имеющие время и возможности работать в Интернете? Дональд Трамп не понимает, что победа его курса приведёт к резкому обострению классовой борьбы, а также к умножению в разы числа и влияния комсомольцев — врагов трампизма. Я думаю, что Трамп снова потерпит поражение, что, однако, не порадует Джексона и его товарищей. Их освобождение таится в победе курса Пекина, КПК и объединения БРИКС+, а не в обращении к ИИ.
Виолетта Семенова, семейный психолог, совершенно права, утверждая, что Программные установки КПРФ — единственные, которые ставят во главу угла сбережение человека, защиту материнства и детства. Только возвращение государства в сферу социальной политики не с дубиной частного охранника, а с мощной системой государственной поддержки, бесплатной медицины и психологической помощи способно исправить ситуацию. Я как бывший директор средней сельской школы — очевидец и участник советской практики борьбы против семейного насилия. Она была очень успешна. С появлением Хрущёва школе в целом и мне, в частности, стало труднее из-за процентомании, но наши трудности были ничто по сравнению с нынешним положением дел в России.
О том же статья Елены Головановой, справедливо утверждающей, что «трудные» дети нуждаются не в изоляции, а в поддержке. Однажды в начале лета из директорского кабинета Коробчеевской школы исчез ящик-сейф. Его украл ученик-семиклассник, у которого экзамен был перенесен на осень, что не позволяло ему поступить в профтехучилище. Я был вызван в суд в качестве свидетеля. От моих показаний зависело будущее моего ученика. И я взял его на поруки, в чем мне не пришлось раскаиваться. Вся моя практика как директора школы со всей для меня очевидностью утверждает, что позиция Рякина, Стальнова и их единомышленников не просто ошибочна, а чрезвычайно опасна для России, когда и если она вернется к социализму.
Труд — это…
Труд издревле и пока — это непременное условие для сохранения жизни и увеличения власти человека над природой, следуя принципу, сформулированному И. В. Мичуриным. Но в классовом обществе наряду с трудом — заботой об общем благе, появился и исторически не так уж давно восторжествовал труд-работа. Такая форма, при которой результаты труда большинства присваиваются стоящим над ним меньшинством.
На сайте РУСО 30 октября размещена статья Рафика Кулиева на эту тему, в которой он доказывает, что уверения либералов ни на чём не основаны. Не может ни один благоустроенный умник доказать, что способен вкусно есть и пить, модно одеваться и отдыхать на курорте, живя в пятизвёздочном отеле за счёт своего труда, а не тех, кто вкалывает на полях и заводах. Но простые истины трудно постигаются, если у тебя нет ничего, кроме способности вкалывать, в том числе и на бессовестных вралей. Они ведь доказали советскому, польскому, венгерскому и ещё пяти народам Европы, что работать на буржуев выгоднее, чем на себя. При этом столь успешно доказали, что бывшие строители социализма уже больше 30 лет голосуют при равных, прямых, всеобщих и даже тайных выборах за крайне правых и ультраконсервативных политиков в этих, не шутите, суверенных державах.
Да и в ведущих странах коллективного Запада, бурно протестуя против социальной политики макронов и Аттали, свободные и образованные граждане, считая каждый евро, фунт, доллар, никак не могут обойтись без тех, на кого работают. Получается, что они просто не умеют быть самостоятельными и ни от кого независимыми. И поэтому им приходится обеспечивать своих хозяев, а также вралей и паразитов житьём в шоколаде, что уже грозит всеобщей катастрофой.
Кто-нибудь тоже думает, что этим вралям нечего ответить на обвинения Рафика Кулиева? Любой прожжённый либерал ответит, что это коммунисты — опасные врали, так как скрывают, что общество — это пищевая цепь. В нём сильные поедают слабых. Рабочие и фермеры — это стадо, которое надо пасти, чтобы стричь, а шерсть использовать для нужд системы. Большинству, как известно, не дано в одиночку противостоять законам рынка — вся надежда на управленцев. А то, что управленцы тоже преследуют свои корыстные экономические интересы, ну что поделаешь: так уж жизнь устроена при капитализме.
