П.А.БЕЛЫХ.

                            ПРЫЖОК В БУДУЩЕЕ

                      Научно-фантастическая повесть.

                    «Для меня вопрос стоит так: либо будет

     всепланетное коммунистическое общество,
                 либо не будет никого, а будет песок и пыль

                         на мертвой планете».
                                               Иван Антонович Ефремов

               

ОТ АВТОРА

В последнее время появилось много всякого рода политологов и высокооплачиваемых пропагандистов, которые всячески пытаются убедить людей, что коммунизм — это утопия, что построить коммунистическое общество невозможно в силу эгоистической природы человека.

Когда мы обсуждали эту проблему с моей соратницей по Левому Фронту Юлией Лысак, то она предложила написать книгу, в которой представить образ коммунистического будущего, как вполне реального человеческого общества.

Поскольку я прожил полжизни в стране, которая строила коммунизм, стремилась к нему, то и взялся за эту работу.

Насколько мне это удалось, пусть судит внимательный, заинтересованный читатель.

Глава 1. В антикварной лавке.

Ранним апрельским утром в дверь антикварной лавки, где за стойкой скучал её хозяин Семен Семенович Барышников, стремительно вошла — буквально влетела молодая женщина и стала быстро осматривать содержимое.

Семен Семенович оживился, его намётанный глаз подсказывал, что женщина пришла не просто поглазеть на диковинки, а с явным намерением что-нибудь купить.

— Чем интересуетесь? Скажите. Вместе найдем гораздо быстрее, а может из запасников что-то отыщется.

— Спасибо! Наверное, так и в самом деле будет лучше. Хочу купить на день рождения товарищу какую-нибудь оригинальную ретро штуковинку по разумной цене.

— О-о-о! Похоже Вы очень удачно зашли, мне как раз вчера принесли на продажу сувенирный граммофончик, такой симпатичный и коробочка красивая — как раз для подарка.

Глаза у посетительницы загорелись: «Неужели так быстро удастся приобрести подходящий подарок?»

Семен Семеныч достал из ящика, который располагался под кассовым аппаратом небольшую красиво раскрашенную и перевязанную алой шелковой лентой картонную коробку. Поставил её на прилавок и потянул за концы ленточки. Бантик легко развязался, хозяин аккуратно достал из коробки диковинку, которая оказалась миниатюрной копией старинного граммофона. Все детали были выполнены с предельной точностью: граммофонная труба блестела, маленькая пластинка лежала на опорном диске, острая игла была готова опуститься на пластинку.

 — Какая красотулька! — Воскликнула Ирина. — А нельзя-ли покрутить ручку заведения пружины?

— Ещё не пробовал, — признался Семен Семеныч и стал осторожно крутить ручку. Как только он почувствовал, что стало возрастать сопротивление вращению, так он сразу отпустил ручку и передвинул рычажок, находившийся рядом с краем пластинки, и пластинка начала вращаться. Ещё одно аккуратное движение и иголка плавно опустилась на пластинку. Совершенно неожиданно и, в тоже время, вполне предсказуемо из граммофонной трубы донесся голос Вертинского, который напевал свою, некогда очень популярную песенку: «В банановом, лимонном Сингапуре-пуре-пуре…». Эта музыка произвела странное воздействие на слушателей: окружающая обстановка стала расплываться, погружаться в сгущающийся туман, глаза закрылись и продавец с покупательницей заснули странным сном.

Глава 2. Пробуждение.

На тротуаре широкой ровной улицы стояли двое: пожилой мужчина лет семидесяти в поношенном костюме коричневого цвета и молодая женщина лет сорока в нарядной одежде и с удивлением оглядывались по сторонам, явно стараясь понять, куда же они попали. По улице бесшумно скользили машины, послушно останавливаясь перед пешеходным переходом, как только на него кто-то ставил свою ногу, немногочисленные прохожие не болтались без дела, а явно шли по каким-то своим делам, иногда с любопытством поглядывая на удивленную парочку. А двоим путешественникам было чему удивляться: покрытие дороги было в идеальном состоянии без трещин, ям и выбоин; газон между дорогой и тротуаром ровно подстрижен, а кусты цветущих роз радовали глаз. Тротуар поражал своей чистотой: никаких брошенных окурков или пакетиков из-под чипсов, во всём было видно стремление к чистоте и порядку.

Ровный ряд домов оригинальной архитектуры утопал в зелени грамотно подстриженных деревьев и кустарников.

Двое удивленных продолжали бы с интересом разглядывать место, в котором они так неожиданно оказались, если бы к ним не подкатил робот, приветливо помаргивая разноцветными огоньками.

— Здравствуйте уважаемые гости города Электросталь! Вас приветствует гид Вася! Чем я могу быть вам полезен?

— Не может быть! — Воскликнула Ирина, — да мы сами из Электростали, но она выглядит совсем по-другому.

— Когда Электросталь называлась городом металлургов и машиностроителей, тогда она и в самом деле выглядела по-другому, а сейчас Электросталь — это город ученых, любителей искусства, учителей и учеников, физкультурников, специалистов по чистоте и озеленению, а так же работников самых разных нужных людям для комфортной жизни профессий.

Семен Семеныч с тоской и озлоблением подумал: «Проклятая безделушка! Из-за нее я попал черте куда, а ведь я даже не успел закрыть лавку. Всё пропало! Всю жизнь копил, от бандитов защищал, чиновникам отстегивал, а теперь все растащат и концов не найдешь…».

Ирина, наоборот, была в полном восторге и горела желанием узнать о новой Электростали как можно больше.

— В каком же году вы покинули Электросталь, что не можете её узнать? — Спросил робот.

 — Да уж я-то этот год и день не забуду до самой смерти, — буркнул Семен Семеныч, — 11 мая 2024 года, и почему я не сделал его выходным, старый дурак!

 — Рад приветствовать вас в Электростали 2224 года! — радостно воскликнул робот Вася, — у нас гостям всегда рады, а таким редким в особенности.

 — И где же нам будут особенно рады? — С иронией и изрядной долей любопытства спросила Ирина.

 — В Электростальском филиале Института Истории, но сначала я предложу вам посетить ближайший туалет, чтобы дорога была легкой.

 — А мне и не хочется! — резко отреагировала Ирина.

 — Но Семену Семеновичу нужно, — спокойно ответил Вася.

 — Да откуда ты знаешь? Я же ничего не говорил, — с удивлением, но недовольно спросил старик.

 — А у меня установлена программа чтения мыслей, чтобы успеть оказать первую помощь человеку, который по какой-то причине не может говорить.

Такой ответ не очень понравился Семен Семенычу, который предпочитал хранить свои мысли в тайне, но он понимал, что вынужден подчиниться обстоятельствам.

За разговорами наши путники не заметили, как оказались перед скромным одноэтажным домиком, с двумя дверьми, на которых виднелись знакомые с детства буквы М и Ж. Семен Семеныч без лишних разговоров направился к двери с буквой М, которая плавно открылась при его приближении и так же закрылась после его входа. Ирина же осталась стоять в раздумье, не зная как лучше поступить.

Раздумье прервал робот, который предложил войти:

 — Там у Вас будет возможность посмотреться в большое зеркало, например.

«А почему бы и нет?» — подумала Ирина и отправилась к двери с буквой Ж. Через несколько минут из туалета показался Семен Семеныч по-прежнему чем-то недовольный, но заметно повеселевший.

 — И далеко-ли идти до вашего Института Истории? — спросил он у робота.

 — Судя по вашей походке, это займет где-то около часа, если идти пешком, но можно вызвать такси и тогда доедем за 5 минут.

 «Такси оно бы хорошо, но у меня денег совсем чуть-чуть, главная сумма осталась в кассе. А Ирина вряд-ли согласится платить за двоих, для нее и пройтись совсем не трудно», — подумал Семен Семеныч и настроение у него начало портиться.

 — Зря вы так беспокоитесь, — заговорил робот, — такси бесплатное, все зависит только от вашего выбора способа передвижения.

 Семен Семеныч сначала огорчился оттого, что забыл про способность робота читать мысли, но возможность проехать на такси бесплатно привела его в более благодушное настроение. Оставалось только дождаться появления Ирины.

 — Что можно так долго делать в туалете? — начал уже ворчать Семен Семеныч. — То ей не надо, а как зашла, так теперь клещами не вытащишь.

 Ирина тем временем, покрутившись перед зеркалом, решила осмотреться. Стерильная чистота везде, прямо как в операционной хирургического отделения, привела ее в состояние восторга. Во всем был виден порядок и стремление создать максимальное удобство для посетителей. Особенно ей понравилась регулировка температуры воды в умывальнике: на стене над каждым краном была полоска с рядом цифр, обозначающих температуру воды, к какой цифре прикоснешься, такая вода и начинает литься из крана, когда к нему подносишь руки. Ирина опробовала эту систему и осталась вполне довольна быстрой сменой холодной воды на теплую, а потом и на горячую. Вытерев руки одноразовым бумажным полотенцем, Ирина решительно направилась к двери горя желанием знакомиться с новой жизнью.

 Как только Ирина подошла, Семен Семеныч решил взять инициативу в свои руки и решительно заявил, что сейчас они поедут в Институт Истории на такси — ему очень не хотелось идти туда пешком.

 — Нам надо будет идти к дороге и ловить свободное такси? — спросил он у робота Васи.

 — А зачем его ловить? — последовал ответ.- Сейчас я его вызову, и пока мы идем к дороге, оно и подъедет.

Так и случилось. Когда они вышли к дороге, там уже стояла небольшая машина, которая гостеприимно открыла двери, как только они приблизились. Робот ловко забрался на сиденье, где раньше обычно сидел водитель, Ирина села спереди, чтобы лучше видеть всё, что встретится на пути, а Семен Семеныч комфортно расположился сзади. Двери плавно соскользнули на свои места и машина легко тронулась с места и стала быстро набирать скорость.

Глава 3. Институт истории.

       Поездка длилась совсем недолго. Машина ехала быстро, практически без остановок, Ирина успела разглядеть только разнообразные автомобили мчащиеся по встречной полосе и разноплановые красивые дома, расположенные по обе стороны прямой улицы. Семен Семеныч просто отдыхал, сидя в удобном кресле, и был даже огорчен, что так быстро приходится покидать насиженное место.
      Авто остановилось перед строгим трехэтажным зданием, двери бесшумно скользнули вверх. Робот первым выбрался из машины и предложил попутчикам последовать его примеру. Как только наши путешественники направились к дверям института, как тут же увидели молодого мужчину в строгом костюме, спускающегося к ним по ступенькам лестницы.
    — Рад приветствовать дорогих гостей! Зовут меня Николай Степанович Шабакин, я — историк, специалист по истории Земли конца 20-го, начала 21-го веков. С кем же мне повезло встретиться на этот раз?
    — Семен Семенович Барышников — бывший владелец антикварной лавки, — проговорил с некоторым вызовом старичок.
    — Почему же бывший? Вы не хотите вернуться к себе домой?
    — А разве такое возможно?! — встрепенулся Семен Семеныч.
    — Почему бы и нет? Раз есть возможность переместиться сюда, то почему бы и не быть возможности вернуться обратно? Об этом мы с вами переговорим чуть попозже, а пока я хочу узнать имя вашей милой спутницы.

      — Ирина Петрова — врач-педиатр электростальской детской поликлиники.

      — А как Вас по отчеству?

      — Меня можно и без отчества, — несколько кокетливо ответила Ирина.

      — Тоже неплохо, — улыбнулся Николай Степанович, обернулся к роботу и сказал: Спасибо, Вася! Теперь я беру на себя шефство над нашими гостями, а ты можешь возвращаться к своим столь важным делам.

Робот Вася мигнул на прощание целой гирляндой разноцветных огоньков и покатил по одному ему известному маршруту.

    — В старинных русских сказках часто встречается такой эпизод, — обратился историк к своим собеседникам, — когда путник входил в какой-нибудь дом, а хозяева его начинали расспрашивать, то он говорил в ответ: «Вы меня сначала накормите, напоите, спать уложите, а потом уже я вам все расскажу». Следуя этой традиции, я предлагаю вам пойти пообедать.

     — Далеко-ли идти? — грустно спросил Семен Семеныч, который уже начал уставать от всех, неожиданно свалившихся, приключений, да и похоже, что артериальное давление подскочило — молоточки в висках напоминали о необходимости отдыха.

Ирине обедать еще не хотелось, но было любопытно попробовать еду будущего.

— Наша институтская столовая здесь на первом этаже, так что идти совсем близко, — успокоил старика Николай Степанович.

 Легко преодолев пять ступенек, гости и хозяин оказались перед дверью, створки которой привычно разъехались в стороны при их появлении. Вошли в просторное фойе, где было мягкое освещение и несколько столиков с креслами, за некоторыми из них сидели люди и увлеченно беседовали. Пройдя через фойе оказались в довольно большом светлом зале с разнообразными цветами на подоконниках. Историк подвел своих спутников к нише, где располагались в ряд несколько умывальников с уже привычными полосками для регулирования температуры воды.

 — А теперь пойдемте искать свободный стол, — предложил Николай Степанович, отправляя одноразовое полотенце в контейнер.

Примерно половина столов были заняты, за ними сидели люди, которые не спеша обедали, переговариваясь между собой. Семен Семеныч предложил сесть за столик в углу зала — ему уж очень не хотелось оказаться в центре зала в своем поношенном костюме, когда все кругом были одеты, что называется «с иголочки».

— А теперь выбирайте, что вам хочется на обед, — сказал историк, привычно касаясь пальцами квадратиков напротив каждого из блюд, перечисленных в меню, которое высветилось на поверхности стола напротив каждого из посетителей.

Ирина быстро выбрала себе первое, второе и третье, добавила любимый морковный салатик со сметаной и стала смотреть по сторонам. Стены столовой были расписаны на исторические мотивы. Стена напротив была посвящена истории Древней Греции. Слева на стене были картины из европейского Средневековья, справа над окнами и между ними располагались изображения из советского прошлого. За спиной у Ирины оказалась картина Древней Руси с крестьянами, идущими по полю за сохой и сеявшими рожь вручную, а рядом князья в блестящих доспехах со своими дружинами.

Семен Семенычу было не до стен, ему гораздо интересней было изучать меню. Заказал салат оливье — захотелось узнать: сильно ли он изменился, или остался таким же, как готовила его жена на каждый Новый год. Из первого выбрал рассольник — так давно уже его не пробовал, соскучился; на второе взял треску, приготовленную на пару с картофельным пюре — то, что доктор прописал при его гастрите; на третье заказал компот из абрикосов и обратился к историку:

— Николай Степанович, а мне бы хотелось к обеду по завету профессора Преображенского заказать рюмку водки, а лучше коньяка или виски. Почему у вас в меню их нет?

— Потому что медицина давно уже установила, что от алкоголя больше вреда, чем пользы, поэтому и нет. Однако не всем ещё удалось избавиться от этой пагубной привычки и они втихаря пьют лосьон «Огуречный», например, но, естественно, в меню столовой такого быть не может.

— Жаль, — огорченно сказал Семен Семеныч, — ну тогда у меня всё.

Историк нажал на красный кружок, под которым была надпись «Заказ сформирован», и предложил соседям по столу подождать минут пять.

Ирина продолжала увлеченно рассматривать картины, которые отличались тщательной проработкой всех деталей, а Семен Семеныча продолжал грызть вопрос: «Неужели они и в самом деле могут обходиться без вина и кое-чего покрепче?» Не выдержав, он все же спросил историка:

— Скажите, пожалуйста, неужели даже самогон никто сейчас не варит?

— Это вы в самую точку попали,- усмехнулся Николай Степанович. — Оказалось, что дело воспитания сознательного человека коммунистического общества гораздо трудней, чем построение материальной базы коммунизма. И правда, находятся еще желающие и самогон сварить, но их осталось совсем мало. Если они делают это по-тихому, никому не мешая, то соседи и коллеги особо не возражают: в конце-концов, каждый вправе распоряжаться своей жизнью, но если это создает проблемы в семье, с соседями или на работе, то всегда найдется авторитетный человек, который постарается убедить оступившегося отказаться от этой вредной привычки. Если же индивидуальные беседы не приносят результата, то приходится назначать товарищеский суд. Обычно воздействия коллектива бывает достаточно, практически никто не выдерживает бойкота со стороны товарищей, когда даже самые близкие друзья отказываются подавать руку при встрече.

Увлеченная разговором и рассматриванием картин наша компания не сразу заметила появления около их стола робота похожего на Васю, привезшего тележку с подносами. Первым среагировал историк, подошел к тележке, снял с нее поднос со своим обедом и поставил его на стол рядом со своим местом. Следом забрала свой обед с тележки Ирина, а потом еще и поставила поднос перед Семен Семенычем, который пребывал в какой-то задумчивости.

Ирине очень понравился морковный салатик: такой свежей и сочной моркови ей еще не попадалось, а сметана была не просто свежая, но и натуральная без всяких добавок. Решила в следующий раз взять две порции.

Семен Семенычу тоже весьма понравился салат «Оливье», напомнил тот самый, который готовила его жена, но в этом чувствовалась рука профессионала — настолько все было тщательно подобрано. Рассольник тоже был весьма хорош: все продукты в нем были подобраны гармонично, не перебивая, а дополняя вкус других. На краю тарелки с треской были насыпаны мелко нарезанные зеленый лук и укроп, которые очень удачно сочетались с рыбой.

Ирина покончила с обедом раньше своего попутчика и решила, воспользовавшись моментом, задать вопрос историку.

— Вот смотрю я на картину Древней Греции и досада берет: как же такая развитая цивилизация не смогла устоять под натиском варваров?

— Да, — вздохнул Николай Степанович, — мне и самому грустно становится, когда осознаю: сколько высокоразвитых цивилизаций рушилось из-за того, что неразумные правители не на то обращали внимание, заботились больше о своем комфорте и возвеличивании, чем о крепости того общества, которым им довелось управлять. Да что там далеко ходить, вспомним хотя бы развал Советского Союза. Казалось бы, крепчайшая страна, с передовой наукой, мощной промышленностью и отлаженностью всех структур общества и вдруг… Вот зачем спрашивается нужно было Брежневу так увлечься самонаграждением? Вроде бы человек с хорошим образованием, с огромным жизненным опытом, закаленный в боях и походах, но оказался не в состоянии понять, какой урон он наносит не только своему имиджу, но и авторитету всей партии этой своей страстью к орденам и медалькам. В годы его правления замечательный писатель Иван Ефремов в своем романе «Час Быка» напомнил о необходимости контроля за верховной властью со стороны трудового народа, но власти не прислушались к его предупреждению, а еще и заподозрили писателя в антисоветизме. А ведь Ефремов всего лишь повторил те мысли, которые Ленин настойчиво развивал в своих работах: «Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше меньше, да лучше». И вот это упрямое нежелание верховных руководителей прислушиваться к обоснованной критике при патологической страсти к собственному комфорту привело к тому, что к власти в стране пришел откровенный предатель по фамилии Горбачев. А вы говорите Древняя Греция?! Вот где произошла необъяснимая, с точки зрения здравого смысла, катастрофа.

Семен Семеныч давно уже покончил с обедом и тоже слушал историка, но вступать в разговор не стал, справедливо полагая, что на эту тему можно говорить очень долго, а ему после сытного обеда очень захотелось прилечь отдохнуть.

Николай Степанович заметил, что с обедом все справились и предложил переставить подносы на тележку, а самим двигаться дальше.

После того, как троица вышла на крыльцо, Семен Семеныч не выдержал и обратился к историку:

— Что-то я утомился, да и разморило меня после сытного обеда. Мне бы прилечь хотя бы на часок, а тогда уж и двигаться дальше.

