Человек как порождение природы — это примат, социальное, всеядное животное, в силу обладания разумом ставшее вершиной пищевой цепи, в которую в качестве добычи попадают и сами люди. Людские стада конкурировали между собой за более обильные пастбища. Читая Библию, нельзя не поражаться сегодня беспощадной жестокости «богоизбранного» народа, уничтожавшего встреченные народности на пути в Палестину.
Но и все другие этносы не заморачивались гуманизмом в погоне за пространством и материальными ресурсами. Насилие было и до сих пор остается повивальной бабкой истории. Человек, наделенный природой способностью накапливать и передавать приобретенный опыт, что в тысячи раз ускорило его эволюцию, в процессе жизнедеятельности перешёл от собирательства к изготовлению орудий труда, что положило начало самоотчуждению от своего понятия: ЧЕЛОВЕК — разумное, гуманное, свободное и потенциально универсальное в своей жизнедеятельности дитя природы.
«Нынешний человек, — утверждает Маркс, — есть комплекс всех общественных отношений». Вглядываясь в даль прошедших тысячелетий, мы видим там начальную ступень, на которой никаких общественных отношений не было. Члены стада жили сами по себе, как копытные животные. Они знали всё, что и все другие члены стада, и были равны в нём друг другу в умениях и навыках.
То есть в архаическом способе производства (СП) свобода каждого была условием свободы всех.
Но разум возник как аналог рогов и копыт у травоядных, клыков и когтей — у хищников. Живая природа есть пищевая цепь. Человек стал её вершиной, а насилие в ходе углубления самоотчуждения от свободы и разносторонности стало повивальной бабкой истории.
Архаический способ производства (СП) закономерно сменился ещё неустойчивым первично-коллективным. Коллективизм вместо аморфной стадности возник как следствие усложнения орудийной деятельности и общественного разделения труда. На этой ступени, подчиняясь естественной необходимости, взаимодействовали уже не просто люди, а мужчины и женщины, дети, а также наставники и ученики. И учили не всему подряд, а отдельным умениям: изготовить орудие труда, охотиться, отличать съедобное от ядовитого, добывать и хранить огонь, выделывать шкуру, шить одежду. Начался процесс отказа от свободы каждого и всех.
Учили методом показа и многократного повторения до превращения умения в жёсткий ритуал, фактически в условный рефлекс. Односторонность в обмене с природой не способствовала умению думать правильно, т. е. диалектично. Девяносто девять процентов людей на Земле и сегодня думать так не умеют, что прекрасно видно при чтении многих статей в нашем «Альманахе». Но зато разделение труда увеличивало власть общества над природой. Сегодня она стала такой, что грозит природе уничтожением вместе с обществом.
Неудивительно поэтому, что технический прогресс сопровождался регрессом личности и усложнением понятия «сущность человека». Итог таков, что бомж, с одной стороны, так же не прост, как академик А. Сахаров, но академик столь же односторонен в своём мышлении, как любой бомж. И как многие участники «Альманаха», не понимающие разницы между научной теорией и оторванной от неё идеологией.
Наука имеет дело со строго установленными фактами. Идеологи — приверженцы одного из общественных идеалов в отрыве от «дорожной карты» к нему. Только марксизм соединяет оба идеала в одно целое. Диктатура пролетариата, с одной стороны, устанавливает идеал социальной справедливости и равенства как цель, а с другой — освобождает людей от цепей частной собственности для творчества как образа жизни в коллективе. Влияние здорового коллектива на личную жизнь каждого таково, что помогает устранять конфликты без всякого унизительного вмешательства в личную жизнь.
Тут ещё раз стоит вспомнить об организации жизни в коммуне им. Дзержинского. Бывшие падшие юноши и девушки в коммуне как бы забыли о своём прошлом. Их отношения между собой, в т. ч. между полами были целомудренны, человечны. Они, конечно, влюблялись друг в друга, но не скрывали в парах своих симпатий в атмосфере деликатной благожелательности коллектива, будучи уверенными, что при выпуске, если захотят создать семью, получат всё необходимое для семейной жизни.
Или вспомним о практике великого нашего современника В. А. Сухомлинского. Он не копировал А. С. Макаренко, так как убедился, что его опыт неприменим целиком в жизни сельской школы. Но влияние его на родителей было таким, что у детей родители были образцом для подражания. Все конфликты в отношениях между людьми возникают как следствие плохого воспитания, а не врождённых пороков. А хорошее воспитание может быть только в коллективе, через коллектив и для коллектива, когда труд есть не только работа, а забота об интересах коллектива как части общества. Так что необходимость в семейных психологах — это свидетельство того, что общество нездорово. Лечить надо его, а семье можно только прийти на помощь, не особо надеясь, что она сама по себе будет полезной.