Чтобы преодолеть положение эксплуатируемого класса, необходимо полностью устранить экономические условия существования крупного капитала и системы эксплуатации. То есть, говоря языком марксистской науки, реализовать на практике политическую власть и диктатуру сознательной части рабочего класса. Но эта научная истина уже 75 лет не в почёте ни у самих рабочих, ни у рабочих партий, в том числе и коммунистических с приставкой евро-. На улицах и площадях бушует стихийный протест, а организованные колонны протестующих — это не сознательные пролетарии машиностроительных заводов, а «жёлтые жилеты», старшеклассники, студенты, медработники и работники сферы услуг. Они не способны в одиночку сменить власть капитала на свою. В Интернационале поётся о труде-заботе, а Рякин и Стальнов предлагают обществу работу карателей и надсмотрщиков.
Авангард и политическая роль рабочего класса
Социализм — это дело рук рабочего класса, для которого партия является его авангардом. При этом в первую очередь идёт речь о той части совокупного рабочего класса, которая производит реальные потребительные стоимости. А Партия, являясь правящей, — это общественная организация, которая обязана в равной борьбе с другими партиями отстаивать своё право быть авангардом правящего рабочего класса. Партия не имеет права узурпировать власть, отобрав её у рабочего класса. Но в позднем СССР именно КПСС была верховной, бесконтрольной властью, закрепив свой статус с помощью Конституции и за счёт разбухания.
Марксизм, во-первых, настолько сложная наука, что, по мнению Ленина, через полвека после появления «Капитала» никто из марксистов Маркса не понимал. А после смерти Ленина его как никто не понял до сих пор ни в бывшем СССР, ни в Европе. Поэтому правящая марксистская партия не может состоять из миллионов членов. Она обязана быть в меньшинстве в Советах депутатов, в профсоюзах и во всех других общественных организациях, чтобы вести за собой за счёт авторитета, а не монополии на власть. И у неё должна быть оппозиция, способная на выборах прийти к легитимной власти. Иначе она обязательно погубит сама себя. Иного эффективного механизма контроля над правящей партией, кроме контроля со стороны оппозиционной (оппозиционных) партии, как показала историческая практика, не существует. И не стоит ссылаться на марксизм-ленинизм — в нём нет запрета многопартийности в классовом обществе. А в бесклассовом не будет политических партий.
Понятно удивление очередного генсека Андропова Ю. В., когда он понял, что КПСС руководит страной методом проб и ошибок, так как не владеет теорией и не знает общества, которым руководит. Но при своей эрудиции и культуре он должен был понять это гораздо раньше. В этом случае он знал бы, что такое социализм — ступень, на которой уровень цивилизованности очень высок, и главной задачей является освобождение рабочего класса от пут исполнителя, от труда-работы. Иными словами, рабочие коллективы госпредприятий должны быть такими же цивилизованными кооператорами, как колхозники в колхозах, где им не мешают, а умно помогают работники райкомов правящей партии.
Замечу, что экономическая реформа, проводимая членом Политбюро, Председателем Совета министров СССР Косыгиным, принесла стране много полезного опыта. Её свернули решением ЦК КПСС, а не Верховного Совета СССР по его инициативе. Не потому, что Реформа якобы тянула общество назад, а потому, что она подрывала прямую власть ЦК и его Политбюро.
Если бы Советский Союз к 1950 году стал социалистическим государством, то его главной проблемой во внутренней политике стала бы задача, поставленная Сталиным в его работе «Экономические проблемы социализма», тогда как проблемы, мучающие безответственных идеологов, остались бы в прошлом. Не стыдно ли марксисту твердить о незрелости рабочего класса в СССР в конце победоносной послевоенной пятилетки?
При социализме не могут существовать целые слои людей, не желающих работать, а в изоляции не может находиться полтора миллиона преступников: им просто неоткуда там взяться. Если общество, стремящееся к свободе, необоснованно лишает свободы миллион своих граждан, то оно само подрывает собственные основы и никогда истинную свободу не установит. Принудительный труд-работа никого не способен исправить, напротив, является школой для пополнения рядов рвачей, несунов, пьющих в рабочее время, тунеядцев и нарушителей закона.
Опыт Коммуны им. Ф. Э. Дзержинского, МНТК и его подсобного хозяйства — бывшего «лежачего» колхоза, опыт колхоза «Рассвет» в Белоруссии; целинного совхоза, уничтоженного республиканским минсельхозом среди лета за то, что он сохранил посевы при страшной засухе на фоне их полной гибели во всей республике; и опыт хозрасчётной бригады строителей, собранной при отсутствии свободных рук в молодом северном городе, а также опыт Калужского турбинного завода и станкостроительного в городе Горький и многие другие примеры из жизни неопровержимо доказывают, что крушение СССР было следствием не социализма, как нас убеждают либералы, а, наоборот, его отсутствия. Вожди КПСС потеряли теорию социализма, вот в чём дело!