— Нет проблем, — последовал ответ, — здесь в трехстах метрах наш гостевой домик, там у Вас будет одноместный номер, в котором Вам ни кто не помешает отдыхать.

Неширокий тротуар пролегал через скверик с ровно подстриженным газоном и цветущими кустами, грамотно сформированные деревья давали приятную тень и обещали прохладу в жаркий день. Дорожка привела к небольшому двухэтажному дому, который весьма органично смотрелся среди окружающей зелени. Николай Степанович провел гостей по коридору первого этажа и уверенно открыл дверь одного из номеров.

— Проходите Семен Семенович, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. В номере есть туалет и ванная; экран на случай, если станет скучно, то можете посмотреть что-нибудь — вот пульт для управления им. На столе помимо графина с питьевой водой и стаканами есть еще и электронное меню, как в столовой, но с расширенным ассортиментом: помимо еды можно заказать бритвенные принадлежности, косметику и другое.

Старик остался весьма доволен комнатой и выразил желание как можно скорее остаться одному и предаться отдыху. Историк с Ириной вышли из номера и дверь за ними бесшумно закрылась.

Семен Семеныч подошел к окну и наблюдал, как двое спустились по ступенькам и пошли по дорожке от дома. Убедившись, что они отошли достаточно далеко и не собираются возвращаться, он направился к столу и стал рассматривать меню. Просмотрев первую страницу, перелистнул на следующую и так листал, пока не увидел строчку с надписью «Бутерброд с черной (осетровой) икрой». «Закажу-ка я его, а лучше сразу три», — подумал Семеныч и сделал нужную отметку. После этого он перешел в следующий раздел под названием «Косметика» и стал искать там, поиск оказался успешным: лосьон «Огуречный» буквально ждал, что за ним придут. Заказ был сделан, оставалось подождать доставки. «А пока можно глянуть, что они сейчас смотрят по телевизору», — решил Семеныч и стал нажимать на кнопки пульта. Нашел какой-то фильм, но не успел вникнуть в происходящее, как над дверью запульсировал красный кружочек, и негромкий голос произнес: «Заказ выполнен, разрешите внести?»

— Заходи, чего уж там, — автоматически выпалил Семен Семеныч и уже без удивления наблюдал, как в комнату въехал очередной робот и поставил на стол две коробочки.

— Свободен! — скомандовал ему Семеныч, и робот послушно исчез за дверью.

В длинненькой коробочке оказались три аккуратно уложенных бутерброда, а в высоконькой был небольшой пузырек с лосьоном. Лосьон тут же был перелит в стакан и со словами: «За мое здоровье!» был сделан первый глоток. Приятное тепло стало разливаться по телу, а за ним пришла очередь и первому бутерброду. Бутерброд оказался отменного качества и захотелось сделать еще глоток, еще бутерброд… Довольно быстро покончив с заказом старичок отнес коробки и пустой пузырек в туалет, где нашел емкость для мусора. После такого угощения смотреть уже ничего не хотелось, глаза слипались.

Семен Семеныч выключил телевизор, улегся на кровать и быстро заснул.

Глава 4. Детская поликлиника.

Когда историк и Ирина вышли из гостевого домика, то сразу решили определиться с объектом посещения.

— Что же Вам хочется посмотреть в первую очередь?

— Для меня будет очень интересно увидеть, как сейчас организована работа детской поликлиники, а Семенычу вряд-ли это нужно, поэтому он не обидится, если мы без него совершим такую экскурсию.

— Тогда выбирайте способ перемещения: можно пешком — я знаю короткую дорогу дворами наискосок, это займет минут 15; можно вызвать такси и тогда мы будем у поликлиники через 5 минут; если поехать на автобусе, то будем на месте через 10.

— Я бы пешком прошлась, хочется проветриться и немного успокоиться от массы впечатлений, которые свалились на нас так неожиданно.

Привычно миновали сквер, перешли улицу по подземному переходу и оказались во дворах. Снова радовали глаз чистота и ухоженность во всем, ровные подстриженные газоны, клумбы с разнообразием цветов и оригинально оформленные в каждом дворе, аккуратно подстриженные кустарники и пышные кроны деревьев — все выглядело естественно и рационально. Среди этого буйства зелени гармонично смотрелись детские площадки, на которых кто-то копался в песочнице, а самые непоседы скатывались с горки и тут же устремлялись на карусель.

Увлеченная рассматриванием любовно обустроенных дворов, Ирина даже не сразу поняла, чего же ей в этих дворах не хватает, но тут ее осенило:

— А где же личные легковые автомобили жильцов этих домов? Почему их совсем не видно?

— А зачем они жильцам? — Вопросом на вопрос ответил Николай Степанович. — Большинство людей живут недалеко от своей работы и предпочитают на работу ходить пешком или на велосипеде, а кому добираться подальше, тот едет на автобусе или на такси — кому как удобней. Зато дворы освободились, больше простора стало для людей.

— Это хорошо, когда работа рядом с домом, гораздо больше времени и сил останется для домашних дел, а что делать, если рядом с домом нет подходящей работы? У нас, например, многие ездят на работу в Москву, поскольку там зарплаты выше, условия для работы лучше.

— В нашем коммунистическом обществе зарплаты никому не нужны — каждый и так получает то, что ему нужно. Условия для работы везде одинаковы, а если человек не тратит много времени и сил на дорогу до работы, так он и работает лучше, эффективней. Если же человек получает работу где-то очень далеко от дома, то получает жилье там, и снова недалеко от работы. С переездом проблем никаких: если раньше люди везли с собой мебель, бытовую технику и прочее, то сейчас в этом нет нужды. На новом месте работник получает квартиру с набором мебели и бытовой техники, а со временем может заменить-обновить и то, и другое.

Ирине стало немного завидно: она и сама хотела бы переехать в местность с более теплым климатом, но когда понимала, с какими трудностями ей придется столкнуться, то желание переехать пропадало. Спросила же она о другом:

— Стало быть вам все-таки удалось построить коммунистическое общество? А то у нас многие сомневались в такой возможности.

— Удалось, хотя и с огромными трудностями, преодолевая жесткое сопротивление со стороны богачей-эксплуататоров и инерцию массы населения. Поразительно, но даже часть высокообразованных людей не верила в возможность построения коммунизма и оправдывала свое неверие самыми нелепыми доводами. Изучал я как-то подшивку газеты «Советская Россия» за 90-е годы 20-го века и наткнулся на статью довольно известного философа Александра Зиновьева, в которой он аргументированно объяснял насколько социализм лучше во всех отношениях капитализма и что необходимо осуществить возврат к социализму. Но при этом он утверждал, что социализм построить можно, а коммунизм нельзя, поскольку невозможно выполнить главное условие: «От каждого по способностям, каждому — по потребностям». «А может у меня потребность насиловать молоденьких девочек?» — вопрошал философ в этой статье, — «Разве при коммунизме мне обеспечат такую потребность?» Мне стало даже плохо от таких слов, как будто кто-то ударил меня пыльным мешком из-за угла, и я долго приходил в себя, не понимая, как мог философ докатиться до такого бреда. «Не может быть у разумного психически здорового мужчины таких потребностей!» — кричало все мое существо. Но все-таки мы построили коммунизм, хотя и понимаем, что он еще несовершенен, знаем, что нужно изменять и совершенствовать, но как известно: пределов совершенствованию нет.

Так незаметно за разговорами подошли к трехэтажному зданию, которое отличалось от соседних только более широкими окнами и рисунками на стенах, иллюстрирующими детские сказки. С крыльца скатывался Колобок, а вслед ему удивленно смотрели Дед и Баба; на крыше сидел Карлсон, беспечно свесив свои толстенькие ножки… Вошли в фойе, Ирина привычно стала искать глазами регистратуру, но обнаружила только большое зеркало с одной стороны, и электронное табло с перечнем кабинетов и фамилиями врачей, ведущих прием в это время.

— А где же регистратура? — не выдержала и спросила Ирина.

— А зачем она нужна? — снова вопросом на вопрос ответил историк. — А уж как они обходятся без регистратуры, об этом вам лучше ответит заведующая поликлиникой, которой, думаю, самой будет интересно побеседовать с коллегой. Пока же пойдем посмотрим как она устроена наша детская поликлиника.

Чего-то особенного Ирина не увидела, тот же прямой коридор с кабинетами по обе стороны, около дверей которых было по два стула, на некоторых сидели мамы с ребенком, но большинство пустовали. На каждом этаже было по зоне отдыха с двумя мягкими диванами, цветами на подоконниках и в больших кадках на полу. В аквариумах плавали разноцветные рыбки. Тишину нарушали только голоса детей, которые задавали мамам очередной вопрос.

На двери, перед которой остановились двое посетителей, висела табличка «Заведующая детской поликлиникой. Фомушкова Ирина Сергеевна». Историк прикоснулся к кружочку рядом с дверью, и через минуту над дверью загорелась надпись «Войдите».

В просторном, но не огромном кабинете за столом сидела средних лет миловидная женщина, которая приветливо улыбнулась и предложила гостям присесть на два стула, стоящих рядом с ее столом.

— Разрешите представиться, Ирина Сергеевна, — начал историк, — я, научный сотрудник Института Истории, Николай Степанович Шабакин, а это наша гостья из не очень далекого прошлого — Ирина Петрова, врач-педиатр. Ей очень хочется ознакомиться с нашей системой лечения детей. У нее уже появилось несколько вопросов пока мы шли к вашему кабинету.

— Приятно встретить коллегу, да еще и тезку, — улыбнулась заведующая, — но хотелось бы узнать и отчество моей коллеги, чтобы чувствовать себя на равных.

— Ирина Викторовна, — несколько смущенно ответила гостья.

— Внимательно слушаю ваши вопросы, коллега.

— Как вам удается обходиться без регистратуры? У нас каждая поликлиника начинается с регистратуры, где хранятся карты с историями болезней всех детей, приписанных к данной поликлинике.

— В этом нет необходимости, все сведения о ребенке хранятся в электронном виде, и врач легко может их посмотреть. Нас очень здорово выручает изобретение, сделанное еще в двадцатом веке: у каждого врача на столе есть персональный компьютер, который сразу выдает всю нужную информацию.

— Но у регистратуры есть и другая важная функция — это запись к врачам. А как это происходит у вас? И почему у вас нет очередей к кабинету врача?

— Запись тоже осуществляется в электронном виде. У всех дома тоже есть компьютеры, через которые совсем несложно записаться к врачу, а потом прийти в строго назначенное время — тогда и очередей не будет. Хотя, конечно же, не только в этом причина.

 Главное в том, что сейчас дети стали гораздо меньше болеть, чем еще два века тому назад. Если тогда почти все внимание уделялось лечению, то сейчас на первом месте стоит профилактика. Не может быть здоровых детей у наркоманов, алкоголиков и больных целым рядом заболеваний, но раньше это допускалось, а сейчас нет. Алкоголизм и наркоманию удалось искоренить практически полностью.

— Еще один важнейший аспект, благодаря которому стали меньше болеть дети, да и все остальные люди — это экология. Обратили внимание, что на дорогах вы не видели ни одной дымящей машины, да и заводские трубы давно уже не дымят. Воздух в городе стал гораздо чище, вот и сократилось количество заболеваний верхних дыхательных путей, а заодно и резко снизилось количество онкологических больных. На дорогах теперь нет автомобилей с двигателями внутреннего сгорания сжигающих нефтепродукты, а только электромобили, машины на водородном топливе и с инерционными движителями, которые передвигаются на небольшие расстояния. Сбылась мечта Менделеева: нефть перестали использовать как топливо, а делают из нее множество нужнейших материалов. После того, как удалось обуздать термоядерную реакцию и построить несколько электростанций, использующих эту энергию, так человечество перестало ощущать энергетический голод и избавилось от многих дымящих и коптящих объектов.

 — Наверняка не только в экологии дело? Наверное еще какие-нибудь улучшения удалось осуществить? — не утерпела и задала вопрос Ирина Викторовна.

— Обязательно. Вопрос укрепления здоровья — это вопрос комплексный, нельзя упускать ни одного фактора влияния, в нашем деле нет мелочей. Еще немного о профилактике: во главе угла здесь стоит физкультура — в слабом недоразвитом теле просто не может быть крепкого здоровья, поэтому сейчас люди занимаются разнообразными физическими играми и упражнениями с раннего детства до самой глубокой старости. Занятия физкультурой подразумевают грамотно построенный режим труда и отдыха, рациональное полноценное, качественное питание.

— Ну и, конечно же, контроль, наблюдение за здоровьем, консультация и подготовка к родам будущей матери. Все это проводится регулярно и планомерно.

— У меня вот еще такой вопрос, — заинтересованно спросила гостья, — а что делать, если у ребенка неожиданно возникли проблемы со здоровьем и тратить время на электронную запись некогда, а хочется побыстрее показать его врачу?

— В этом тоже нет проблем, — спокойно ответила Ирина Сергеевна, — привозите своего малыша на такси и заходите в кабинет «Предварительного приема», который расположен ближе всех к входной двери, там малыша посмотрят и направят, если это будет необходимо, к специалисту.

— А если кабинет «Предварительного приема» будет занят? — не унималась Ирина Викторовна.

— В таком случае нажимаете на кнопку «Дежурный врач», и он обязательно к вам подойдет через несколько минут.

— А что делать, если ребенок настолько плохо себя чувствует, что даже не может дойти до такси? — решила уяснить ситуацию до конца Петрова.

— Тут уж надо срочно вызывать «Скорую помощь»!

— И ждать ее 3-4 часа? — невольно вырвалось у гостьи.

— Почему?!!! — взорвалась негодованием хозяйка кабинета, — да через 10 минут врач будет около кроватки больного.

— Просто я вспомнила, сколько времени у нас люди стали ждать «скорую» после проведения «оптимизации», — вздохнула электростальский врач начала двадцать первого века. — Как же вам удалось настолько сократить время приезда врача?

— Сейчас в Электростали примерно 200 тысяч жителей, город разделен на четыре района, в каждом из которых есть своя станция «скорой» с двумя экипажами готовыми к выезду. Машина «скорой» едет в особом скоростном режиме, когда другие автомобили уступают дорогу, а пешеходные переходы закрываются для прохода людей.

— А если оба экипажа уехали, а тут пришел еще один вызов, а экипажа нет? — не унималась Петрова.

— Такого не бывает, — улыбнулась Фомушкова, — как только станция остается пустой, так сразу сигнал поступает на другие станции, и тут же на помощь отправляется экипаж с другой станции, где на стоянке дежурят две машины.

— Как здорово! И как все просто, — восхитилась врач-педиатр, — нам бы так.

— А теперь предлагаю пройтись по кабинетам, посмотреть как работают наши врачи.

Вышли из кабинета и увидели, как навстречу им движется робот-уборщик — большой пылесос с функцией влажной уборки. Ирина Сергеевна привычно переставила стул с места, где еще не было убрано на чистое. Гости последовали ее примеру.

В первых двух кабинетах не было пациентов, поэтому врачи охотно и подробно рассказывали о своей работе. Ирину из прошлого удивила простота обстановки. Она надеялась увидеть что-то необыкновенное, какое-нибудь уникально красивое оборудование, а на деле видела просторные кабинеты, раза в полтора больше, чем тот, в котором работала сама Ирина; обыкновенный стол с компьютером и четыре стула: два для врачей и два для пациентов, лежак и шкафчик с лекарствами в углу комнаты. Ничего лишнего, но когда врачи начинали рассказывать, то оказалось, что у них все есть, чтобы провести первоначальную диагностику, поставить диагноз и оказать первую помощь. Необходимое оборудование, инструменты и лекарства — все было в необходимых количествах и высокого качества.

В третьем кабинете были пациенты: мама с дочкой, у которой неожиданно разболелось горло. Ирина Сергеевна зашла в кабинет, поздоровалась с врачами и пациентами, спросила разрешения пригласить двух наблюдателей. Никто не возражал, и тогда заведующая пригласила, стоявших за дверью, войти.

Это больше всего понравилось девочке — она с любопытством посмотрела на вошедших и особенно на женщину, которая чем-то непонятным отличалась от всех остальных. Врачи же привычно занимались своим делом: женщина аккуратно надевала на запястья девочки браслетики, чтобы провести компьютерную диагностику, а мужчина внимательно смотрел на экран компьютера, время от времени переговариваясь с коллегой. Ирина Петрова уже знала, что прием ведут два врача: ведущий и ассистент, квалификация которых может быть одинаковой или не сильно отличаться. При желании они могли меняться ролями. Диагноз был поставлен быстро: легкое воспаление, вызванное переохлаждением. Заодно выяснили, что девочка вчера съела двойную порцию мороженого, а до этого ела только по одной. Тут же маме выдали флакон с каплями для полоскания горла и баллончик-ингалятор, объяснили как пользоваться и дали инструкцию по применению.

Из кабинета вышли все вместе: пациенты и наблюдатели.

— Спасибо вам огромное, Ирина Сергеевна! — сказал Николай Степанович, — было очень интересно, приятно и познавательно, но нам пора: там уже Семен Семеныч, наверное, беспокоится — куда же мы пропали?

— А от мня вам особая благодарность, — добавила Ирина Викторовна, — такое удовольствие смотреть, когда все устроено разумно с максимальным вниманием к больным и прекрасными условиями для работы. Как бы мне хотелось работать в такой поликлинике, где нет ни очередей, ни ругани, где врачу не нужно выбивать себе повышения зарплаты, не переживать из-за отсутствия необходимых лекарств. Работать в таком коллективе, где царит доброжелательность и чувство поддержки, взаимовыручки. Спасибо еще раз вам и всему вашему коллективу за такую прекрасную работу, за такую заботу о людях.

            Глава 5. Серьезный разговор.

Когда вышли на крыльцо поликлиники, историк предложил:

— На такси вы уже ездили, пешком по дворам прошлись, а назад доехать я предлагаю на автобусе.

Ирина охотно согласилась, всегда интересно познакомиться с чем-то новым. Остановка оказалась совсем рядом и называлась «Детская поликлиника». Автобуса ждали минуты 2-3, подъехал небольшой, столь похожий на привычную для Ирины маршрутку «Газель», что сначала даже разочаровало. Но внутри было гораздо просторней: чуть повыше потолок, на месте водителя оказались дополнительные кресла для пассажиров, более широкий проход между сиденьями и грамотно устроенная система вентиляции делали условия для проезда весьма комфортными. Нашлись и два свободных, расположенных рядом, кресла.

Автобус плавно, но быстро набирал скорость, ехал ровно без рывков и резких торможений, не подпрыгивал на колдобинах и «лежачих полицейских». Так же плавно снижал скорость подъезжая к остановкам.

— А что, — спросила Ирина, — у вас все автобусы такие маленькие?

— Нет, конечно же. Просто в это время пассажиров мало, поэтому и ездят «малыши». Как только поток пассажиров увеличивается, так на маршрут выходят автобусы большой вместимости. Теперь посмотрите налево, видите там за сквером возвышается здание с колоннами — это наш городской театр, который считается одним из лучших в области; а теперь гляньте направо — это большое здание наш ледовый дворец спорта, в нем по выходным проходят игры по хоккею на первенство города и области; соревнования или показательные выступления фигуристов. Вот мы уже и приехали, выходим.

Уже знакомой дорожкой дошли до гостевого домика, прошли по коридору и остановились перед дверью номера, где остановился антиквар. Николай Степанович прикоснулся к кружочку на стене и произнес:

— Семен Семеныч, мы вернулись! Можно войти?

— Конечно, входите! — крикнул старик, спуская ноги с кровати и сладко потягиваясь.

Вернувшиеся с экскурсии почувствовали в комнате яркий запах свежих огурцов.

— Никак вам удалось обнаружить в меню огуречный салатик ? — с интересом спросил историк.