Что касается «спиритизма» с помощью ИИ, то при всей его мощи в сборе и переработке информации он не может воплотиться во внутренний мир живого человека и поэтому будет страдать «флюсом односторонности». И неудивительно поэтому, что она отражается на его персонажах. Даже на «духе» такого диалектика, как В. И. Ленин. Обсуждая тему осуществления «Программы победы», «дух» Ленина, как и Сталина с Троцким, забывает указать на главное условие претворения в жизнь «Программы победы» КПРФ — на необходимость завоевания ею такого влияния на власть, которое уже нельзя игнорировать. Дело здесь не столько в численности фракции КПРФ, сколько в степени активности её избирателей на всех этапах избирательной кампании и после выборов.
Сознательная активность электората должна принять форму революционной ситуации в стране, при которой власти будет дано понять, что низы — большинство списочного состава избирателей — не хотят жить по её правилам и не позволят ни обмана, ни насилия над собой. Тогда даже при простом большинстве в Госдуме можно добиваться очень многого.
Если общественное бытие определяет сознание людей, то люди, желающие изменить это бытие, могут повести за собой поверившие в себя народные массы. И для этого в России сложились благоприятные условия. В ней сохранилась влиятельная и неплохо организованная марксистско-ленинская компартия — КПРФ, которая прочно удерживает за собой второе место в Госдуме, опираясь на поддержку более 10 млн избирателей.
В России все опросы показывают преобладание и рост симпатий к социализму. Неумная, недальновидная русофобская политика коллективного Запада в этих условиях вынудила власть повернуться к союзу с КНР, СРВ, КНДР, Кубой и другими странами, и создать все более привлекательный для Глобального Юга союз БРИКС. А наличие у России и Китая очень мощного и надёжного ракетно-ядерного щита делает самоубийственным применение блоком НАТО ядерного оружия.
Что представляет собой коллективный Запад? К сожалению, его экономическое и военное могущество опирается на поддержку большей части рабочего класса, сосредоточенного в основном на предприятиях ВПК или крупнейших предприятиях станкостроения, машиностроения, а также в технологических центрах типа Кремниевой долины. Здесь рабочие получают до 70% цены готовой продукции и ведут буржуазный образ жизни. Финансовый капитал сумел такой политикой лишить рабочий класс стран Запада способности мыслить как «класс для себя» и вынудил его проводить буржуазную, полуфашистскую или просто фашистскую политику. И пока это так, надежды на революции в этих странах быть не может. А экспорт революции со стороны невозможен и не нужен.
Поэтому единственный путь к миру во всем мире (у КПК это формулируется как «Сообщество единой судьбы человечества») — это дать понять финансовой элите Запада, что победа над Россией, Китаем и Индией на поле боя невозможна, а также убедить её в том, что соцстраны не собираются экспортировать революцию к ним, но и не допустят экспорта «демократии» с их стороны. Так что у них есть перспектива самосохранения, пока есть поддержка рабочего класса. Не нам учить властвующую финансовую элиту тактике их выживания, но мы должны избавиться от своих иллюзий. Ведь если им невозможно идти вперёд, так как они уже в тупике, то они могут повести общество назад — к сословной ступени. Вспомним о пожизненном найме, при котором владельцы средств производства превращаются в феодалов, а рабочие — в нового вида крепостных, благодарных барину за его милости: за постоянную работу, приличную зарплату и вседозволенность в быту.
И на самом деле, зачем нам с ними воевать, грозить неизбежным исчезновением, пытаться, как Че Гевара, экспортировать к ним революцию? Если тамошний рабочий класс её не хочет, то её не доставить к ним ни контрабандой, ни военной силой. Надо, наоборот, предложить им выгодный бизнес по совместному решению назревших глобальных проблем: экологии, голода, нищеты и бедности, невежества, отсталости в экономике и т. д. и т. п. И пусть идут своим путем, а история покажет, кто прав.
Предыстория — эпоха дегуманизации общества в царстве естественной необходимости — подошла к своему концу, к самоотрицанию, но глупо рассчитывать, что она кончится сама собой. Этот ходячий и кусачий труп необходимо похоронить, но только тогда, когда он сгниёт сам. То есть когда разница между нормальной, вполне человеческой и всё более привлекательной жизнью людей в мире победившего социализма и всё более поганой в их «свободном от нормальности» мире станет так наглядна, что их мир просто рухнет.
Л. С.