Уважаемый Сергей Мышенков, большое вам спасибо за эту вашу статью, благодаря которой я получил ответ на вопрос, возникший у меня много лет назад. С октября 1961 года до сентября 1970 года я работал слесарем на московском заводе «Фрезер». Там же в заводской газете с тем же названием главным редактором был Миша Пушин. Он жил в соседнем доме, учился на класс старше меня в школе 453, после её окончания поступил на вечернее отделений факультета журналистики МГУ и возглавил эту газету.

Из истории мы знаем, что Александр Сергеевич Пушкин помог известному актёру Щепкину преодолеть «боязнь чистого листа» при написании мемуаров. Он взял лист бумаги и написал несколько строк: я родился тогда-то и там-то, и передал лист ему, артист продолжил, так эти воспоминания были написаны и изданы.

Забавным образом, но почти такой же приём друг Миша прокрутил и со мной. Ему в свежий номер был нужен отклик заводских рабочих на попытку тогдашних властей США перенести огонь войны против социалистического Вьетнама на Камбоджу и Лаос. А я ему попался под руки на территории завода, он меня завёл к себе в редакцию, посадил за стол, дал карандаш и лист бумаги, предложил написать отклик и ушёл куда-то по своим делам, но дверь комнаты закрыл за собой на ключ. Вот так и пришлось написать, но большого труда не составило, поскольку международной тематикой я интересовался. Мой отклик Мишу удовлетворил, и он таки появился в свежем номере, а я стал внештатным автором, это авторство мне открыло дорогу к поступлению на любимый факультет, и я сформировался как гуманитарий.

Так вот однажды все эти 16 пунктов памятки вождя в его приёмной в СовНарКоме без авторских комментариев Сергея Мышенкова Миша выставил в газете. Честно говоря, я был просто поражён: я с удовольствием читал и перечитывал произведения Ильича, но мне ни разу текст этой памятки не попадался на глаза. Естественно, что, при личной встрече, я у Миши поинтересовался, откуда, из какого тома ПСС, он её взял? Однако он, сославшись на занятость, сказал, что расскажет позже, но добавил, что эта публикация вызвала недовольство заводского начальства, включая секретаря (освобождённого!) заводской ячейки КПСС. Этот факт меня тоже озадачил, но и его мой друг разъяснять мне не стал: мол, со временем сам всё поймёшь, ну, а если не догадаюсь, то он мне разъяснит. Нет, не разъяснил: вскоре ради экономии бумаги, газету заменили передачей по заводскому радио, к тому же Миша женился и переехал в другой район Москвы.

Больше я его не встречал, но загадку разгадал после того, как узнал, что начальствующий персонал получал премии за экономию фонда заработной платы, т.е. чем меньше каждый рабочий получал за свой труд по окладу или зарабатывал на сделке, но планы выполняли, то мастер и, к примеру, мой механик, большую премию получал. Т.е. вся управленческая команда, выступала в качестве сплочённой путём корпоративной солидарности части коллектива, имеющей свои эгоистические, повышения уровня личных зарплат, цели. Так вот они были заинтересованы в том, чтобы простые работяги трудились по принципу: делай то, что я тебе прикажу! А ленинская памятка укрепляла у рабочего чувство собственного достоинства и стимулировала желание защищать свои имущественные интересы. Ленин начальству был не нужен, они его и отодвинули в сторону, а сами, между тем, выродились и сформировались в новый эксплуататорский класс, который был заинтересован в сломе социализма.

Небезызвестный журналист Виталий Третьяков в беседе с главным редактором «Радио Москвы» заявил, что советские люди пытались построить такое общество, которое вообще построить невозможно. Во время учёбы на факультете журналистики МГУ он не только не платил за учёбу, но ещё и стипендию получал, производственную практику проходил не только в Москве, но и в Узбекистане, по студенческому обмену побывал в Польше, о чём рассказал в своих воспоминаниях «Журфак». Но так и не понял, что в тот, 1971 год, мы уже жили как бы при коммунизме. В своих публикациях или выступлениях он любит несколько покрасоваться: «Своих студентов я учу тому-то и тому-то!» Он моложе меня на восемь лет, поэтому мне очень хочется спросить: «Чему же хорошему ты можешь их научить, если сам путаешься в трёх соснах и не видел скрытые опасности?»