— Конечно, конечно! — охотно согласился Семен Семеныч.

А в душу к Ирине закрались смутные сомнения: уж больно весело смотрели глазки дедули, да и огуречный запах был пожалуй резковат, но она не стала выдавать свои подозрения — в конце-концов каждый взрослый человек имеет право поступать, как считает нужным.

 — Давайте присядем, — обратился историк к Ирине, — мне надо сообщить вам важнейшую информацию, узнав которую вы сможете определиться с остальными своими действиями.

 — Мы внимательно слушаем, — важно сказал Семен Семеныч, не слезая с кровати.

 — Дело в том, что мощности граммофончика, с помощью которого вы оказались здесь, хватает только на трое суток — так мне сообщили из Центра Истории. По истечении срока вы должны находиться точно на том месте, где оказались сначала, тогда граммофончик сможет забрать вас обратно. Иначе все произойдет, как в сказке про «Золушку»: карета превратится в тыкву, а праздничное платье в обноски. То же самое произойдет и с вами, если вы не сможете вернуться в нужное место ко времени, только в еще более жесткой форме: произойдет полная аннигиляция вашей материальной оболочки до состояния атомарной пыли.

Слушатели были в шоке: их совсем не прельщала перспектива превратиться в пыль.

— Тогда надо пораньше подойти к тому месту, — пробормотал Семен Семеныч.- А как мы его найдем? Я ничего приметного там не запомнил.

— И я тоже, — огорченно вздохнула Ирина.

— А вы никуда не отходили с того места, где оказались, до появления робота Васи?

— Вряд-ли, да точно никуда не отходили, а только смотрели по сторонам.

— Тогда все проще, — обрадованно сказал историк, — Вася записывает все свои похождения с точными координатами места и времени. А пока вот возьмите по браслету, чтобы не потеряться в незнакомом городе. На них несколько кнопок, вам пока достаточно трех. На них надо нажимать в течении пяти секунд — это защита от случайного срабатывания.

Кнопка «Н» — навигатор, подскажет вам как удобней добраться до пункта назначения.

Кнопка «С» — связь, соединит с желаемым собеседником.

Кнопка «А» — аварийная, на случай, если случилось что-то неприятное, а вы не знаете к кому обратиться. Надеюсь, что она вам не понадобится. Теперь давайте определимся, чему посвятим остаток дня.

— Может быть в ресторан сходим? — мечтательно вопросил Семен Семеныч.

— Так нет у нас сейчас ресторанов, в вашем понимании, алкогольных напитков в меню нет и официанты между столиков не бегают.

— Тогда может быть сходим в театр, если это возможно? — предложила Ирина.

— Очень даже возможно, но только надо подойти заранее, чтобы занять места получше. Времени у нас достаточно. Сейчас посмотрю, что за постановка идет сегодня вечером. Вот слушайте: мюзикл «Нотр Дам» по роману французского писателя Виктора Гюго «Собор Парижской богоматери». Устраивает? Кстати, и буфет в театре очень даже неплохой, — подмигнул историк Семен Семенычу.

Ирина с восторгом приняла предложение, а старик согласился, понимая, что у него особо выхода нет.
        — Предлагаю дойти до театра пешком, — сказал Николай Степанович, — идти здесь недалеко, вечер хороший и времени у нас достаточно.
       Ирина согласилась с удовольствием и Семеныч был не против прогуляться после приятного отдыха.
      На улице стало больше народа, многие возвращались с работы, шли спокойные, уверенные, часто небольшими группами, переговариваясь и смеясь. Ирина обратила внимание, что смех у них был порой задорный, громкий, но всегда добрый. Николай Степанович вел хорошо знакомой ему дорогой, поэтому шел не спеша, давая возможность попутчикам разглядеть все подробности обустройства домовых территорий. Семен Семеныч обратил внимание, что помимо детских игровых площадок было немало и дворовых стадиончиков, где уже разминались команды. Со звоном летал через сетку волейбольный мяч, настраивали свой прицел баскетболисты, щелкал по столу теннисный шарик, рассаживались за столы любители шахмат, шашек и домино, нашлось место и для футбольного поля. Семеныч с завистью смотрел на такое роскошество: по молодости и он любил погонять в футбол, обладал сильной и точной волейбольной подачей, но во дворах таких условий не было, а надо было идти на заводской стадион, но и там не всегда удавалось сыграть. Ирине же интересно было разглядывать людей: как они выглядят, во что одеты-обуты, прически, макияж… Обратила внимание на то, что все ходят легко, непринужденно, а дети много бегают. По лицам, телосложению и уверенностью в движениях можно было понять, что все они обладают крепким здоровьем. Одеты все были как-то просто, без вычурности, но разнообразно и красиво, одежда была удобной и не стесняла движений. Бросилось в глаза, что ни у кого не было видно татуировок, хотя на многих были футболки с короткими рукавами и шорты, а у женщин и девушек не было длинных ногтей, но маникюр присутствовал и был красивым и разнообразным. 

Глава 6. В театре.

Как только завернули за угол очередного дома, так и увидели здание Театра, но сбоку. Здесь был служебный вход, к которому вели ступеньки и галерея. Чего-то совсем необычного не обнаружили, поэтому спокойно направились к центральному входу. Народ подходил не спеша, весело переговариваясь, предвкушая увидеть красивое зрелище. В фойе было просторно и легко дышалось, кто-то заходил в зал, а кто-то выходил из него, а многие гуляли по фойе, рассматривая фотографии артистов театра, другие же просто сидели в креслах, беседуя с соседями. Николай Степанович посмотрел на схему зала, оценил наличие свободных мест и предложил попутчикам пройти внутрь.

В зале народу было немного, а на спинках одних кресел горели зеленые огоньки, на других же красные. Историк предложил занять места в центре зала в одиннадцатом ряду, но Семен Семеныч захотел смотреть спектакль с бокового балкончика. Ирина согласилась, сказав, что зрение у нее хорошее, и ей почти все равно откуда смотреть, тем более в первый раз.

 — Пойдемте на балкончик, — сказал Николай Степанович и повел своих подопечных к боковой лесенке.

 На балкончике оказалось десять мест, из которых пять в правой части были уже заняты, но зато три кресла в левом переднем ряду оказались свободны.

 Все остались довольны таким выбором и тогда историк предложил выбирать кому где сесть.

 — Я бы предпочел вон то у стенки, — попросил Семен Семеныч.

 — А я могу и в середке сесть, — с улыбкой сказала Ирина.

 — Теперь нужно каждому приложить свой палец к оранжевому кружочку на спинке своего кресла.

 После того, как каждый выполнил эту операцию, на спинках кресел зеленые огоньки сменились на красные.

 — Наши места теперь никто не займет, а мы можем пока погулять по фойе, посмотреть фото артистов, сцены из спектаклей, да и в туалет забежать — все-таки спектакль рассчитан на два часа.

Спустились в фойе, порассматривали фотографии артистов — такие разные, но в каждом чувствовалась увлеченность выбранным делом. Потом подошли к экрану, на котором можно было посмотреть сцены из спектаклей, шедших когда-либо в этом театре. У экрана задерживаться не стали, все-таки впереди ждал целый спектакль, а смотреть представление вживую всегда интересней, чем в записи.

 Так незаметно за разглядыванием фотографий и разговорами пролетело время, и раздался первый звонок. Не спеша пошли подниматься на свой балкончик. Свободные кресла ждали их, подмигивая красными огоньками. Николай Степанович приложил палец к оранжевому кружочку, и красные огоньки погасли. То же самое сделали и его спутники, после чего уселись по своим местам.

Раздался третий звонок, зрители активно занимали свои места, свет в зале постепенно угасал. Наступила тишина, которая сменилась дружными аплодисментами — это зрители приглашали артистов начинать действо.

Занавес поднялся, аплодисменты затихли, на сцене из темноты стала вырисовываться площадь средневекового города, в глубине которой возвышался тот самый Нотрдам дё Пари, известный у нас как Собор Парижской Богоматери. Постепенно площадь наполнялась людьми. Ирина сразу погрузилась в атмосферу спектакля, ей нравилось всё: и оформление сцены, и костюмы артистов, а особенно актеры, которые не играли свои роли, а жили их жизнью. Квазимодо пугал своим видом и звериной мощью, но сквозь пугающую внешность проглядывала и какая-то беспомощность. Эсмеральда восхищала своей яркой красотой, легкостью движений, грацией. Клод Фролло — архидьякон Собора, человек с непомерными амбициями и уязвленным самолюбием был вечно чем-то недоволен.

Полной противоположностью ему был Феб де Шатопер — офицер королевской стражи, которому нравилось командовать своим отрядом и наводить страх на жителей города; офицерская форма придавала ему особую привлекательность в глазах женщин, он чувствовал это и наполнялся непомерной гордыней. Поэт Пьер Гренуар кипел от нахлынувших эмоций, Эсмеральда очаровала его, и он забыл про все на свете — только бы быть рядом и любоваться ей. Актеры были подобраны на редкость удачно, играли с вдохновением, и Ирина не могла оторвать взгляд от сцены.

Историк совершенно по-другому смотрел на происходящее: его не занимала игра актеров, а поражал идиотизм устройства того общества, где правда и справедливость нагло попирались грубой силой и деньгами.

Семен Семеныч просто отдыхал, кресло было удобное, мягкое. Сюжет спектакля был ему давно известен: он когда-то смотрел фильм, снятый по книге, по которой теперь был поставлен спектакль. Он знал, что произойдет и когда, знал, чем все это закончился, поэтому за действием следил невнимательно.

Время первого акта пролетело незаметно, особенно для Ирины, которая была страстно увлечена зрелищем, была в восторге от игры актеров и замечательной музыки, сопровождавшей спектакль. Занавес опустился, в зале стало светло, и зрители начали покидать свои места.

— Предлагаю и нам пройтись, можно сходить в буфет, — сказал Николай Степанович, обращаясь к гостям.

Это последнее предложение особенно обрадовало Семен Семеныча.

— Вот это по-нашему! — Воскликнул он, — сходить в театр и не отметиться в буфете — это не по-русски будет. Традиции надо блюсти.

Спустились вниз, прошли по уже знакомому фойе и подошли к дверям буфета. Внутри оказалось весьма уютно, вместо большого зала, который был в институте, здесь помещение было разбито на несколько комнат, каждая из которых была оформлена в тематике одного из спектаклей. Ирина разглядела, что одна из комнат была оформлена, как иллюстрация проходящего представления и предложила остановиться в ней. Нашелся свободный столик рядом с деревянной бочкой, в которой росла высокая пальма с раскидистой шапкой широких листьев. Дальше последовали обычные манипуляции: на столе высветилось меню, каждый заказал, что ему захотелось, и через несколько минут к их столику подкатил робот с тремя подносами. Вкусы оказались разными: Ирина пила ароматный кофе с круассанами, Семеныч наслаждался зеленым чаем и бутербродом с ветчиной, а Николай решил обойтись стаканом сока с булочкой.

Обменялись мнениями о спектакле. Ирина была в восторге от игры актеров, постановки и органически вплетенной в действие музыкой. Николай Степанович отметил полное историческое соответствие спектакля тому времени, о котором там рассказывалось, и не смог не возмутиться царившими тогда нравами, когда девушку могли объявить ведьмой и казнить лишь за то, что она сумела научить козочку выполнению простейших команд.

— А меня спектакль не удивил, — заявил Семен Семеныч, — я надеялся увидеть что-то необычное, какие-нибудь спецэффекты, а подобные спектакли я и раньше видел. Поэтому я предпочел бы остаться здесь, а не подниматься на балкон.

— Как пожелаете, — ответил историк, — если Вам здесь интересней, то оставайтесь, а нам с Ириной Викторовной пора, вот уже и первый звонок об окончании антракта прозвучал.

 Ирина с историком заняли свои места на балконе, свет в зале постепенно превратился в полумрак и занавес поднялся. Зрители снова погрузились в события многовековой давности во Франции. Действие словно не прерывалось, артисты превратились в жителей средневекового города, где нищета на фоне блеска богачей была обычным делом и не смущала никого — люди просто не знали другой жизни, им казалось, что иначе и быть не может. Но нашелся тот, кто восстал против творимой несправедливости, им оказался самый бесправный калека, горбун Квазимодо. Он спасает от виселицы Эсмеральду, но силы оказались неравны — зло побеждает на этот раз.

Семен Семеныч тоже времени зря не терял: заказал себе заливную стерлядку, к ней приправу из хрена и коктейль «Освежающий». В буфете было тихо, уютно, все располагало к неспешным размышлениям. Стерлядка была очень вкусной, но он ел не спеша, растягивая удовольствие. В голову лезли всякие мысли, начиная от воспоминаний о прожитой жизни, об удачах и ошибках, а потом они перескакивали на сегодняшнее положение, на это удивительное, неожиданное путешествие. Похоже, что Семеныч даже вздремнул, потому что вздрогнул, когда услышал звонкий голос Ирины:

— Семен Семеныч, вот и все, спектакль окончен, можно отправляться по домам. Как вам здесь, понравилось?

— Спасибо! Замечательный буфет, как жаль, что мы не можем его взять с собой.

— Предлагаю обратно доехать на электробусе, все-таки и время уже позднее, да и подустали все, — сказал Николай Степанович.

Никто не возражал, и наша дружная компания направилась к автобусной остановке. Шли не спеша, время от времени обгоняемые стайками спешащей молодежи, а иногда и сами обгоняли медленно бредущих стариков.

Когда подошли к остановке, увидели, что на ней народу совсем немного, наверное потому, что вместительные электробусы подходили один за другим, развозя людей по домам. Вошли в очередную машину и, сидя в удобных креслах, помчались к своему новому дому. Доехали очень быстро, так что успели обменяться только парой фраз.

По дороге от остановки до гостевого домика говорила, в основном, Ирина — она всё ещё жила спектаклем, который подарил ей море эмоций. Семен Семеныч слушал молча, а Николай Степанович вставлял свое слово, только когда требовалось историческое уточнение или разъяснение.

Не доходя до крыльца, историк предложил своим собеседникам обсудить планы на завтра.

— Думаю, что стоит мне подойти сюда к девяти утра, чтобы вы могли спокойно отдохнуть, выспаться, позавтракать и с новыми силами отправиться на изучение чего-то нового. Между делом обдумайте, куда вам хотелось бы пойти или поехать, на что посмотреть и что послушать.

 Возражений ни у кого не было и все направились к дверям. Сначала проводили Семен Семеныча до знакомой уже двери, пожелали ему спокойной ночи и пошли выбирать номер для Ирины.

 — Какой этаж предпочитаете? — вежливо спросил историк, — первый или второй?

 — Первый этаж занят, — шутливо ответила Ирина, — там Семен Семеныч. Стало быть для меня место на втором.

 Поднялись на второй этаж, нашли свободный номер, вошли, осмотрели — собственно говоря, он ничем практически не отличался от номера на первом этаже.

Николай Степанович пожелал Ирине спокойной ночи и вышел из двери, над которой появилась светящаяся надпись «занято».

Глава 7. На заводе.

Утром в девять часов историк застал около крыльца Семен Семеныча, поздоровался и сразу спросил:

— А где же Ирина? Почему ее не видно?

— Так женщина ведь, — последовал ответ, — наверняка увлеклась вашей косметикой.

Ждать однако пришлось недолго: не прошло и пяти минут, как на крыльцо сбежала отдохнувшая, сияющая Ирина.

— Доброе утро! Я готова к путешествию в любую сторону света, но очень бы хотелось посмотреть, как живет сейчас рабочий класс, в каких условиях работает, какие условия быта. У меня ведь отец всю жизнь проработал на заводе сталеваром, да и муж работал в кузнице, пока не попал под сокращение.

 — Должен вас огорчить, но рабочего класса сейчас нет — у нас бесклассовое общество. Обычное дело, когда человек меняет рабочую специальность на руководящую должность или переходит в научное учреждение, да и обратные переходы тоже дело обычное. Предлагаю сходить на завод «Электросталь» и посмотреть на все своими глазами. Как вы, Семен Семеныч, не против?

 — Отчего же, мне тоже будет интересно, как-никак я по молодости проработал несколько лет в третьей прокатке сортировщиком-сдатчиком.

— Тогда я сейчас созвонюсь с диспетчерской завода, чтобы обеспечили нам пропуск на территорию: все-таки завод есть завод и нахождение посторонних лиц крайне нежелательно.

 Соединение с диспетчером произошло моментально, разговор был коротким без лишних вопросов, только по существу дела.

 — Вот и все, можем отправляться, около проходной нас будет ждать гид — эксперт по оборудованию завода «Электросталь».

Прошли по дорожке к улице, где их уже ждало знакомое такси. Доехали привычно быстро — завод располагался на своей старой территории, а это значит, что был практически в центре города. Около проходной приехавших встретил мужчина крепкого телосложения.

— Здравствуйте! Меня зовут Ренат Надирович Якубов, специалист по оборудованию завода, ваши имена я уже знаю, так что можем без задержки отправляться в путь.

Через проходную прошли под приветственный свет зеленых лампочек.

— Предлагаю до сталелитейного цеха дойти пешком, — предложил Ренат, — здесь недалеко, а заодно и общее впечатление о заводе получите.

Ирина шла и любовалась на ровную дорогу, чистые тротуары, зеленые газоны, цветущие кустарники и тенистые деревья, а Семен Семеныча поражала удивительная тишина, редкие прохожие, бесшумные грузовики и чистый воздух без дыма и пыли. «Ну и завод!» — удивлялся он, — «Что можно делать в такой тишине?»

Довольно быстро дошли до большого здания серебристого цвета с большими окнами и высокими трубами, над которыми не видно было дыма.

— Похоже, что цех не работает, — иронично заметил Семен Семеныч, — даже малейшего дымка из труб не видно.

— А вот мы сейчас и проверим, — усмехнувшись ответил Ренат Надирович, — устроим им нагоняй, если они бездельничают!

Через калитку с тамбуром вошли в просторное помещение, где под высоким потолком двигался мостовой кран, предупреждающе попискивая и перевозя на подвеске очередную заготовку.

Ирина обратила внимание на обилие и отличное состояние цветов, которыми были заставлены подоконники, а Семен Семеныч уставился на кабину крана, в которой никого не увидел.

 — Сейчас мы находимся на участке печей электрошлакового переплава, — обратился гид к экскурсантам, — здесь три печи, которые обслуживает один оператор. Как видите, дыма от этих печей совсем нет, шлак подобран таким образом, что почти не выделяет дыма, а что выделяется, то сразу отсасывется в многоступенчатый фильтр.

— Оператор обслуживает три печи, — продолжал рассказывать Ренат, — сейчас он заправляет заготовку в одну из печей, а две другие уже работают в стабильном режиме.

— А мне казалось, что все работы на заводе в будущем будут автоматизированы, — несколько огорченно воскликнула Ирина.

— Да они и так максимально автоматизированы, — ответил Ренат Надирович, — вот видите, что две печи работают полностью на автомате. Не автоматизированы, но максимально механизированы остались только те операции, где автоматизация слишком сложна, да и не имеет особого смысла. Для оператора заправить заготовку не представляет особого труда, зато он чувствует свою необходимость и причастность к процессу.

— А теперь давайте перейдем на участок вакуумно-дуговых печей.

— Хочу спросить, — обратился с вопросом к гиду Семен Семеныч, — а почему я в кабине крана никого не увидел? Неужели у меня со зрением совсем плохо стало?

— Могу успокоить, — улыбнулся Ренат, — со зрением у Вас полный порядок. Для выполнения плановых работ крановщица не нужна, все выполняется в автоматическом режиме, но при необходимости вмешаться в работу для исправления какой-то погрешности, займет свое место в кабине.