Нормативизация производства и преодоление отчуждения
Рассмотрим вкратце теорию нормативизации производства, предложенную системщиком по профессии Сократом Платоновым. Рабочий коллектив начинает работать как кооператив в рамках научно подготовленного комплекса государственных обязательных нормативов, в том числе норматива цены конечной продукции и норматива численности коллектива. Норматив цены, по которой коллектив должен поставлять государству заказанное, устанавливается на несколько ближайших лет. Поскольку разница между нормативной ценой и себестоимостью поступит в полное распоряжение трудового коллектива, он крайне заинтересован в снижении себестоимости как рачительный хозяин. При условии соблюдения нормативов экономия за счёт роста производительности труда обогащает коллектив лучше всякой прибыли. Заказ выполнен полностью, сэкономленные деньги можно расходовать по коллективному решению.
Но так как рост производительности труда снижает потребность в рабочей силе, чтобы сохранить численность коллектива, можно увеличить объём производства основной продукции. Можно наладить производство иной продукции, нужной городу. Организовать подсобное хозяйство. Сократить продолжительность рабочего дня, рабочей недели. Увеличить длину оплачиваемого отпуска.
И это далеко не все следствия перехода от труда-работы к труду-заботе. Требования к заводчанам-коммунистам, членам правящей партии, резко возрастают и снизу, и сверху, а отсутствие всяких привилегий препятствует наплыву в партийные ряды ради выгоды. Поэтому на выборах в ГК (РК) заводские коммунисты на открытом партсобрании выдвинут в качестве кандидатов лучших из своей среды. Этот процесс продолжится при формировании всех партийных органов, вплоть до ЦК и Политбюро. А право отзыва не позволит управлять процессом выдвижения кандидатов сверху. Те же критерии будут действовать при выборах в органы Советской власти.
Партия объективно является новым субъектом истории, от работы которого в стране зависит буквально всё. И коммунисты обязаны это понимать. Тогда никто не сможет погубить ни Партию, ни руководимое ею государство. Если научно обоснованная система управления со стороны рабочего класса функционирует правильно, то идёт исторический процесс отмирания государства как аппарата принуждения. Но не общественной власти, которая, напротив, крепнет за счёт роста поддержки народа. Рабочий класс, организованный в правящую партию, забирает у министерств функцию распределения, никак при этом не покушаясь на саму структуру власти, которая лишь крепнет.
Что касается отчуждённых товарно-денежных отношений, то их очередь настанет после завершения перехода на работу в условиях норматизации производства. Трудовые коллективы госпредприятий станут товаропроизводящими и вступят друг с другом в отношения обмена посредством денег, которые будут поступать на их счета в госбанке. Постепенно возникнет единый народно-хозяйственный комплекс (страна-фабрика), в котором товарно-денежные отношения станут излишними. Фаза социализма исчерпает себя, и общество поднимется на первую ступень коммунизма с распределением по разумным потребностям.
На второй ступени на смену централизованному аппарату придёт общественное самоуправление. На третьей — исчезнет само понятие частной собственности. Последняя фаза коммунизма — это потеря значения догматических отношений родства, ритуальности и даже отказ от жестких стереотипов поведения. Общество вступит в эпоху полной свободы людей от всего, что её ограничивает. Но не ради хаоса и безделья, а ради совместного творчества в свободно избранном направлении. При сохранении полной свободы это направление можно будет менять.
Социализм — это совсем не общество, живущее по принципу: «Кто не работает, тот не ест». При социализме работать будут все, за редким исключением. А исключения только подтверждают правило. Поэтому, если в обществе есть тысячи и тысячи сознательных отщепенцев, уклоняющихся от общественной пользы, это не социализм. В лучшем случае — социальное государство. Но и в таком обществе нельзя обесценивать человеческое достоинство.
В пьесе Горького «Мещане» рабочий Нил говорит мещанину: «Хозяин тот, кто трудится и не ест чужого». Правильно говорит: именно хозяин, а не экономический раб, вкалывающий на хозяина, кто бы он ни был.
Л. С.