Так называлась статья в газете «Правда» (в 20-е годы) нашего замечательного соотечественника Алексея Капитоновича Гастева. Этот пост посвящается ему.

Алексей Капитонович Гастев (1882-1939гг.) — русский революционер, профсоюзный деятель, поэт и писатель, теоретик научной организации труда и руководитель Центрального института труда. Член ВКП(б) с 1931 года.

Причиной успеха немцев Гастев считал наличие у европейцев врожденной культуры. Не только культуры бытовой, но, что важно, и трудовой.

Еще в начале 19 века в Европе и Америке были проведены пробные работы по организации производства, связанные с введением хронометража. Поэтому и трудовая европейская культура имеет значительный стаж по сравнению с российской. Российская же организационная культура, по наблюдениям Гастева, начала формироваться только в начале 20-го века, и то в значительно более мягкой форме по сравнению с европейским опытом.

Интересно, как Гастев доказывает наличие трудовой культуры у европейских рабочих. Для него показатель культуры — это прежде всего слаженность работников, способность работать  в едином темпе. И, как метод революционного воздействия для европейского рабочего движения был очень характерен такой прием, как саботаж (кропание). Так вот, английские рабочие, как замечал Гастев, с легкостью переключались на режим саботажа, синхронно снижая производительность до предельно низких величин. На российских же предприятиях такое не получалось, так как работники не умели держать единый темп, а работали в своих индивидуальных ритмах.

Главным злом доставшейся большевикам от монархической России Гастев считал бытовую и организационную неряшливость. Его бесила пренебрежительность и противодействие порядку в соотечественниках, которую он называл «неряшливостью мысли». Он с негодованием писал о российском менталитете, ставя в пример Европу:

Мало в России инициативных и эффективных людей, считал Гастев: «Бытовая неряшливость — наше главное зло. «Это мелочь, это пустяк, это поверхностно — требовать, чтобы стол был чистый и бумаги в порядке», говорят столичные, уездные и деревенские россияне, все время разрешающие мировые вопросы. Каждая аккуратность и требовательность — это «бюрократизм», говорят неисправимые декаденты, не представляющие даже, что в Европе и Америке уже есть миллионная армия бюрократов, работающая с точностью до минуты, что пролетариат и заводская администрация входят и выходят в ворота тысячными толпами в течение 5 минут, что вся трудовая Европа без гудков и звонков ложится спать в 10 час, в 6 часов утра уже покупает газету и садится на рабочий поезд».

 Да и уклад в России деревенский, характер «немного мечтательный и размашисто-широкий», далекий от точного инженерного взгляда. Это очень мешает индустриализации и внедрению трудовой культуры. Но не только монархическое прошлое России виновато в культурной катастрофе. Будучи современником и свидетелем пожаров революции и гражданской войны, Гастев трезво смотрит на последствия развала страны: Наша лапотная страна, где еще не ходят, а бродят, психологически настроена против точных организационных идей. «Нашу страну, глубоко деревенскую, захолустную, где порой, кажется, пропадают целые уезды, где вдруг «открывают» стоверстные незарегистрированные лесные участки, нашу страну надо огородить, надо урбанизировать.»

Что касается особенностей менталитета соотечественников, то в этом вопросе Гастев сетует на постоянные чередования подъема и спада настроения у россиян, » полосы по-российски», как он их называет: «Революция экспериментально, почти лабораторно доказала, что за стихийные подъемы и стихийные реакции в нынешние времена придется расплачиваться катастрофой культуры.»

Но, несмотря на это, Гастев был уверен, что ему удастся создать новое поколение, которое будет обладать должной трудовой культурой и необходимыми навыками для строительства страны, ибо людские ресурсы восполнимы: «…Женщины, рожайте. Рожайте немедленно, срочно».

Сейчас так готовят только космонавтов или военных, словом, тех, от чьих действий зависят жизни. А Гастев с такой же щепетильностью относился к тренировкам обычных рабочих. Его концепция заключалась в том, чтобы в каждом работнике воспитать мастера. Мастера молотка ли, станка или зубила — все равно, лишь бы он был МАСТЕРОМ своей операции. В этом и заключается истинная эффективность работы по науке «НОТ» — научной организации труда.

«Есть тренировка скрипача, танцора, акробата, фехтовальщика, но нет самой главной тренировки — настоящего труда. Надо распространить на все наши рабочие и крестьянские миллионы особые тренировочные рецепты, — как тренировать, воспитывать, обучать правильному удару, как обучаться быстро нажиму, как научиться распределять давление».

Предчувствуя грядущую урбанизацию и резкий переход страны и ее народа из аграрной в индустриальную эпоху, Гастев предупреждает, что люди не смогут самостоятельно приспособиться к крутым изменениям производственной парадигмы и отреагировать на них эффективным и производительным трудом.

Тонко чувствуя психологию людей, Гастев понимает, что вместе с масштабной электрификацией и индустриализацией экономики надо так же масштабно и быстро менять менталитет людей.

 Словом, по Гастеву, надо стремиться к немецкой точности и аккуратности. Так все же почему немец работает лучше русского? Впрочем, вопрос до сих пор остается актуальным.

Слишком великую задачу поставил перед собой Гастев — нагнать за  считанные годы сотни лет технического и культурного отставания России от передовых стран Европы и Америки. Однако великая задача помогла Гастеву сгенерировать великие идеи, которые опередили время и нашли реальную поддержку и воплощение только спустя несколько десятилетий. Вот, например, Гастев описывает стандартный подход к инициативности и изобретательности персонала любого современного нам предприятия, следующего концепции бережливого производства:

«Наш народ, немного мечтательный и размашисто-широкий, надо приучить к бдительной наблюдательности, надо приобщить ему способность твердо отчеканивать одно явление от другого, убить все «философские» замашки, надо приучить его быть эмпириком на ограниченной базе, а главное — твердо и микроскопически точно фиксировать все наблюдения. Та патриотическая растяпость, которая характерна для всех наших былин, анекдотов и художественной литературы, должна быть убита бесповоротно, надо приучить народ зорко наблюдать и точно фиксировать».

Интересно, что Гастев еще на заре становления психологии, как прикладной науки, когда психология была еще уделом избранных, обосновал необходимость работы с психикой человека с целью оздоровления и улучшения эффективности отдыха, как источника сил для труда.

Создание в Москве Центрального Института Труда (ЦИТ) в 1921 году предвосхитило на 60 лет создание в Америке аналогичной структуры, занимающейся реорганизацией труда американских предприятий: исследовательского проекта на базе Массачусетского Технологического Института. Словом, нам есть, чем гордиться…