— А вот и вакуумно-дуговые печи. Их тоже три и обслуживает их тоже один оператор. Его основная задача: контролировать процесс и подправлять огрехи. Вот, например, если кусок шихты при загрузке попадет на опорную поверхность нижней части печи, то нужно его сбросить в печь, с чем легко и справится оператор. Да вот, кстати, и он. Все печи работают в стабильном режиме, так что сможете задать ему парочку вопросов. Владимир Константинович, расскажи, пожалуйста, экскурсантам, чем ты тут занимаешься.

 — А нельзя-ли посмотреть на выпуск металла? — задала вопрос Ирина. — Меня отец водил как-то на завод — это просто завораживающее зрелище.

 — Да, были времена, — мечтательно отвечал сталевар, — чтобы посмотреть выпуск чугуна из доменной печи, люди приезжали специально — это было грандиозное зрелище! Здесь же вы ничего не увидите: все происходит в закрытом пространстве в вакууме, жидкий металл попадает в кристаллизатор установки непрерывной разливки стали и выходит на глаза приемщику уже в виде заготовки квадратного сечения. Если вам будет интересно на это посмотреть, то заходите через полчаса на участок НРС.

— Предлагаю посмотреть еще один участок: три печи плазменной варки стали, в них выплавляют особо жаропрочные марки сталей, которые очень нужны, например, для двигателей космических кораблей.

Прошли по пролету в другой конец цеха и увидели три печи, которые внешне не сильно отличались от вакуумно-дуговых, и оператора, который спокойно наблюдал за показаниями приборов.

— Поражаюсь я на ваших работников, — обратился Семен Семеныч к экскурсоводу, — работают как-то не спеша, почти лениво. А план они выполнят при такой работе?

— Всё они выполнят, даже не беспокойтесь. Работают они строго по технологии, совершенно нет никакой необходимости куда-то спешить, а вот строго выполнять технологию плавки и график ППР (планово-предупредительных работ) — это обязательно.

 — А по какому графику работают рабочие? — вступила в разговор Ирина. — Сколько часов в смене и сколько рабочих дней, а сколько выходных?

 — У работающих сегодня бригад, обычная пятидневка, — отвечал Ренат Надирович, — пять рабочих смен и два выходных. Рабочие смены по семь часов, утренняя с 7-ми утра до 14-00 и вечерняя с 14-00 до 21-00.

 — А ночные смены? — не утерпел и задал вопрос Семен Семеныч.

 — Ночных смен сейчас нет, — ответил Ренат, — к ночным сменам прибегают только в случае крайней необходимости. Медицина настоятельно рекомендует людям по ночам спать, как они уверяют: ни какой отдых не заменит полноценного ночного сна.

— А у нас в бригаде был любитель ночных смен, у него и фамилия была подходящая — Филин, — с усмешкой заметил Семен Семеныч. — Куда сейчас он мог бы податься?

— Если бы он работал на заводе, — отвечал экскурсовод, — то мог мы занимать должность ночного дежурного. Ночью, когда в цехе никого нет, порой даже легче заметить какие-нибудь мелкие неисправности. Что в его силах, сам исправит, а если нет, то запишет в журнал для дневной смены.

— Для полноты картины работы завода предлагаю доехать до кузнечно-прессового цеха, а потом зайти еще и в прокатный, — предложил Ренат Надирович.

Возражений не было и все последовали к выходу из цеха. На улице увидели такое же такси, что ездили и по городу, дружно уселись и покатили по заводу. Не прошло и пяти минут, как такси подкатило к еще одному большому цеху. Привычно прошли через раскрывшуюся дверь в цех, но не услышали грохота молотов, не увидели брызг раскаленного металла, на который яростно обрушивается молот, и удивились непривычной тишине цеха с таким громким названием.

 — Это точно кузница? — удивленно спросила Ирина, — когда меня отец водил на завод, то даже рядом с кузницей стоял жуткий грохот и земля содрогалась под ногами.

— Она самая, — ответил Ренат, — хотя кузней ее называют просто по привычке. Давно уже нет механических молотов, которые и производили жуткий грохот, их заменили гидравлические пресса, работающие почти без шума, но гораздо эффективней. Помимо прессов в цехе есть еще и стан поперечной прокатки, на котором делают валы разной конфигурации; а в конце цеха увидим колесопрокатный стан, но и от них шума немного: они проминают металл, а не колотят по нему.

Кузнечно-прессовый цех отличался от литейного только набором оборудования, а в остальном походил, как на близнеца. Те же высокие потолки с мостовыми кранами под ними, те же большие окна с цветами на подоконниках, тот же негромкий гул работающего оборудования.

— Сейчас мы находимся около гидравлического пресса, — обратился Ренат к экскурсантам. — К нему как раз подъехала тележка с заготовкой, можем понаблюдать за загрузкой.

Крышка контейнера с заготовкой откинулась с помощью простейшего механизма, и манипулятор переложил заготовку с тележки на приемный рольганг пресса. Затем заготовка прошла через индукционную печь, где подогрелась до рабочей температуры и отправилась в рабочую зону пресса. Мерно загудели двигатели гидронасосов и давление на поршень гидроцилиндра стало быстро возрастать, заставляя раскаленный металл изменять свою форму и размеры.

 — Теперь переходим к столу выдачи, — скомандовал экскурсовод и все дружно пошли туда. — Вот смотрите, обжатый металл уже начал выползать из выходного отверстия пресса. Из квадратной заготовки на этот раз получился пруток-шестигранник, но уже гораздо меньшего сечения.

 Получившийся пруток оказался таким длинным, что его пришлось порезать на три части, прежде чем передать на стол-охладитель.

Пресс вызывал восхищенное уважение своей мощью: так легко и тихо расправился он со стальной болванкой, превратив ее в нужное изделие.

Пошли по цеху дальше, смотреть на другое оборудование. Подошли к стану поперечной прокатки. Заготовка была в него уже заправлена, и шел процесс прокатки: двигатель передавал крутящий момент шестеренной клети, которая через шпиндели вращала прокатные валки, заготовка постепенно обжималась, превращаясь в нужную деталь. Все шло своим чередом, оператор спокойно наблюдал за процессом, уверенный в надежности своего оборудования.

Постояли, посмотрели, но поскольку никто из экскурсантов не был специалистом в области поперечной прокатки, то вопросов не возникло, и без лишних разговоров отправились смотреть колесопрокатный стан.

Ближе к концу цеха увидели агрегат, который работал со своеобразным урчанием. Здесь хотя бы можно было видеть вращающуюся заготовку, которая с каждой минутой становилась все больше похожей на колесо железнодорожного вагона. Зрелище было весьма завораживающим, поэтому задержались здесь подольше, чем у стана поперечной прокатки.

Когда вышли из кузницы, Ренат Надирович предложил для полноты картины зайти еще и в соседний цех сортовой прокатки. Семен Семеныч особенно обрадовался такому предложению, поскольку в молодости пару лет проработал в таком цехе, вот и захотелось вспомнить молодость. «В таком же, да не в таком», — сразу понял Семеныч, как только вошли на участок, который раньше назывался складом заготовок: никакого склада не было, не было рядов стеллажей заполненных заготовками разных марок сталей, а был приемный рольганг, аналогичный тому, который видели около гидравлического пресса. Так же подъехала грузовая тележка, но в контейнере оказалась уже не одна заготовка, а десяток. Манипулятор по очереди укладывал их на ролики рольганга, и заготовки через подогревательную печь попадали в косовалковую обжимную клеть. Оператор следил за соблюдением необходимого интервала между заготовками, при необходимости притормаживая спешащих.

 Семен Семенычу стало даже как-то грустно и скучно: никакой тебе беготни сортировщиков-сдатчиков, ни сбивания ломиками проволочной обвязки с пакетов заготовки, ни перекрикиваний с крановщицами… Все как-то слишком хорошо и четко организовано, без шума и пыли, будто это и не завод, а лаборатория какая-то.

Экскурсовод повел свою группу дальше, вдоль линии клетей. Семеныч обратил внимание на то, что клети стали гораздо компактней и тише в работе. Из последней клети на высокой скорости вылетал пруток нужного сечения и тут же разрезался на мерные части, которые передавались на стол-охладитель.

Процесс прокатки был продуман и организован так тщательно, что экскурсанты смотрели на все, как в кино. После выхода из цеха Ренат Надирович предложил дойти до ближайшей беседки, где он готов будет ответить на все интересующие вопросы. Беседка оказалась совсем рядом с цехом, по ажурным стенкам которой вились цветущие лианы. Неподалеку журчал фонтанчик, изливаясь на фигурку какого-то сказочного персонажа. Посредине беседки был стол, вокруг которого расположились удобные скамейки.

— Так какие у вас возникли вопросы? — сразу же спросил экскурсовод, как только все расселись по местам.

— Что-то совсем мало народа у вас в цехах, — начал разговор Семен Семеныч, — наверное, у вас огромная безработица?

— Отчего же, — парировал Ренат. — Да, мы сократили количество рабочих, обслуживающих оборудование до минимума, избавились от бухгалтерии и множества конторских служащих, но много еще людей, которые поддерживают чистоту и порядок в цехах и на территории завода. Много работы и помимо завода, так что без работы ни кто не сидит. Если кому не нашлось работы на Земле, то можно записаться в экспедицию на Луну или на Марс, например. Хотя и в глубинах земного океана тоже много еще неосвоенных мест.

— А как обстоят на заводе дела с медицинской помощью? — задала свой вопрос Ирина.

— На заводе постоянно дежурит врач общей практики, который может оказать первую помощь, если недостаточно умения у товарищей пострадавшего. В более сложных случаях вызывается городская  «Скорая», перед которой заводские ворота открываются автоматически.

— А как на заводе обстоят дела с питанием рабочих, — вставил свой вопрос Николай Степанович, оценив, что время обеда уже наступило.

— С питанием проблем нет, как и везде, в каждом цехе есть своя столовая, где нас примут без лишних вопросов. Стало быть приглашаю вас посетить столовую прокатного цеха, — предложил Ренат Надирович.

 Столовая оказалась абсолютной копией институтской, кроме оформления, в котором присутствовали заводские нотки. В остальном же все то же: большой выбор блюд отменного качества и снующие роботы-помощники.

 Пообедали с удовольствием, делясь впечатлениями от увиденного.

— А вот что я заметил, — задумчиво произнес Семен Семеныч, — у вас и меню очень похожее на то, что мы видели в институтской столовой, и посуда такая же, и роботы-близнецы. Почему?

— Унификация, — спокойно и уверенно ответил Ренат. — Зачем плодить многообразие там, где в этом нет необходимости, зато это во многом экономит трудозатраты, которые пригодятся там, где они нужней.

— Но, когда Вы захотите отпраздновать свой юбилей, то вам подадут красиво оформленные блюда на изысканной посуде с позолотой, — уточнил картину Николай Степанович.

После обеда Ренат Надирович вернулся к своим служебным обязанностям, а экскурсанты отправились к ближайшей проходной.

Глава 8. Квартира ученого.

Выйдя с территории завода, наша группа уселась на скамейке тенистого сквера и стала обсуждать планы на вторую половину дня.

— Вы не очень устали? Может хочется отдохнуть? — учтиво спросил Николай Степанович.

— Ну уж нет! — возразила Ирина, — у нас всего три дня, а увидеть хочется так много. Мне бы очень хотелось посмотреть, как живут современные рабочие и ученые, если можно.

— Совсем нет проблем, — ответил историк, — можете посмотреть мою квартиру, а там глядишь и соседи с завода подтянутся.

На том и порешили. Семен Семеныч решил не отрываться от коллектива, да и любопытство взяло свое. Согласились, что после завода совсем неплохо не спеша прогуляться по ухоженным дворикам.

За разговорами и разглядыванием окружающего незаметно подошли к дому, облицованному мраморной плиткой в сине-зеленых тонах.

 — Это наша «Малахитовая шкатулка» — так ее прозвали в округе. Здесь я и живу, — произнес Николай Степанович, — предлагаю воспользоваться лифтом, поскольку мы успели сегодня достаточно нагуляться, — сказал он, когда вошли в подъезд.

 Лифт легко и быстро поднял их на четвертый этаж. Оказавшись на площадке, историк подошел к одной из дверей, прикоснулся к пятачку на стене, и дверь бесшумно открылась.

 — Вот моя квартира, вот мой дом родной! — продекламировал Николай Степанович, приглашая гостей войти вслед за ним.

 Просторная прихожая с полочками для сменной обуви, скамеечками для удобства переобувания, вешалки для верхней одежды, большое зеркало — все привычно, но очень удобно. Затем направились на кухню, пройдя мимо кладовой, туалета и ванной. Ирина не выдержала и заглянула в ванную. Немножко позавидовала: настолько там было просторно и присутствовал полный набор всего необходимого. Зашли на кухню, которую скорее можно было назвать кухней-столовой. Была и электроплита, для приготовления горячих блюд, и раковина для мытья посуды, и стол со стульями, и посудный шкаф, и все это в помещении примерно в 15 квадратных метров.

Ирина сразу обратила внимание на то, что на кухне нет холодильника.

— А где же холодильник? — спросила она, — как можно на кухне обойтись без холодильника?

— А зачем он нам? — удивился Николай Степанович, — мы очень редко готовим сами, только когда у жены появляется такое желание приготовить что-нибудь оригинальное. Обычно же мы ходим завтракать в придомовой буфет или, когда надо еще побыть дома, то пользуемся службой доставки, которая работает четко и привезет все, что кому хочется.

После такого объяснения сразу стало понятно, почему на кухне так чисто и просторно, и нет ничего лишнего.  

— Как здорово! — воскликнула Ирина, — мне так порой не хочется вставать утром пораньше, чтобы готовить завтрак на всю семью, а тут встали, умылись, оделись и в буфет. Лучше не придумаешь!

Семен Семеныч согласно покивал головой, и все двинулись смотреть квартиру дальше. Ближайшей комнатой к кухне оказалась гостиная. Посреди просторной комнаты оказался круглый стол со стульями, на стене висел большой экран, а напротив него у стены стоял диван и пару мягких кресел. На подоконнике было несколько горшков с разнообразными цветами, а в углу стояла кадка с небольшой пальмой. В другом углу находилась этажерка с книгами. У посетителей даже вопросов не возникло, насколько все было ясно и рационально.

           Следующие две комнаты — это были детские: одна для дочки, а другая для сына. В комнатах был стандартный набор: кровать, письменный стол с ноутбуком, шкафчик для одежды, небольшой экран на стене и полка с книгами. Различались комнаты только набором картинок, которыми были обвешаны стены. Если у дочки это были фотографии балерин и танцевальных пар, то у сына висели фотографии спортсменов. По-видимому это были их кумиры. В самом конце коридора оказались еще две комнаты.

— Слева спальня моей жены, — сказал Николай Степанович, — пусть она побудет закрытой до ее прихода, а справа мой кабинет, он же является и моей спальной.

Кабинет очень походил на спальню сына, только был чуточку просторней и не было портретов спортсменов, а висела ката Мира и шкаф с книгами был гораздо вместительней, чем полка.

— А скоро ли придет с работы Ваша жена? — с любопытством спросила Ирина, — когда у нее заканчивается рабочий день?

 — Да может прийти хоть сейчас, а может и через три часа. Все зависит от того, как проходит очередной опыт в биологической лаборатории, где она руководителем.

 — И куда же мы сейчас? — продолжала сыпать вопросами Ирина.

 — А сейчас я свяжусь по домофону со своим соседом сталеваром. Вы же хотели посмотреть, в каких условиях живут современные рабочие. На заводе ведь строго: закончил смену, передай печь сменщику, а сам в душ, переодевайся и домой.

 Последовал короткий звонок и Николай Степанович пригласил своих гостей осмотреть еще одну квартиру.

Спустились этажом ниже, где у открытой двери их уже ожидали хозяева.

— Знакомьтесь, это сталевар Александр Абрамов, а это его жена Валентина, специалист по озеленению на том же заводе, — представил хозяев квартиры Николай Степанович. Затем он также представил хозяевам своих спутников.

— Пойдемте смотреть наши хоромы, — с улыбкой пригласила гостей хозяйка.

Квартира оказалась точной копией той, которую они осмотрели до этого, только немного отличалась внутренним убранством. На кухне оказалось на один стул больше, в гостиной не было кадки с пальмой, зато висела боксерская груша, а рядом с ней на стене висели три пары боксерских перчаток. В остальных комнатах были спальни: старшей дочери, которая готовилась к поступлению в институт; младшей дочери и сына, которые сейчас были в летнем оздоровительном лагере; в той комнате, где у историка располагался кабинет, здесь была спальня родителей.

— Можно было бы показать вам и квартиру директора завода, который живет надо мной, но он ещё не пришел с работы, да и особой надобности нет — она точно такая же, как и наши. А мы с ним довольно часто встречаемся во дворе после работы: он очень любит играть в шахматы, а в домино он и вообще играет, как бог: после третьего круга уже знает, у кого что на руках, и может даже счет назвать. Александр тоже здорово играет в домино, а я больше для компании, могу даже просто смотреть, как другие играют.

— Предлагаю заодно посмотреть заводской стадион «Металлург», — предложил Николай Степанович.

— Это было бы здорово! — воскликнул Семен Семеныч, — в детстве я любил туда бегать. Зимой на каток, летом в футбол погонять, а когда учился в институте, ещё и в секции  тяжелой атлетике позанимался.
          Ирина тоже захотела взглянуть каким стал стадион.

Глава 9. На стадионе

Прошли пешком минут десять и оказались около ажурного заборчика, за которым оказалось футбольное поле с высокими трибунами. Рядом с ним по одну сторону находились бассейн, гимнастический зал, теннисный корт и крытый каток, а по другую — два здания с залами для борьбы, тяжелой атлетики и игровых видов спорта. Прошли подальше и увидели хоккейную коробку, на которой летом играли в минифутбол.

— Так тут почти ничего не изменилось, — удивился Семен Семеныч, — разве только новые трибуны у хоккейной коробки и футбольного поля.

— Почти, да не всё, — улыбнулся Николай Степанович, — пойдемте смотреть дальше.

Прошли дальше и увидели среди деревьев и пушистых кустов целый ряд спортплощадок для волейбола, баскетбола, запасного футбольного поля, много столов для настольного тенниса и игры в шахматы, шашки и домино, нашлось место и для любителей играть в городки.

— А как же городской парк?! — удивленно воскликнула Ирина.

— Городской парк теперь на том месте, где когда-то была «Радиостанция имени Коминтерна», через которую Левитан передавал сводки Информбюро на всю Европу во время Великой Отечественной войны. Там просторно, вдали от шума городского, — пояснил историк своим спутникам.

— Предлагаю сыграть в настольный теннис, — обратился Николай Степанович к своим подопечным, — зря что-ли на стадион пришли?

— Да я не против, — отозвался Семен Семеныч, — а что Ирина?

— А я надеюсь получить у вас мастер-класс, если не возражаете.

— Тогда с него и начнем, — весело заявил экскурсовод, — а пока выбираем себе ракетки по вкусу и шарики покруглей.

Он подошел к ближайшему шкафчику, в котором оказался большой выбор ракеток и коробка с шариками, взял оттуда ракетку с шариком и отошел к свободному столу. Ирина выбрала себе ракетку, которая показалась ей самой красивой. Семен Семеныч гораздо дольше выбирал ракетку: оценивал толщину и вес, удобство ручки и качество поверхности.

— Ну что, Ирина, — обратился Николай Степанович, — начинаем мастер-класс.

— Предлагаю вам сыграть между собой, а я возьму пока на себя обязанности судьи, — продолжил разговор историк.

 Ирина и Семен Семеныч подошли к теннисному столу и стали перекидывать шарик с одной стороны на другую. Сразу стало заметно, что для Ирины это занятие было непривычным, а ее соперник постепенно приспосабливался к столу, к качеству ракетки и старательно отбивал шарик так, чтобы Ирине удобно было по нему пробить. Через недолгое время Семен Семенычу надоело просто перебрасывать шарик и он начал пробовать его подрезать или подкручивать. Ирина сначала удивлялась: как это так, она точно так же отбивает шарик, а он, вместо того, чтобы перелетать на другую сторону стола, то отлетал в сторону, то скатывался на стол рядом с ракеткой. Скоро ей такое надоело и она обратилась к стоящему рядом «судье»: » Николай Степанович, вы обещали показать мастер-класс. Уступаю вам место за столом».

— Спасибо за доверие! Постараюсь оправдать ваши надежды, — с улыбкой ответил историк и подошел к столу.

Семен Семеныч снял пиджак и аккуратно положил его на стоящую рядом скамейку, чувствуя, что соперник теперь будет посерьезней. Так и случилось: антиквар вошел в азарт и стал яростно нападать, используя не только крученые и резаные, но и силовые удары, но историк уверенно защищался, стараясь отвечать так, чтобы шарик оставался в игре. Ирина с восторгом следила за игрой двух мастеров, пока, наконец, Семен Семеныч не сказал: «Хватит, я устал!», — вытер пот со лба и положил ракетку.

— Как вы здорово играете! Вот бы мне так научиться, — с некоторой долей грусти воскликнула Ирина, — а чем теперь займемся?

— Для начала положим ракетки туда, где брали, а потом можно будет зайти здесь на стадионе в летнее кафе, выпить чашечку кофе… и обсудить дальнейшие планы в приятной обстановке.

Спутники охотно согласились и отправились под навес, окруженный цветущими кустами роз, от которых шел тончайший аромат. Нашелся и свободный столик, за которым наши путешественники стали уверенно листать меню и заказывать себе напитки. Николай Степанович заказал себе кофе и бутерброд с сыром, Ирина — стакан сока манго и пирожок с абрикосовым повидлом, а Семен Семеныч заказал себе стакан молочного коктейля.

— Посмотрим, не разучились ли они делать молочный коктейль, — усмехнулся антиквар, — когда учился в школе, то любил заскакивать в магазин. Выпьешь стаканчик коктейля — и удовольствие, и заряд бодрости на несколько часов.

Меньше, чем за пять минут заказ был уже у них на столе.

— Так какие пожелания будут у уважаемых гостей? — Начал разговор Николай Степанович. — Куда теперь вам хочется сходить или съездить?

 — А можно куда-нибудь за город? Не всё же нам по Электростали мотаться, — вставил свое слово Семен Семеныч.

 — Еще как можно, — отреагировал историк, — можно по окрестностям прокатиться, можно в другой российский город поехать, можно на любой из других континентов слетать, но только не на другую планету: времени вашего не хватит.

 — Да обойдемся мы и без Луны. Что мы, американцы какие-нибудь? Это они туда торопились раньше всех поспеть. А на Кубу мы успеем слетать? Был такой фильм «Увидеть Париж и умереть». У меня же мечта побывать еще раз на Кубе, был я там в командировке от ЭЗТМ, купался в море на пляже Санта-Мария. Словно в сказке побывал.

 — Вполне реально и на Кубу слетать, но это займет почти все ваше оставшееся время, хотя и впечатлений, я надеюсь, будет в избытке.

 — Как здорово! — Чуть не подпрыгнула от радости Ирина, — ведь мой отец тоже был в командировке на Кубе, передавал свой опыт кубинским сталеварам. Прилетел оттуда в полном восторге от природы и замечательных, доброжелательных людей.

 — Стало быть решение принято? — Спросил Николай Степанович и, увидя то, что соседи радостно закивали головами, он достал из кармана складной планшет и стал смотреть расписание самолетов. — Ближайший рейс в 17-00, а сейчас 15-15. Если мы сейчас же поедем на аэродром, то успеваем.

— Ура! — радостно крикнула Ирина так, что многие посетители кафе обернулись с улыбками, а некоторые даже зааплодировали.

 Дружно встали из-за стола и направились к ближайшему выходу со стадиона. Там их уже поджидало такси, но не такое, на котором они ездили до этого, а подлиннее с ярко выраженной аэродинамической формой. Без лишних разговоров уселись в такси и машина плавно, но стремительно тронулась с места. За городом было прямое, как натянутая стрела, шоссе. Такси понеслось так стремительно, как будто оно летело над поверхностью земли. За окном все мелькало с такой скоростью, что человеческий взгляд был не в состоянии различать детали окружающего пейзажа. Гости из прошлого чувствовали восторг с определенной долей страха — слишком непривычными были ощущения. Время в пути пролетело незаметно: настолько все были погружены в свои эмоции.

Когда такси остановилось, вышедшие пассажиры увидели вывеску «Шереметьево», а часы под ней показывали 16-35.

— Очень даже вовремя приехали, — заметил историк, — успеем даже в туалет зайти перед дальней дорогой.

Ирина и Семеныч молча последовали за своим гидом, стараясь прийти в себя после гонки на такси.

На взлетное поле прошли без задержки: нигде не было ни очередей, ни проверок.

Глава 10. Куба.

           Аэродромный электробус быстро довез до самолета.    

Ирина удивленно вскрикнула: Так это же Ту-144! Я такой видела в прошлом году, когда мы с друзьями ездили в музей авиации в Жуковском. Он там очень красиво установлен на пьедестале.

 — Такой, да не такой, — улыбаясь ответил историк. Это уже Ту-144-201М. Туполев был бесспорно гениальный авиаконструктор, поэтому и создал самолет будущего. Все внешние очертания и базовая компановка не претерпели никаких существенных изменений, а вот внутренняя начинка и материал корпуса самолета постоянно совершенствовались. Ведь по какой причине его сняли с эксплуатации после успешных испытаний? Слишком большой расход топлива и высокая шумность. От этих недостатков удалось избавиться, как только взялись всерьез за это дело. Поставили новые экономичные двигатели, в которых для достижения максимальных скоростей используются в качестве окислителя мини добавки фтора. Добавки мини, а прибавка скорости получается макси. Фтор используется на большой высоте, когда самолет уже набрал достаточную скорость и инерцию, вот тут-то фтор и прибавляет необходимый импульс движению при минимальном сопротивлении разреженного воздуха. Дополнительное увеличение скорости при снижении расхода топлива удалось достигнуть и за счет специальной обработки поверхности самолета, что значительно снизило потери на трение в плотных слоях атмосферы. Эх, заболтался я, а пора уже нам подниматься в самолет.

     Перед входом в самолет пассажиров традиционно приветливо встречали две красавицы стюардессы. Салон самолета представлял из себя один общий зал; не было разделения на бизнес, первый, комфорт и эконом классы. Само-собой, была ещё и кабина пилотов, и купе для стюардесс. Вдоль всего салона был проход рациональной ширины и три кресла с одной стороны, и два — с другой.

Путешественники быстро нашли свои места: три свободных кресла в одном ряду.

 — Можно я сяду к окошку? — Попросила Ирина и поскольку никто не возражал, пробралась поближе к иллюминатору.

 — А мне разрешите сесть посередке. Надеюсь, у вас еще будут ко мне вопросы и так мне будет удобней вам отвечать, — предложил историк, и ни у кого не было причин для возражения.

 «Уважаемые пассажиры! — Раздался уверенный мужской голос через динамики. -Вас приветствует экипаж самолета, следующего рейсом Москва-Гавана. Надеемся, что три часа полета не слишком утомят вас. А пока что пристегните ремни и поудобней расположитесь в кресле. Желающие могут выпить стаканчик освежающего тонизирующего напитка. Счастливого полета!»

 Тут же по салону пошли стюардессы с тележками, на которых были подносы с напитками. Николай Степанович порекомендовал своим попутчикам не отказываться от напитка, который содержал вещества помогающие переносить перегрузки. Напиток оказался прохладным и приятным на вкус. Стюардессы покатили тележки назад, собирая пустые стаканчики и проверяя все ли пассажиры пристегнулись. Тем временем самолет тронулся с места и стал медленно набирать скорость.

 — Не понял? — Сказал Семен Семеныч, — мы, вроде бы, тронулись с места, а шума двигателей не слышно.

 — Так и есть, — ответил историк, — двигатели самолета пока не работают. Нас сейчас разгоняют два тягача. Это еще один из пунктов экономии горючего, которое раньше расходовалось в большом объеме на разгон. Скоро мы увидим в иллюминатор один из тягачей, который отвернет на параллельную дорожку.

 Раздался гул включенных реактивных двигателей и самолет стал значительно быстрей набирать скорость. За стеклом иллюминатора промелькнул приземистый пятиосный тягач, за которым тянулся трос, быстро наматываемый на барабан лебедки. Картинки за стеклом замелькали все быстрей, тела пассажиров утонули в креслах, не хотелось ни говорить, ни думать, а только дождаться того момента, когда кресло отпустит из своих объятий. Гул двигателей сначала нарастал, а потом стал стабильным, не слишком громким, но явно говорящим о своей мощи. Через некоторое время кресло стало постепенно ослаблять свои объятья, как видно самолет набрал крейсерскую скорость и перешел в стабильную стадию полета. Стало легче дышать и захотелось поговорить.

 — А откуда Вы так много знаете про Ту-144? — Спросила Ирина своего соседа, — ведь Вы же историк, а не авиатехник.

 — Вот как историку, мне и была интересна история самолета, который на несколько веков сумел сохранить свои очертания. Другим самолетам это не удалось.

 — Можно и мне спросить? — Вступил в разговор антиквар.- Когда мы ехали на аэродром, то после того, как машина выехала на загородное шоссе, мы буквально полетели, а не поехали. Почему было такое ощущение?

 — Совершенно верно. Мы и в самом деле летели. Дело в том, что на этом прямом участке происходит движение на магнитной подушке с помощью бегущего электромагнитного поля. Машина скользила над полосой не касаясь земли, поэтому и было ощущение полета.

 Так за разговорами и пролетело незаметно время.

«Самолет прибывает на аэродром имени Фиделя Кастро. Убедитесь, что ремни безопасности пристегнуты. Желаю всем нам мягкой посадки!» — Раздался спокойный мужской голос из динамиков.

 Семен Семеныч взглянул на часы и удивленно воскликнул:

 — Что? Мы уже на Кубе? За три часа!?

 — Ничего удивительного, — ответил Николай Степанович, — большую часть пути мы летели со скоростью немногим более четырех тысяч километров в час. Этого достаточно, чтобы прилететь вовремя.

 Затем пассажиры почувствовали легкое касание колесами взлетной полосы, после чего раздался гулкий хлопок — это был выпущен парашют торможения, ремни безопасности натянулись и началось заметное снижение скорости качения самолета по аэродрому.

 Хоть полет был и недолгим, а все равно было очень приятно оказаться под открытым небом на свежем воздухе.

 — Однако здесь жарковато, я в своем костюме здесь запарюсь, — проворчал антиквар.

 — Не проблема, — успокоил его историк, — при каждом аэропорте есть гардероб, где можно подобрать себе подходящую по сезону одежду, а свою оставить на хранение или забрать с собой, если надо.

 — Ой, как здорово! — Воскликнула Ирина, — путешествовать налегке, без этих тяжеленных сумок и чемоданов. Так бы и летала во все стороны!

 Все дружно рассмеялись и уселись в электробус, чтобы доехать до дверей аэропорта. Войдя в здание, сразу направились в гардероб — Николай Степанович легко ориентировался в указателях и уверенно вел своих попутчиков.

— А я бы предпочел облегчиться сначала, прежде чем переодеваться, — предложил антиквар.

 — Да вот они здесь рядом две двери. Пойдемте, проведем предгардеробную подготовку, — шутя ответил историк.

Зал гардеробной оказался очень удобным: каждый вид одежды располагался в своей секции, рядом были кабинки для переодевания с зеркалами. Первым справился с задачей Николай Степанович, он выбрал для себя светло серые шорты, белую футболку с короткими рукавами и изображением пальмы, белую же кепку и бежевые сандалии. Эта одежда еще сильнее подчеркивала спортивную фигуру историка и его спокойную уверенность в своих силах. Закончив свое переодевание, он нашел Семен Семеныча и помог ему подобрать подходящий комплект одежды, который состоял из легких белых льняных брюк, свободной тенниски и парусиновых штиблет. Историк предложил ему примерить белую сетчатую шляпу, чтобы не напекло голову жарким солнцем юга.

 — А что же мне делать со своим костюмом — неужели придется с собой таскать?

 — Ещё чего, пойдемте сдадим ваш костюм в камеру хранения: ведь вам надо будет в нем возвращаться домой — наша одежда разлетится в прах при путешествии во времени.

 Зашли в соседнее помещение, нашли свободный шкафчик, антиквар повесил свой костюм и закрыл дверцу.

— А теперь приложите свой палец к этому кружочку на дверце, чтобы никто по ошибке не одел ваш костюм, — произнес Николай Степанович, — и запомните свой номер 906. Замечательный номер вам достался: и так 906 и развернуть, все равно будет 906. Теперь не забудем.

 Двое мужчин, вполне довольные собой, пошли искать свою спутницу. Они нашли ее около большого зеркала, критически, но с явным удовольствием рассматривающую себя в зеркале. В легкой юбке бирюзового цвета, розовой блузке, белой шляпке оригинальной формы и в босоножках с жемчугами она моментально превратилась из серьезной молодой женщины в беззаботную отдыхающую. Мужчины были в восторге и предложили свою помощь для помещения снятой одежды в камеру хранения. Семеныч заметил, что места в шкафчике вполне достаточно, чтобы не искать еще один свободный. Так и сделали. Вышли из гардеробной и тут Николай Степанович предложил сразу поехать на пляж Санта-Мария и там поужинать в кафе но берегу моря. Возражений не последовало, и наша компания отправилась на стоянку такси.

Глава 11. Санта-Мария.

Такси, как обычно, быстро набрало скорость и за окном замелькали, но не наши привычные липы с кленами, а пальмы и еще всякие экзотические деревья и кустарники. После перелета особенно разговаривать не хотелось, всеми овладело чувство не столько усталости, а какого-то обволакивающего утомления. Но не пришлось слишком долго рассиживаться в креслах, такси уже подъезжало к стоянке, с которой было хорошо видно море, голубое вблизи и темно-синее на горизонте.

 — Предлагаю сразу пойти перекусить, по московскому времени давно уже пора ужинать, — предложил Николай Степанович.

 Никто и не думал возражать. Прошли на тенистую веранду кафе, нашли свободный столик. Легкий морской ветерок приятно гладил кожу и облегчал дыхание, что было очень приятно после жаркого поля аэродрома и площадки перед стоянкой такси. Все заказали себе блюда из морепродуктов. Заказав на первое суп-харчо, на второе Семен Семеныч выбрал себе тунца, приготовленного на пару с картофельным пюре под белым соусом; историк на первое выбрал рассольник, а на второе заказал себе щупальца кальмара с рисом и желтым перцем; Ирина же на первое заказала себе суп черепаший, а на второе решила обойтись креветками с отварным овощным бананом. Из напитков все, не сговариваясь, заказали себе кокосового молока — сидеть под пальмой и не попить кокосового молока показалось противоестественным.

 Пока антиквар тщательно пережевывал пищу, Николай Степанович подыскал на терминале, расположенном на столе рядом с меню, свободное трехместное бунгало, расположенное недалеко от пляжа. После обеда решили прогуляться вдоль побережья и решить, что делать дальше. Был жаркий южный день, над головой висело палящее солнце, рядом лениво плескалось море. Ирина быстренько сняла босоножки и подбежала к воде, зашла по щиколотку и радостно крикнула:

 — Вода-то какая теплая, так и хочется искупаться!

 — Нет проблем! — Отозвался историк, — сейчас пойдем, выберем себе купальники и в путь! Времени у нас достаточно, чтобы искупаться и отдохнуть. Вон, посмотрите, стоит домик, а у него наверху светится голубая буква «Г» — это пляжная гардеробная.

 Без лишних разговоров отправились туда. Выбор купальника и плавок не занял много времени: ассортимент был обширный и на любой размер.

Выйдя из гардеробной, Николай Степанович предложил пойти осмотреть заказанное бунгало и, пока солнце в самом зените, вздремнуть пару часиков, а потом уже и отправиться на пляж. Как бы ни хотелось нашим путешественникам поскорей окунуться в море, но предложение было слишком разумным, чтобы с ним не согласиться.

Бунгало оказалось небольшим одноэтажным домиком с крышей из пальмовых листьев. Вход оказался с тамбуром, значение которого сразу стало ясно после того, как оказались внутри помещения, в котором было намного прохладней, чем на улице. Помимо общей комнаты, в которой наша компания оказалась, войдя с улицы, в домике были три спальни и душевая.

 — Предлагаю сразу перейти к отдыху, а часа через два встать и пойти на море, — сказал историк, и все разошлись по своим комнатам.

 Через два часа первым поднялся Семен Семеныч — ему как-то не спалось на новом месте, да и очень уж хотелось окунуться в море, о котором он до этого мог только мечтать. Вышел в общую комнату и стал ходить, рассматривая ее содержимое. Вслед за ним вышла Ирина, которая не привыкла так рано ложиться спать, и ей уже надоело просто валяться на кровати.

 — Кто тут топает, как слон! — С деланным возмущением воскликнула Ирина.

 — Ага, явилась принцесса на горошине! — В тон ей ответил мужчина, — я тут хожу еле слышно, почти не касаясь земли, а для нее это топот слона.

 Оба рассмеялись, довольные, что эта перепалка окончательно сбросила с них всякое желание сна. Тут же к ним присоединился и историк, который тоже не против был поскорее отправиться на пляж.

— Предлагаю для начала устроить небольшое совещание, чтобы наметить план наших действий, поскольку времени у нас немного и надо его потратить с наибольшей пользой, — сказал он, — а чтобы совместить приятное с полезным, можно взять в холодильнике либо какой-нибудь сок, или лимонад, а я возьму холодный чай с чабрецом и лимоном.

 Поскольку всем хотелось поскорей на море, то план составили только на ближайшие три часа и определились со временем, когда надо было быть в аэропорту, чтобы успеть ко времени отправки домой.

— Тогда идем переодеваться. Здесь курортная зона и хождение в купальниках не возбраняется. Тем более, что идти до пляжа тут совсем близко, и не надо будет заморачиваться поиском свободной кабинки для переодевания, — сказал Николай Степанович, и все разошлись по своим комнатам.

 Через несколько минут снова собрались в общей комнате, уже переодевшись для встречи с морем. Мужчины были в плавках неброских расцветок, а на Ирине был яркий купальник и настроение праздничное, в предвкушении долгожданного удовольствия.

 — Здесь у входной двери полочка со сланцами, выбираем подходящие и айда на пляж! — Подсказал своим попутчикам историк.

 Выбрались из бунгало и по дорожке из ракушечника пошли в сторону моря.

Дорожка быстро закончилась, и под ногами расстилался шелковистый песок. Дошли до ближайшего зонтика, оставили под ним сланцы и Семен Семеныч пошел быстро к морю, а Ирина с историком не выдержали и побежали наперегонки на встречу с морской волной. Вода была теплой ласковой, и можно было с разбегу нырять в воду, но берег был очень пологий и пришлось больше десятка метров пройти, чтобы добраться до хоть какой-нибудь глубины. Ирина считала себя хорошей пловчихой и стала уверенно рассекать воду стилем брасс, но историк быстро обогнал ее, демонстрируя прекрасное владение кролем. После того, как почувствовала усталость, Ирина остановилась и огляделась по сторонам, чтобы увидеть своих спутников. Оказалось, что Николай уплыл далеко вперед и теперь возвращается назад, взлетая над водой словно огромная птица, стилем баттерфляй.  Семеныч не спеша плыл к ней, привычным для нее брассом, время от времени погружаясь в воду и преодолевая несколько метров под водой. Некоторое время поплавали вдоль берега, а потом решили выбраться на сушу и немного отдохнуть.

 Легкие волны помогли побыстрее добраться до берега. Под знакомым зонтиком нашлись три свободных плетеных кресла, на которых было очень удобно сидеть слегка покачиваясь.

 — Ах, как жаль, что со мной нет моих детишек, — огорченно вздохнула Ирина, — они так радовались морю, когда мы отдыхали в Анапе. Что дочку, что сынишку было невозможно вытащить из воды. Были готовы целыми днями плескаться в воде.

— А меня вот что удивляет, — вступил в разговор антиквар, — курортный сезон, а нашлось свободное бунгало и на пляже народу не битком. Как так?

 — Для меня в этом нет ничего удивительного, — спокойно ответил Николай Степанович, — на Кубе это не единственный пляж, да много еще удобных мест для купания на ближайших мелких островах,  здесь в Карибском бассейне просто россыпь красивых островов: Гаити, Доминикана, Ямайка…, можно долго перечислять, да и в других морях и океанах, а также реках и озерах полно красивых и удобных мест для отдыха. Красива и богата своей природой наша матушка Земля, за что мы ей бесконечно благодарны. И люди обычно, прежде чем отправиться на отдых, интересуются через диспетчерскую службу насколько загружено, выбранное ими место, прогнозом погоды.

— Предлагаю сейчас еще разок искупаться, после этого сходить переодеться и отправиться на экскурсию, — сказал историк.

 Никто не стал возражать против того, чтобы искупаться, и с радостью поспешили к морю. Накупавшись, пошли переодеваться. Около двери стояла коробка, которой не было, когда они уходили.

 — А это я заказал набор фруктов для легкого перекуса, — предвосхитил готовившиеся вопросы своих спутников Николай Степанович, — это все растет на ближайших полях и садах. — Пока перекусываем заодно и решим, куда нам отправиться дальше. Сейчас я предложу схему маршрута, а после перекуса мы его утвердим. Итак, мое предложение: сначала отправляемся во Дворец Батисты, в котором сейчас расположен Музей Революции; затем переезжаем в местный Ботанический сад — полюбуемся на тропические растения;  и смотрим, сколько у нас остается времени до отлета.

 В шкафчике для посуды нашлось все необходимое для сервировки стола: хрустальная фруктовница на высокой ножке и самые разные тарелки, ножи, ложки, вилки… Достали из коробки виноград, связку бананов, три апельсина, блестящий сладкий красный перец, манго, ананас, кокос и арбуз.

Ирина красиво уложила виноград на фруктовнице; Семен Семеныч взял нож, чтобы разрезать арбуз, но только он вонзил нож в корку, как арбуз с треском раскололся, и путешественники увидели красную зернистую мякоть, после чего по комнате поплыл нежный арбузный запах. Тем временем Николай Степанович с помощью какого-то рычажного устройства расколол кокос и положил его на большую тарелку.

 Перекусили, переоделись и, согласившись с планом опытного историка, отправились смотреть красоты Гаваны.

Решили поехать на электробусе, чтобы можно было поразглядывать окружающие пейзажи — на такси этим заниматься затруднительно: слишком большая скорость и низкая посадка. Разглядывать было чего: все-таки тропическая природа Кубы сильно отличается от природы средней полосы России. Особенно привлекали внимание диковинные птицы: сидящие на ветвях деревьев яркие, крупные, крикливые попугаи; белые небольшие цапли, целой стаей гуляющие на полянке; несколько павлинов, хвастающихся красотой своих хвостов… Но не только природой можно было любоваться, у въезда в Гаванский тоннель привлекла внимание величественная статуя воина верхом на коне.

 — Это памятник Максимо Гомесу, генералу, одному из руководителей борьбы Кубы против испанского владычества, — не дожидаясь вопросов пояснил историк.

 После тоннеля въехали в исторический центр Гаваны, где глаза разбегались от обилия старинных зданий средневековой архитектуры, содержащихся в идеальном состоянии. Вышли на ближайшей остановке и, пройдя немного, очутились на площади перед Дворцом Батисты. Величественное белоснежное здание восхищало ажурностью своих стен, а гармоничное расположение всех окружающих элементов подчеркивало значимость этого дворца.

— Да, это здание было когда-то дворцом диктатора, который держал народ в нищете, но на себя любимого средств не жалел, поэтому люди и не захотели его больше терпеть и скинули с трона, а теперь здесь Музей Революции, — сказал Николай Степанович и предложил войти внутрь здания.

 Пройдя через высокие двери, путешественники оказались в большом зале, в котором сразу привлекала внимание групповая скульптура четверых вооруженных мужчин.

 — Это командиры четырех революционных колонн, которые шли параллельными курсами по направлению к Гаване, по пути привлекая в свои ряды все новых и новых сторонников. В центре высокий мужчина могучего телосложения — это Фидель Кастро — безоговорочный лидер революции, по правую руку от него Эрнесто Че Гевара — пламенный революционер, погибший при попытке поднять революцию в Боливии, по левую руку от Фиделя его брат Рауль и еще один команданте — Камило Сьенфуэгос, погибший в бою на подходе к Гаване, — представил историк людей, изображенных в скульптурной композиции.

— А теперь давайте пройдем, осмотрим экспозицию. Я ее хорошо знаю, поэтому экскурсовод нам не потребуется.

 Экспозиция состояла из фотографий революционных событий, вещей, принадлежавших восставшим и их противникам, а также из объемных изображений и фильмов о кубинской революции. Где-то за час путешественники совершили рейд вместе с повстанцами, начиная от высадки на пустынный берег и первого боя, до входа в Гавану и всенародного торжества. Вышли из дворца и направились к небольшому зданию рядом. В нем оказалась та самая яхта «Гранма», на которой 82 революционера добрались из Мексики до Кубы. Надо было быть людьми отчаянной смелости, чтобы на утлой посудинке вместимостью 12 человек отважиться на такое плавание, а в отряде и были исключительно героические люди.

 — А теперь предлагаю прогуляться по старой Гаване, полюбоваться на старинные здания вблизи, а не из окошка машины, пройтись по старым улицам короткой дорогой до Ботанического сада и ознакомиться там с коллекцией тропических растений американского континента, — сказал Николай Степанович.

 — Только не так быстро! — Взмолился Семен Семеныч, — вам хорошо, вы молодые, шустрые, а у меня старика уже и коленки болят и поясницу ломит — все-таки восьмой десяток пошел, не шутки.

 — Ну, так вы еще молодой зовсем дытына! — Рассмеялся историк, — мне девятый десяток пошел, а я на здоровье не жалуюсь.

— Не может быть! — Почти хором воскликнули Ирина и антиквар, — а выглядите на сорок пять.

 — Вот так и живем, — начал объяснять человек будущего, — о здоровье начинаем заботиться не тогда, когда почувствуем острую боль, а еще до рождения. Старшеклассники знают, что в жизни существуют не только удовольствия, но и ответственность, не только права, но и обязанности. Поэтому, прежде чем заводить ребенка, все проходят тщательную медицинскую проверку — это стало нормой и ни у кого не вызывает вопросов. У здоровых родителей естественно рождаются здоровые дети, и только у 0,1% детей случаются незначительные проблемы. Дальше еще проще: беременные получают необходимое медицинское наблюдение и всяческую помощь, а ребенок с малых лет оказывается окруженным заботой и любовью. Затем начинается приучение малыша к занятиям физкультурой — это все делается в игровой форме, поэтому дети воспринимают их с удовольствием. Здоровый образ жизни, правильное питание доброкачественными продуктами, чистый воздух и вода, грамотное рациональное сочетание труда и отдыха, физической и умственной нагрузки, отсутствие постоянного стресса, высокий уровень медицины — все это позволяет людям жить дольше. В среднем люди живут сейчас до 150 лет.

— А больше 150-и лет прожить можно? — взволнованно спросила Ирина.

 — Это как повезет, природное здоровье у всех разное, условия жизни тоже отличаются.

 — А я как-то в новостях слышал, что ведутся исследования по изобретению эликсира бессмертия, — вступил в разговор Семен Семеныч, — неужели до сих пор его не изобрели?

 — Не изобрели и не собираются изобретать. Бессмертие противоречит природе живых существ, в том числе и человека. Если ты до 150-и лет не смог сделать ничего хорошего, то уже и потом вряд ли сможешь, а если прожил достойно и плодотворно свои полторы сотни лет, то можно и нужно уступить дорогу молодым, новым поколениям людей, — убежденно ответил историк.

 Так за разговорами незаметно подошли к резным воротам, над которыми красовалась надпись: «Ботанический сад. Добро пожаловать!».

Как только прошли за ворота, так, словно бы, очутились в совсем другом мире: после жарких, душноватых узких улочек старого города здесь было гораздо прохладней на этих тенистых аллеях и уютных дорожках сада. На диковинные растения можно было любоваться бесконечно, многие поражали своей необычностью и разнообразием. Вместе с цветами и плодами разной формы и расцветок на ветвях по-хозяйски сидели попугаи разных видов, размеров и раскрасок, время от времени улетавшие по своим, только им известным, делам. По обеим сторонам аллеи простирались «непроходимые» джунгли, деревья и кустарники стояли плотной стеной, переплетенные множеством лиан. Изредка в джунглях оказывались проходы с неширокими дорожками, и путники, идущие по ним, оказывались внутри джунглей, когда и над головами у них оказывался плотный шатер из ветвей и лиан. По этим дорожкам можно было пройти на участки, отведенные для конкретных культур. Сначала наши путешественники попали в банановую рощу, где было так приятно бродить: тень от широких банановых листьев сохраняла прохладу, но в то же время было светло и просторно в отличие от сумрака непроницаемых стен джунглей. Следом за банановой рощей экскурсанты попали на плантацию сахарного тростника, который стоял плотной трехметровой стеной. Потом прошли через ананасовую полянку, пересекли апельсиновый сад и вышли к большому навесу, на котором красовалась вывеска: «Дегустационный зал».

Под этой вывеской было написано: «Здесь вы можете попробовать только те фрукты, которые растут в нашем саду». На столбе у входа висела табличка с названиями плодов. Николай Степанович начал читать: «Бананы, кокосы, ананасы, арбузы, дыни, манго, апельсины, мамончилло, барбадосская вишня, гуава, гуанабана, джекфрут, каимито, карамбола, кокона, маммея, маракуйя, тамаринд, черимойя…».

 — Вот, я даже читать устал, где же взять времени и сил, чтобы все это перепробовать? — Смеясь воскликнул историк, — но сначала я подведу вас к двум фруктам, которые надо есть аккуратно, чтобы не испачкаться. Остальное можно есть без особых предосторожностей. Увидите, где на подносе лежат ложки — значит этот фрукт удобней есть ложкой.

 В зале стоял длинный стол, уставленный подносами. На каждом подносе была табличка с указанием фрукта и плод целиком, а рядом тарелка с нарезанным фруктом и ложки или вилки.

 — Предлагаю начать с джекфрута, — обратился к своим спутникам Николай Степанович, — аккуратно берем его вилочкой и целиком отправляем в рот. Руками не трогать, пачкается! Но вкусный и ароматный в небольших количествах, если же перестараться, то возникает ощущение приторности. Теперь попробуем каимито — тоже может испачкать, но зато вкусный, как хорошая слива.

 Путешественники решили не задерживаться около коварных плодов и двинулись дальше.

 — Какой огромный банан! — Воскликнула Ирина, — такой съешь и обедать не захочешь.

— Эт-то точно, — ответил Семен Семеныч, — довелось мне с таким познакомиться во время командировки. Купил на местном рынке связку таких бананов, принес в номер, положил на подоконник и стал ждать, когда они пожелтеют, станут мягкими и можно будет их есть. Три дня прошло, а они все такие же зеленые, твердые и кожура не чистится. Спасибо Рамону Родригесу — коллеге по работе, он мне и подсказал, что такие бананы надо отваривать и использовать в качестве гарнира, как картошку. Здесь в тарелке нарезанные кружочками они наверняка отваренные.

 Семеныч взял вилочку, поддел один кружочек, положил в рот и удовлетворенно хмыкнул. Ирина с историком последовали его примеру.

 — Разве только в качестве гарнира, да и то только с хорошим соусом, а картошка вкусней, — резюмировала Ирина.

 Рядом стоял поднос со сладким бананом, который уже всем понравился, затем съели по ломтику ананаса, по плоду манго, попробовали мамончилло похожее на мандарин, полакомились барбадосской вишней, съели по дольке гуавы похожей на грушу. Подольше задержались около подноса с гуанабана, плод которой обладал удивительным вкусом сливочного мороженого с добавлением клубники и банана, а вдобавок и ароматом ананаса. После этого разбрелись по разным подносам и пробовали не спеша другие диковинные фрукты.

 Первым оторвался от стола Николай Степанович, посмотрел на часы и подошел к попутчикам.

 — Жаль, но наше время вышло очень быстро. Так бывает, когда хочется побыть подольше, но пора в дорогу. Время уже семь часов вечера, а нам надо в восемь быть в аэропорту, чтобы улететь девятичасовым рейсом.

— А можно мне взять с собой несколько фруктов, уж очень хочется привезти подарок детишкам? — Спросила Ирина.

— Взять-то можно, никто не против, но только довезти до дома не получится, — с ноткой печали в голосе отвечал историк, — все материальные предметы исчезают при перемещении — таков закон путешествия во времени. Вы не сможете отсюда привезти даже самой маленькой вещицы, исчезновение не коснется только вашего сознания и тех вещей, в которых появились. Вы будете помнить все, что здесь увидели, где побывали. Когда вернетесь, то сможете рассказывать другим о своем путешествии, но дети будут воспринимать ваши слова, как сказки, а взрослые, в зависимости от их отношения к вам, как мечты или навязчивые фантазии.

 Ирина огорчилась, Семен Семеныч нахмурился, но, понимая, что законы времени неотвратимы, они смирились, успокоились и больше не стали возвращаться к этим мыслям.

 Когда вышли из-под навеса, было уже темно, как будто кто-то щелкнул выключателем и погасил свет. Зато на черном небе ярко блестели крупные звезды, свет которых не могли притушить горящие вдоль дорожек фонари. Не спеша пошли к выходу из сада, еще раз переживая увиденное, стараясь закрепить в памяти все самое важное и интересное.

Глава 12. Возвращение.

 Около выхода из Ботанического Сада их уже ждало такси. Николай Степанович сел на переднее сиденье, предварительно развернув его на сто восемьдесят градусов, чтобы во время разговора не крутить головой. Пока ехали делились впечатлениями о вкусе фруктов, кому что понравилось. Когда перебрали все плоды, которые удалось попробовать, перешли к обсуждению экспозиции музея. Историк отдавал дань уважения Фиделю Кастро — настоящему вождю и вдохновителю кубинской революции, который своими яркими речами завораживал всех и вел за собой. Ирина не могла скрыть свое восхищение Че Геварой.

 — Вот настоящий герой, пламенный революционер, — говорила она, — который до последней минуты своей жизни продолжал борьбу за свободу и справедливость!

 — А у меня не выходит из головы Камило Сьенфуэгос, — вставил свое слово антиквар, — такой же герой, так же преодолевал все трудности и опасности восстания, но погибший в самом конце пути и не смогший разделить радость победы со своими товарищами.

 — Да, — подытожил обсуждение историк, — все они настоящие герои и сила их в том, что они сумели вовремя объединить свои усилия и довести революцию до победного конца. Каждый внес свой неоценимый вклад в победу. Один, даже Фидель, ничего не смог бы сделать, а вместе победили значительно превосходящего их по вооружениям врага. Убежденность в своей правоте и сплоченность рядов революционеров оказались сильней пушек, танков и самолетов диктатора.

Такси плавно подкатило к стоянке около аэропорта.

 — Пойдемте сразу переоденемся, чтобы потом об этом не беспокоиться, — предложил Николай Степанович и повел своих подопечных в гардероб.

 Переодевание не заняло много времени, ведь одевать свою привычную одежду так же просто, как выпить чашку чая. Через несколько минут все уже стояли рядом, готовые к дальнейшим действиям.

 — А теперь стоит пойти в кафе и подкрепиться как следует перед дальней дорогой, — сказал историк, — в самолете теперь не кормят: слишком короткое время полета, да и после прилета в Москву времени на посещение столовой может не оказаться.

 В кафе все заказали себе мясные блюда: Семен Семеныч выбрал гуляш из говядины с отварными бананами и соусом из сладкого перца, Ирина заказала бифштекс из баранины с яйцом и картофельным пюре на гарнир, Николай Степанович остановился на куриной грудке с макаронами. Антиквар покопался еще в меню и обнаружил там бутерброд с красной икрой, тут же заказал и его. Партнеры решили последовать его примеру и тоже заказали по бутерброду. За вкусной едой и приятной беседой время летит незаметно, и наши путешественники вскоре услышали объявление о посадке на рейс Гавана — Москва. Снова историк взял на себя роль проводника, и через непродолжительное время все уже сидели в салоне самолета, готовые к стремительному полету.

— У нас три часа полета, — напомнил Николай Степанович, — кто хочет, может подремать. У каждого кресла есть звукопоглощающие наушники — тишина будет обеспечена.

 — А у меня осталось еще пару вопросов, — сказал Семен Семеныч, — боюсь, что потом времени на них уже не будет. Дома отосплюсь.

 — С удовольствием отвечу на все, насколько хватит моих знаний, — ответил историк.

 — Как вам удалось сделать все бесплатным, даже такие дорогостоящие перелеты между континентами?

— А многим современным людям непонятно, почему человечество так долго не могло расстаться с деньгами, хотя производительные силы еще два века тому назад были развиты достаточно, чтобы обеспечить людей всем необходимым не беря за это деньги. Да, это главное необходимое условие для коммунистического общества: высочайшая производительность труда, чтобы один человек мог обеспечивать конкретным товаром тысячи других, которые заняты на других работах. Но есть и другие составляющие для всеобщего благополучия. На первое место я бы поставил отсутствие войн в наше время, а это значит, что не надо тратить огромные средства и ресурсы на производство вооружений, боеприпасов, снаряжения и обмундирования для военных; кроме того освободилась огромная масса молодых, крепких мужчин, которые перестали нести горе и разрушения по всему миру, а включились в общую созидательную работу. Да, кстати, и отсутствие денег тоже поспособствовало увеличению объема ресурсов: экономия ценных металлов после прекращения чеканки монет; прекращение выпуска бумажных денег, а следовательно отпала необходимость в изготовлении огромного количества дорогостоящей бумаги; кроме этого стало ненужным загружать печатное оборудование и людей лишней работой. Наверняка я что-нибудь упущу — настолько объемным является полный ответ на, казалось бы, простой вопрос. Вот чего нельзя упустить, так это то, что все производство сейчас подчиняется общему плану и постоянному учету и контролю. В координационный центр постоянно стекается информация со всех сторон и так же своевременно вносятся коррективы в работу.

— Так и знал, что что-нибудь упущу! — Воскликнул историк, — наверное, потому что это слишком несуразно для нашего времени: еще два века тому назад трудящиеся кормили огромную ораву нахлебников. Олигархи, которые практически ничего не делали, свалив всю работу на огромный чиновничий аппарат, тем не менее, получали в десятки тысяч раз больше зарплаты рабочего. Или вот какой пример попался мне при изучении истории того времени: каждый футболист очень богатой команды получил за одну победную игру в первенстве страны столько, сколько мог заработать тяжелым трудом рабочий за 20 лет. А сейчас люди играют в футбол исключительно ради своего удовольствия в свободное от работы время и как играют! Смотрел я документальные кадры игр этих футбольных миллионеров, так наши играют лучше, интересней, красивей и не устраивают драк с соперниками, не спорят с судьями.

 — Да, действительно, в наше время делается много пустой, бессмысленной, ненужной работы, или делают так, что приходится через короткое время переделывать. Как говорил один мой знакомый: «Артель — напрасный труд». Но все-таки, раз у вас все бесплатно, разве не появляются желающие получать все, не работая? Даже не верится.

— Спасибо за такой важнейший вопрос, — ответил Николай Степанович, — в самом деле, это оказалось непросто. Гораздо проще наладить производство нужных в домашнем хозяйстве вещей, воспитать же человека коммунистического общества — это самая сложная задача. Но у нас был богатейший опыт предыдущих поколений. Взять, например, Ленина и многих из его соратников, Фиделя, Че Гевару, Юрия Гагарина, Ивана Ефремова — всех их можно было перенести в коммунистическое общество, и они бы с удовольствием приняли все его правила. А был еще и блестящий опыт воспитания нового человека, который продемонстрировал выдающийся советский педагог Антон Семенович Макаренко. Если уж ему удалось из малолетних бандитов выращивать сознательных строителей социализма, то и нам нельзя было не справиться с такой задачей. К тому же, практически удалось избавиться от таких работ, на которые люди соглашаются с неохотой: механизация и автоматизация многих процессов значительно облегчила работу, сделала ее творческой и привлекательной. Взять моего соседа сталевара, когда он начинает рассказывать о своей работе, о том какие ему удается выплавлять марки сталей с новыми удивительными свойствами, так заслушаешься, настолько он это увлекательно рассказывает. А его жена, которая работает озеленителем на заводе, так она может без конца рассказывать о своих растениях, об особенностях ухода за каждым кусточком и цветочком. Ежели все-таки кто-то начинает отлынивать от работы, то окружающие начинают воспринимать его, как больного. А кому хочется выглядеть убогим, ущербным? В таком случае можно сходить к психологу и выяснить причину депрессии, а по итогу беседы  возможно сменить работу или место жительства. Стоит обратиться за помощью и обязательно найдется выход из положения.

— Разрешите добавить в список нахлебников еще целую ораву тех, без кого вы легко обходитесь, — вмешалась в разговор Ирина. — Олигархи обзавелись огромными дворцами, а это потребовало содержания многих слуг и целых подразделений охраны. Отказ от денег сразу приведет к ненадобности банков и их сотрудников.

 — Эт-то точно! — Воскликнул Семен Семеныч, — не будет денег и когда все станет бесплатным, то станет бессмысленным существование жуликов и воров, а стало быть и содержание полиции, росгвардии, ФСБ, ФСО, частной охраны и прочих судебных приставов, налоговой инспекции и полиции. Наверняка каких-нибудь оглоедов мы все-таки забыли, но это ерунда — главное от них избавиться!

 — Избавившись от оглоедов, — в тон антиквару продолжил историк, — мы получили такие огромные ресурсы, что смогли направить их на развитие науки по всем направлениям. Например, если взять меня, то я побывал во многих археологических экспедициях, о которых в ваше время могли только мечтать: погружался под толщу льда в Антарктиде, опускался на дно морское в специальном куполе для проведения подробных исследований затонувших городов, под песками пустыни Сахары тоже удалось обнаружить сооружения древней цивилизации, да еще много где удалось побывать. Да и вообще, изучать историю в наше время стало гораздо интересней: не надо подстраиваться под интересы правящих классов или конкретного диктатора, а можно предельно объективно описывать события разных времен.

 — А в космос далеко улетели? — С интересом спросила Ирина.

— Да как сказать, всегда хочется большего, но пока еще мы не всемогущи. Луну, естественно, освоили уже полностью. Начиная от мощных телескопов, которым не мешает земная атмосфера и заканчивая космодромом для дальних полетов. На Марсе тоже есть несколько исследовательских поселений. На остальных планетах солнечной системы поселений пока нет, только облеты осуществляли для более подробного изучения их строения и автоматические станции работают на них. За пределы солнечной системы отправляются только роботы — слишком долог и труден путь в пространство Вселенной. Но мы находимся только в начале пути, уверен, что следующие поколения откроют еще много интересного в этих далях.

— Вы так интересно рассказываете, — задумчиво произнес Семен Семеныч,- да мы и сами насмотрелись и убедились, как у вас все красиво и разумно устроено, ничего удивительного, что в таких условиях люди живут до 150 лет. Но в таком случае напрашивается еще один вопрос: «Не само же по себе все это делается? Должен же кто-то организовывать и контролировать процесс?»

— Вполне законный вопрос, — согласился Николай Степанович. — Пускать жизнь на самотек нельзя — это приведет к неразберихе, бестолковщине, ко всеобщему хаосу, поэтому у нас существует Координационный Совет Планеты. В него избирают самых лучших специалистов из разных отраслей человеческой деятельности и с разных континентов Земли. Всего в Совете двадцать один человек, которые имеют добровольных помощников столько, сколько требуется в конкретной ситуации. Вот этот Совет и составляет Генеральный План на ближайшую пятилетку. Совет избирает себе Главного Координатора и заместителя. После утверждения Плана Совет занимается контролем за его исполнением и внесением необходимых корректировок. Параллельно Совету действует и Комитет Контроля Трудящихся — потомок того самого ленинского Рабкрина, который избирается на два с половиной года и работает не на постоянной основе, а собирается раз в квартал на неделю, обсуждает пожелания трудящихся с мест, систематизирует их и передает в Совет. Хоть Комитет и собирается раз в квартал, но полномочий у него достаточно, начиная с изучения Генерального Плана и внесения в него своих пожеланий, а кроме этого может заблокировать любое решение Совета до получения необходимых и достаточных объяснений в обязательности исполнения этого решения. Соответственно, в каждой отрасли есть свой Совет и так вплоть до Совета жилого дома и Дворца Спорта. Спасибо вам за подсказку, теперь я понял, что мы живем на Планете Советов!

— Советы — это хорошо, — задумчиво сказала Ирина, — но как же быть с обыкновенным хулиганством? Мальчишки, да и молодые парни очень любят выяснять свои отношения с помощью кулаков, а полиции у вас нет, успокоить их некому.

 — Но ведь удавалось же как-то поддерживать порядок много веков тому назад в деревнях при отсутствии полиции, — начал объяснять историк, — тогда был очень силен авторитет старших. Сейчас же главная причина лежит в правильном воспитании, когда все понимают, что решать вопросы с помощью кулаков — это удел дикарей, а выглядеть дикарем в глазах окружающих, совсем мало кому захочется. Если же кто-то потеряет над собой контроль, то рядом обязательно найдется человек, который сможет его успокоить. В случае необходимости и я могу использовать свои навыки в борьбе САМБО — можете не сомневаться. К тому же, молодежи сейчас есть на что потратить свою кипучую энергию: к их услугам множество спортивных секций — вот там и показывай свою удаль молодецкую.

 — С хулиганами все понятно, — вмешался в разговор Семен Семеныч, — а вот если на Землю прилетят завоеватели инопланетяне?

— Тут будет, конечно, сложней, — заметил Николай Степанович, — но, во-первых, космическое пространство постоянно находится под контролем целого набора телескопов, так что незамеченным никто к Земле не прилетит. Если же гости окажутся агрессивными, то мы сможем быстро переналадить промышленные лазеры, исследовательские ракеты, средства пожаротушения, армию роботов… и все это направить на успокоение агрессора.

 «Уважаемые пассажиры, — раздался голос из динамиков, — наш самолет готовится к посадке на аэродроме города Москвы. Просьба проверить крепление ремней безопасности. Командир корабля, пилот первого класса Михаил Туркин желает нам всем мягкой посадки».

 — Быстро же мы прилетели, только разговорились, столько бы еще хотелось спросить, но при посадке лучше помолчать, чтобы язык не прикусить, — иронично заметила Ирина и все с ней согласились.

Приземление прошло в штатном режиме, самолет подрулил к месту стоянки и плавно остановился. Путешественники, нигде не задерживаясь, сразу направились к стоянке такси, где их уже поджидало скоростное авто до Электростали, которое плавно, но быстро стало набирать скорость.

 Разговаривать особо не хотелось, все наслаждались ощущением скоростной езды сравнимой с полетом, только Николай Степанович что-то быстро писал в своем планшете.

 Семен Семеныч с Ириной даже успели немного вздремнуть, когда почувствовали, что такси начинает сбавлять скорость, и за окном замелькали знакомые улицы Электростали. Машина плавно подкатила к зданию Института Истории. Ирина и Семен Семеныч были приятно удивлены, когда увидели, что их встречает целая группа людей, с которыми они совсем недавно познакомились. Ближе всех оказался робот Вася, который весело мигал разноцветными огоньками. За ним стояла заведующая детской поликлиникой и два врача-педиатра, с ними рядом стояли трое работников завода «Электросталь»: эксперт по оборудованию завода Ренат Якубов и сталевар, сосед историка по подъезду со своей женой. Как только все поздоровались друг с дружкой, пожали руки, а желающие и обнялись, то снова взял инициативу в свои руки Николай Степанович, который пригласил всех садиться в стоящие у обочины три машины городского такси и ехать к месту перемещения во времени. В первую машину сел робот Вася, который должен был точно указать место обнаружения гостей из прошлого, рядом с ним уселся историк, а на заднем сиденье поместились Ирина и Семен Семеныч. Во второе такси сели врачи, а в третьем поехали металлурги.

Машины такси остановились около ничем особо неприметного места, но робот Вася уверенно выкатился на тротуар и быстро начертил на тротуаре круг мелом диаметром около полутора метров.

 — Дорогие наши гости, — обратился историк к Семен Семенычу с Ириной, — пройдите, пожалуйста, в этот круг. Времени до вашего отправления домой осталось совсем немного, поэтому лучше не рисковать, а разговаривать, уже находясь на стартовой площадке.

 Прошло несколько минут в молчании, пока наконец Ирина не обратилась к заведующей поликлиники:

 — Как жаль, что у нас было так мало времени, а то бы мне хотелось более подробно изучить вашу систему медицинской помощи. Например, было бы очень интересно посетить какой-нибудь хирургический центр.

 — А я бы с огромным удовольствием составила бы Вам компанию, но и особенно огорчаться по этому поводу не стоит. Вы же видели, как поставлено дело в нашей детской поликлинике, примерно то же вы увидите и в медицинском центре. Большинство хирургических операций проводится сейчас эндоскопическим методом, поэтому весь процесс можно будет наблюдать на экране, но для этого совсем не обязательно ехать в центр, экскурсию по больнице и любую операцию можно посмотреть где угодно, где есть подходящий экран, а он есть везде.

 — Как у вас здесь все здорово организовано! — Воскликнула Ирина, — так бы и осталась у вас, но дома ждут детишки и муж. Да и граммофончик не оставляет нам такую возможность.

— А у меня, собственно, и вопросов не осталось, — задумчиво произнес Семен Семеныч, — только сожаление, что приходится возвращаться в нашу действительность, где человек человеку волк и постоянно где-нибудь да идет война, все разрушается, люди гибнут вместо того, чтобы строить, созидать, наслаждаться жизнью. Завидую я вам, но при этом очень рад, что человечеству удалось вывернуть на правильную дорогу построения такого прекрасного будущего.

 Сразу после этих слов над очерченным кругом стал появляться туман. Николай Степанович первым заметил это и прощальным жестом поднял вверх руку.

 — Прощайте товарищи! Передавайте от нас привет людям вашего времени. Пусть вашим рассказам не все поверят, не огорчайтесь, главное, что вы теперь знаете: лучший мир возможен!

 Туман стал сгущаться, две человеческие фигуры внутри круга стали расплываться и через пару минут на тротуаре остался только круг, очерченный мелом. Провожающие стали расходиться в задумчивости от произошедшего.

Двое снова оказались в антикварной лавке, как будто никуда и не отлучались. Перед ними так же стоял на прилавке граммофончик, только пластинка уже не крутилась, и музыки не было слышно.

 — Вот мы и вернулись, — печально сказал антиквар, — посмотрели, как можно замечательно жить, если не врать, не воровать и не воевать. Постараюсь рассказать об этом везде, где смогу и как смогу. Теперь вопрос к тебе: «Не передумала ли ты покупать этот необычный сувенир?»

 — Куплю с радостью, только не уверена, хватит ли моих денег на такой необыкновенный подарок?

 — После такого удивительного путешествия, да еще и с такой замечательной попутчицей, мне уже никакого навара не надо, — твердо сказал Семен Семеныч.- Отдам за ту же цену, за которую мне его принесли, а это десять тысяч рублей.

 — Правда?! — Восторженно воскликнула Ирина, — а у меня как раз столько в кошельке, вот они эти две красные пятерочки, — и на радостях чмокнула старика в щеку.

 Антиквар аккуратно уложил граммофончик в футляр, перевязал его атласной лентой, пробил чек, вручил все покупательнице и пошел закрывать дверь, предварительно повесив табличку «Магазин закрыт по техническим причинам».

                                            «Почему Ленин…?…!!!»

               Очерк-размышление к 150-летию со дня рождения Владимира Ильича Ульянова (Ленина)

«Ленин и теперь живее всех живых,

Наше знанье, сила и оружие!»

(Владимир Маяковский)

       Время летит с катастрофической быстротой: я еще помню, как торжественно отмечали 100-летие со дня рождения В.И. Ленина. Тогда никто не сомневался в величии его заслуг перед советским народом и всем человечеством. То-ли дело сейчас: те люди, которые десятки лет носили у сердца партбилет КПСС, делали карьеру, уверяя всех, что они и есть самые верные ленинцы, «вдруг» стали делать вид, будто они и знать не знают, кто такой Ленин. Эта эпидемия предательства еще ждет своих исследователей, а я хочу сосредоточиться на личности Ленина.

      Почему надо вновь и вновь обращаться к жизни и творчеству Владимира Ильича очень точно сказал великий революционный поэт Маяковский:

                    «Что он сделал, кто он и откуда – этот самый человечный человек?

                    Почему ему такая почесть?

                    Коротка и до последних мгновений нам известна жизнь Ульянова,

                    Но долгую жизнь товарища Ленина надо писать и описывать заново».

        А начинать описывать жизнь В.И.Ульянова-Ленина необходимо с самого его раннего детства, с семьи, в которой он родился, поскольку именно в раннем детстве закладывается не только фундамент физического здоровья, но и характер человека, его отношение к людям и к жизни в целом.

      Родился Володя 22 апреля 1870 года в поистине замечательной семье. Отец его, Илья Николаевич Ульянов, только благодаря помощи старшего брата, настойчивому труду и большим способностям сумел получить высшее образование. После окончания Казанского университета работал учителем, школьным инспектором, а затем директором народных училищ Симбирской губернии. Для детей был наивысшим авторитетом, показывая им пример своим отношением к труду, к столь важному и нужному делу народного образования.

       Мать, Мария Александровна, родилась и воспитывалась в семье врача. Получила домашнее образование, владела несколькими иностранными языками, хорошо знала художественную литературу и очень любила музыку. Мария Александровна обладала сильной волей и твердым характером. Умная, спокойная и приветливая, она целиком посвятила себя воспитанию детей: Анна, Александр, Владимир, Ольга, Дмитрий, Мария – все они были окружены материнской любовью, заботой, но и требовательностью. Благодаря матери все дети легко овладели иностранными языками. Обучение проходило в игровой форме: один день разговаривали на немецком языке, другой – на французском, третий – на английском.  

        Отношение между родителями было исключительно уважительным, бережным, заботливым. В семье никогда не было ссор, скандалов, ругани. Все вопросы решались спокойно, в обстановке делового обсуждения. Поэтому дети с малых лет впитали уважительное отношение к людям.

        К пяти годам Володя научился писать, в девять лет поступил в первый класс Симбирской гимназии. Учился с большим желанием, серьезно, с отличными оценками. Учеба давалась достаточно легко, поскольку ещё дома был хорошо подготовлен к занятиям: обладал крепким здоровьем, прекрасной памятью и усидчивостью. Но, при таком добросовестном отношении к учебе, Володя не был, как сейчас говорят, «ботаником». Благодаря любви и заботе со стороны родителей, дружбе и соперничеству с братьями и сестрами, он рос веселым, жизнерадостным мальчишкой, который умел хорошо плавать, лихо кататься на коньках и охотно принимал участие во всех подвижных играх. Владимир много читал и хорошо знал творчество великих русских писателей: Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Некрасова, Грибоедова, Фонвизина, Салтыкова-Щедрина… Большое место в прочитанной им литературе занимали сочинения революционных демократов: Белинского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, в том числе и те их произведения, которые тогда были запрещенными. Особенно впечатлил его роман Чернышевского «Что делать?» Чтение серьезных книг, беседы со старшим братом, который был для Владимира примером во всем, привело к пониманию, что без глубоких и обширных знаний невозможно выполнить ни одного серьезного дела, поэтому постоянное пополнение и уточнение своих знаний стало для Владимира Ильича нормой всей жизни.

       1887 год стал переломным в судьбе Владимира: в марте был арестован его старший брат Александр за участие в подготовке покушения на царя Александра 3-го. В мае того же года Александр был казнен в Шлиссельбургской крепости. «Александр Ильич погиб как герой, — писала Анна Ильинична, — и кровь его заревом революционного пожара озарила путь следующего за ним брата, Владимира».

        Казнь брата потрясла Владимира и укрепила его решение посвятить свою жизнь революционной борьбе. Преклоняясь перед мужеством и самоотверженностью брата и его товарищей, он, однако, отверг избранный ими путь. Юный Владимир Ульянов посчитал борьбу против самодержавия посредством убийства отдельных представителей царской власти и самого царя ошибочной и не достигающей цели.  «Нет, мы пойдем другим путем», — сказал он.

       И Владимир начал поиски другого пути освобождения трудящихся. Готовя себя к революционной деятельности, юноша особенно интересовался общественными науками, стремился глубоко изучить их. Окончив гимназию с золотой медалью, он в августе 1887 года поступил на юридический факультет Казанского университета, чтобы во всех тонкостях познать процедуру принятия законов и механизм их применения.

        В университете молодой Ульянов познакомился с передовыми, революционно настроенными студентами. В начале декабря 1887 года за активное участие в студенческой сходке он был исключен из университета и арестован. Так семнадцатилетним юношей вступил он на путь революционной борьбы против царского самодержавия. 

         После освобождения из-под ареста Владимир Ильич был выслан в деревню Кокушкино Казанской губернии. С этого времени за ним стала вести наблюдение полиция. Находясь в маленькой глухой деревушке, он много читал, самостоятельно пополняя свое образование.  «Кажется, никогда потом в моей жизни, даже в тюрьме в Петербурге и в Сибири, я не читал столько, как в год после моей высылки в деревню из Казани,- вспоминал он впоследствии. – Это было чтение запоем с раннего утра до позднего вечера». 

         Через год ему было разрешено вернуться в Казань. Владимир пытался снова поступить в университет, просил разрешения выехать за границу для продолжения образования. Но царские власти ему отказывали, они числили Ульянова в списке «неблагонадежных лиц». Чиновники рассчитывали, что тем самым они строго накажут непокорного, но вышло с точностью наоборот: Владимир Ильич получил практику самостоятельного освоения огромного пласта знаний. Летом в Алакеевке он выбрал себе тенистый уголок в густой липовой аллее сада, где стояла скамейка и стол.  «Туда уходил он, нагруженный книгами, после утреннего чая с такой точностью, как будто его ожидал строгий учитель, и там в полном уединении проводил все время до обеда», — вспоминала Анна Ильинична. Владимир умел сочетать учебу с отдыхом: увлекался гимнастикой, прогулками, музыкой, пением и игрой в шахматы. Он очень любил шутку и смех, заражая всех своей жизнерадостностью и веселым юношеским задором.

       За полтора года Владимир Ильич самостоятельно изучил всю четырехлетнюю университетскую программу. В 1891 году он блестяще сдал экстерном экзамены за юридический факультет Петербургского университета и получил диплом первой степени.       

       Стремление к постоянному пополнению своих знаний и отточенное умение заниматься самообразованием, умноженное на знание иностранных языков, в полной мере проявилось во время эмиграции. Ильич в подлинниках читал сочинения французских социалистов-утопистов, немецких философов, английских экономистов…  В результате Владимир Ильич стал обладателем академических знаний по истории, географии, философии, логике, экономике, юриспруденции, политологии, ораторскому мастерству…, то есть тех наук, которые были просто необходимы для лидера революционной партии, а впоследствии и для руководителя огромной страны. Особое внимание, конечно, Ленин уделял изучению и обсуждению работ Маркса и Энгельса, а так же их предшественников и сторонников.
       Понятное дело, что Владимир Ильич накапливал знания не для того чтобы хранить их мертвым грузом. Он постоянно их использовал для того, чтобы в каждой ситуации выбирать самое правильное решение; при написании статей и программных работ, которые с нетерпением ждали сторонники революции в России и не только. Энциклопедические знания, предельно добросовестное отношение к делу, умение излагать свои мысли необычайно точно, четко, с железной логикой, а когда надо, и эмоционально, привело к тому, что уже в 33 года Ленин стал неоспоримым авторитетом в среде революционеров и возглавил ту самую партию, которая сыграла решающую роль в Революции  октября 1917 года. Здесь надо добавить, что к моменту революции Владимир Ильич превратился в прекрасного организатора. Внимательное отношение к людям, умение вникать в мысли каждого человека помогало лидеру партии находить для каждого человека место, где тот мог проявить себя с самой лучшей стороны.  «Правильный подбор и расстановка кадров – важнейшая задача для нас», — так утверждал Ленин, обращаясь к своим соратникам.

      «Если бы все коммунисты хотя только умели с рабочими и крестьянами разговаривать так, как разговаривал Владимир Ильич, то целый ряд труднейших задач можно было бы разрешить гораздо легче». Такое мнение высказал Николай Александрович Угланов, член партии большевиков с 1907 года. И это мнение подтверждалось тысячекратно. Вспомним хотя бы такое явление, как «ходоки». Люди со всей страны шли, чтобы высказать свое наболевшее вождю, в которого поверили, и услышать от него четкое разъяснение и доброе напутствие. После такой беседы люди уходили из Кремля воодушевленные и несли свет ленинской мысли по всей стране. «Ходоков» поражало и еще одно необыкновенное умение Ленина, как способность делать несколько дел сразу: слушать посетителей, отвечать по телефону, давать задание секретарю и разбирать почту. Когда обомлевшие «ходоки» замолкали, боясь помешать напряженной работе вождя, он поднимал голову и ободряюще говорил: «Вы продолжайте, пожалуйста. Я вас внимательно слушаю». Изумлению посетителей не было предела, когда они убеждались в том, что все их мысли правильно поняты и они получали точный обоснованный ответ.

       Умение Владимира Ильича говорить ясно, четко, доходчиво, при необходимости достаточно подробно, запомнилось и солдату, одному из тех, кто встречал Ленина из эмиграции на Финляндском вокзале.  «Наша рота выстроилась на площади перед вокзалом шпалерами. Ждали. Послышался шум прибывающего поезда. Через некоторое время из вокзала вышла группа людей. Один из них, мужчина среднего роста, крепкого телосложения, ловко взобрался на броневик, взмахнул шапкой и начал говорить. Сначала я не мог разобрать слов: слишком шумно было на площади. Но с каждым новым словом говорившего, на площади становилось все тише и тише. Я стал внимательно вслушиваться, и чем дольше слушал, тем яснее для меня становилось: вот человек, который знает что делать, как делать, и не остановится на полпути». Ленину удалось отработать ораторские навыки на достаточно высоком уровне и к моменту Революции превратиться в прекрасного оратора-агитатора.

        Свержение Временного правительства прошло успешно, но это было лишь началом большого дела. Впереди стояли сложнейшие задачи: построение нового государства и отражение агрессии врагов всех видов и оттенков. Работа предстояла настолько напряженная, что первое время Ленину удавалось спать только по три часа в сутки, и это при весьма скудном питании. Вот когда в полной мере пригодилось то крепкое здоровье, фундамент которого был заложен в детстве, и поддержанию которого Владимир Ильич всегда уделял должное внимание. Фундамент здоровья: здоровые родители (не наркоманы, не алкоголики, не курильщики, не обжоры…) ведущие разумный образ жизни. Не то, что многие нынешние: меня в оторопь приводит зрелище, когда молодая мамаша, толкающая впереди себя коляску с малышом, курит и держит наготове банку с пивом. Откуда у нее будет здоровый ребенок? Ленин же постоянно старался поддерживать себя в хорошей физической форме. Даже находясь в тюрьме, он не забывал каждое утро начинать с физической зарядки, обязательно выходить на прогулку, когда разрешалось, а когда – нет, то выполнять гимнастические упражнения и ходить по камере. Находясь в эмиграции, Владимир Ильич использовал каждую возможность для прогулок на природе, а в Париже он ездил на велосипеде, чтобы заниматься в библиотеке. Крепкое здоровье выручало Ильича и не раз.

       Свалившиеся на него колоссальные заботы о сохранении и развитии страны требовали от Ленина умения в любой ситуации принимать самое верное решение, что он с большим успехом и делал благодаря великолепной подготовке: энциклопедическим знаниям выдающегося ученого, умению применять свои знания на практике, организаторским способностям, умению логически мыслить и предельно четко излагать свои требования.  Для того чтобы иметь максимально объективную картину происходящего в стране и в мире, Владимир Ильич с первых же дней своего нахождения во главе страны стал требовать от своего секретариата обеспечивать его полным набором выходивших газет, и умудрялся с невероятной скоростью их просматривать и выбирать самую нужную, самую важную информацию.

        У многих возникает вопрос: «Если Ленин был таким умным, то, может быть, он никогда не совершал ошибок?» К огромному сожалению, это не так. Народная мудрость гласит: «Не ошибается тот, кто ничего не делает». А Владимир Ильич делал, делал очень много, в чрезвычайно напряженной обстановке, порой при недостатке информации, делал такое дело, которое до него никто и никогда не делал: он был первооткрывателем в деле практического строительства подлинно справедливого общества. Понимая, что он может и ошибаться, Ильич в дебатах всегда горячо отстаивал свою точку зрения, но при этом и внимательно выслушивал оппонента, а если убеждался, что тот прав, то признавал его правоту и в дальнейшем уже отстаивал это мнение. Про ошибки Ленин говорил так: «Главное их обнаружить как можно раньше и исправить как можно быстрей. Не надо бояться говорить людям правду, но надо толково объяснять, почему мы так поступили. И тогда люди поймут и поддержат нас». Критика была для Владимира Ильича не способом оскорбить или унизить оппонента, а незаменимым инструментом для поиска наиболее верного решения. Конструктивная критика позволяет не только выявить недостатки, но и найти самый правильный выход из сложной ситуации.

         Перехожу к самой неприятной, к самой тяжелой (лучше бы её не было) части повествования: к тяжелой, непоправимой, катастрофичной ошибке Ленина. Он недооценил значение своей личности, свою незаменимость. Будучи истинным марксистом, он проповедовал принцип: «Главное в революции – это революционные массы во главе с промышленным пролетариатом и его партией, а кто персонально возглавит ее – уже не так важно». Но это не так. Никто другой, кроме Ленина, не смог бы так успешно провести страну через Революцию и горнило Гражданской войны. Но Владимир Ильич слишком любил свободу, очень не любил доставлять хлопоты другим людям, совершенно не терпел привилегий и поэтому ограничился всего одним охранником в такое неспокойное время, когда враги были на каждом шагу. И вот результат: две отравленные пули от Фанни Каплан и преждевременная смерть, а проживи Ильич еще в добром здравии лет 10-15, и Советский Союз стоял бы и поныне.

        Единственным слабым утешением для меня является тот факт, что Фидель Кастро учел эту ленинскую ошибку, отладил службу охраны, которая сумела предотвратить многократные попытки покушения со стороны контрреволюции. В результате

Республика Куба уже почти на 30 лет пережила СССР.

Много еще хороших слов хочется сказать о Ленине, но разве можно соперничать с поэтами – с людьми, которые умеют чувствовать тоньше других и выражать свои мысли предельно убедительно.

      Начну с «Пика Маяковского», с его поэмы «Владимир Ильич Ленин».

«Здесь Ленина знает каждый рабочий,

Сердца ему ветками елок стели.

Он в битву вел, победу пророчил,

И вот пролетарий – всего властелин.

Здесь каждый крестьянин Ленина имя

В сердце вписал любовней, чем в святцы.

Он земли велел назвать своими,

Что дедам в гробах, засеченным снятся.

И коммунары с-под площади Красной,

Казалось шепчут: — любимый и милый!

Живи, и не надо судьбы прекрасней –

Сто раз сразимся и ляжем в могилы!

Сейчас прозвучали б слова чудотворца,

Чтоб нам умереть и его разбудят, —

Плотина улиц враспашку растворится,

И с песней насмерть ринутся люди.

Но нету чудес, и мечтать о них нечего.

Есть Ленин, гроб и согнутые плечи.

Он был человек до конца человечьего –

Неси и казнись тоской человечьей.

Вовек такого бесценного груза

Еще не несли океаны наши,

Как гроб этот красный, к Дому Союзов

Плывущий на спинах рыданий и маршей.

Отчего ж, стоящий от него поодаль,

Я бы жизнь свою, глупея от восторга,

За одно его дыханье отдал?!

Да не я один!

Да что я лучше, что ли?!

Даже не позвать, раскрыть бы только рот –

Кто из вас из сел, из кожи вон, из штолен

Не шагнет вперед?!

Ленин и теперь живее всех живых.

Наше знанье, сила и оружие…

Он земной, но не из тех, кто глазом

Упирается в свое корыто.

Землю всю охватывая разом,

Видел то, что временем закрыто.

Он, как вы и я, совсем такой же,

Только, может быть, у самых глаз

Мысли больше нашего морщинят кожей,

Да насмешливей и тверже губы, чем у нас…

Он к товарищу милел людскою лаской.

Он к врагу вставал железа тверже.

Знал он слабости знакомые у нас,

Как и мы перемогал болезни…

И ему и нам одно и то же дорого».

Вот таким он был, Владимир Ильич Ленин — самый обыкновенный, и в то же время, самый необыкновенный Человек!

Процитировав одного великого поэта, нельзя не обратиться и к строкам другого прекрасного, казалось бы совсем аполитичного, но предельно остро чувствовавшего, понявшего с каким удивительным человеком он жил в одно время, в одной стране…

Константин Есенин «Капитан Земли»

«Еще никто не управлял планетой,

И никому не пелась песнь моя.

Лишь только он, с рукой своей воздетой,

Сказал, что мир – одна семья.

Не обольщен я гимнами герою,

Не трепещу кровопроводом жил.

Я счастлив тем, что сумрачной порою

Одними чувствами я с ним дышал и жил.

Не то, что мы, которым все так близко, —

Впадают в диво и слоны…

Как скромный мальчик из Симбирска

Стал рулевым своей страны.

Средь рева волн в своей расчистке,

Слегка суров и нежно мил,

Он много мыслил по-марксистски

Совсем по-ленински творил.

Нет! Это не разгулье Стеньки!

Не пугачевский бунт и трон!

Он никого не ставил к стенке.

Все делал лишь людской закон.

Он в разуме, отваги полный,

Лишь только прилегал к рулю,

Чтобы о мыс дробились волны,

Простор  давая кораблю.

Он – рулевой и капитан,

Страшны ли с ним шквалов откосы?

Ведь, собранная с разных стран,

Вся партия – его матросы.

Не трусь, кто к морю не привык:

Они за лучшие обеты

Зажгут, сойдя на материк

Путеводительные светы.

Тогда поэт другой судьбы,

И уж не я, а он меж вами

Споет вам песню в честь борьбы

Другими, новыми словами.

Он скажет: «Только тот пловец,

Кто, закалив в бореньях душу,

Открыл для Мира наконец

Никем невиданную сушу».

      И, в самом деле, Ленин открыл для народов всего Мира путь к построению подлинно справедливого человеческого общества. Но, к огромному сожалению, далеко не все видят этот путь: многие, уткнувшись в свое корыто, гребут совсем в другую сторону.

       Приведу только краткие выдержки из высказываний известных людей со всей планеты о Владимире Ильиче Ленине, о его значении для жизни людей на всех континентах.

       ЕВРОПА. Уильям Галлахер, видный деятель английского и международного коммунистического и рабочего движения. 

              «В Ленине постоянно чувствовалась жизнерадостная бодрость, непоколебимая уверенность в правоте дела коммунизма, сочетавшаяся с глубокой проницательностью. Глядя на него, ни у кого из нас, коммунистов, не возникало сомнений в окончательной победе».

         АЗИЯ. Джавахарлар Неру, выдающийся государственный деятель Индии.

              «Ленин заслуженно занял свое место в ряду бессмертных героев мира. Он живет в величии совершенных им дел, в сердцах сотен миллионов трудящихся, для которых его имя служит сегодня вдохновением и надеждой на лучшее будущее».

         ЮЖНАЯ АМЕРИКА. Луис Карлос Престес, Генеральный секретарь ЦК Бразильской Коммунистической Партии.

                «Для коммунистов Бразилии, как и для всех подлинных коммунистов мира, Ленин был и остается великим борцом за народное дело, глубоким теоретиком и непревзойденным революционером-практиком, который смог в условиях царской России с успехом претворить в жизнь марксистскую теорию».

        СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА. Гэс Холл, Генеральный секретарь Коммунистической Партии США.

              «Как никто другой, Ленин сочетал в себе качества великого провидца общего хода истории и человека, способного до мельчайших подробностей воспринимать все то, что его окружало.  Он был глубоким философом-марксистом, ученым и мыслителем и одновременно человеком действия, блестящим тактиком, пламенным и человечным вождем масс».

         АФРИКА. Камиль Бонгу, член Национального Совета Революции Конго.

               «Значение теории Ленина для нас состоит прежде всего в том, что она открыла всем народам мира путь к освобождению от эксплуатации. Ленинская теория особенно важна для таких стран, как наша. Провозгласив право наций на самоопределение, великий вождь революции показал незаконность колонизации и вдохновил народы на борьбу за свое освобождение».

         АВСТРАЛИЯ. Катарина Сусанна Причард, австралийская писательница-коммунистка.

                «Мы многим обязаны героическому вождю советского народа Ленину и другим большевикам тех лет, поднявшим народ на борьбу против господства помещиков и капиталистов».

        Все отмечали великолепную теоретическую подготовку Владимира Ильича, его энциклопедические знания, но ведь это не свалилось на Ленина неизвестно откуда. Эти качества появились у Ильича благодаря неустанному труду, добросовестному отношению к учебе и непрестанному самообразованию. Прекрасно понимая необходимость знаний, Ленин постарался донести и до других, в первую очередь до молодого поколения, всю важность образования. Практически весь доклад на 3-м съезде комсомола был посвящен этой теме, хотя еще полыхала Гражданская война и молодежь грезила мировой революцией. Но, «Учиться, учиться и еще раз учиться!» — этот лозунг был поставлен, как важнейшая задача для советского народа и молодежи, в первую очередь, на самое ближайшее время и на все последующие годы. Вслед за лозунгом последовали и практические действия: было объявлено и организовано движение за ликвидацию безграмотности (Ликбез), и за парты сели и стар, и млад; открывались новые институты; ученым оказывалось всяческое содействие в их работе…  По себе помню, что когда вступал в октябрята, в пионеры и в комсомол, то главным пунктом в каждой клятве было: «Учиться, как завещал великий Ленин».
      Но, к сожалению, мало кто понял всю глубину ленинской мысли: «Мы не должны брать из старой школы того, когда память молодого человека обременяли безмерным количеством знаний, на девять десятых ненужных и на оду десятую искаженных, но это не значит, что мы можем ограничиться коммунистическими выводами и заучить только коммунистические лозунги. Этим коммунизма не создашь. Коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». Вот и мне долгое время казалось чрезмерным требование: «Обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество». Ну никак же невозможно перечитать все книги, которые успели написать люди до меня. Вот в этом и особенность работ Ленина: не так-то они просты, как кажутся на первый взгляд. Да что там я, если человек, который по долгу своей работы и по положению, которое он занял – Генеральный секретарь ЦК КПСС, Горбачев М.С. совсем не понял ленинских работ. Обладая прекрасной памятью он получил университетское образование, но вместо глубоких знаний наполнил свою память полным набором коммунистических лозунгов и научился говорить длинные, внешне красивые, но бессодержательные речи. Увлекаясь внешней красивостью выступлений, он не вникал в их суть и не умел прогнозировать последствий своей болтовни. Такое поверхностное отношение к знаниям и порученному делу привело к страшной катастрофе: развалу СССР. 

       Под выражением «учиться коммунизму» Ленин понимал не только, скажем, во-первых, чтение «умных книг»; но, во-вторых, проникновение в суть написанного, стремление понять всю глубину текста; и, в-третьих, умение использовать полученные знания на благо всего общества, для его поступательного развития именно в направлении коммунизма.

      Горбачев же оказался нерадивым учеником, постепенно деградировавшим в полное интеллектуальное ничтожество и, превратившись в морального урода.

        Сравнивая нынешних правителей РФ с Лениным, раз за разом убеждаешься, что на его фоне они выглядят интеллектуальными жалкими карликами и морально-нравственными ничтожествами.

        Глядя на историю человечества, ясно видно, что без ярких личностей, без лидеров, без вождей движение вперед к лучшему невозможно. Без Александра Македонского не было бы знаменитого похода по странам Азии, без Спартака не было бы мощного восстания рабов в Древнем Риме, без Стеньки Разина и Емельяна Пугачева не было бы таких ярких крестьянских восстаний в России, без Ленина не оказалась бы успешной Великая Октябрьская Социалистическая Революция. Отсутствие лидера должного уровня приводит к бесславному поражению. Не могу забыть 1996 год, когда Зюганов слил президентские выборы пьяному, больному Ельцину, предав своих сторонников-агитаторов-избирателей. Перед глазами стоит картина, как глава КПРФ выходит к журналистам с признанием победы противника, хотя со всей страны шли звонки о фактах подтасовок в пользу Ельцина, и можно, и нужно было оспаривать результат. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что если бы на месте Зюганова был бы кандидат, сравнимый с Лениным, то не видать бы Ельцину второго срока – ситуация была гораздо более легкой для смены власти, чем в октябре 1917 года.

       Что же сейчас нужно делать конкретно в этом плане?

       Во-первых, растить новых лидеров на примере, скажем, семьи Ульяновых.
       Во-вторых, искать среди существующих, помогать им выдвинуться и неустанно поддерживать.

       В-третьих, беречь! Не уберегли в свое время Ленина – и это стало не просто трагедией, а катастрофой мирового масштаба. И в настоящее время не уберегли таких значимых людей, как генерал Рохлин, Виктор Илюхин…

       И всем вместе бороться, бороться и еще раз бороться за торжество свободы и справедливости!

                                                                                                                                            Павел Белых

                                                                                19 апреля 2020 года.