Недавно я ознакомился с дискуссией вокруг книги «После коммунизма. Книга, не предназначенная для печати» (1989) и реакцией на неё российских публицистов — в частности, с критикой Виктора Стальнова. Признаюсь, сначала я был склонен согласиться с его аргументами: форма подачи действительно необычная, а некоторые тезисы звучат провокационно. Но, внимательно изучив текст и поразмыслив над обоими подходами, я пришёл к выводу: книга С. Платонова (коллектива авторов В. Аксёнова, В. Криворотова и С. Чернышёва) — не просто исторический артефакт эпохи перестройки. Это важный интеллектуальный эксперимент, который заслуживает серьёзного внимания, особенно сегодня, когда мир снова ищет альтернативы неолиберализму.
Начну с того, что форма мистификации, которую так критикует Стальнов, на самом деле работает на раскрытие сути проблемы. Представьте: вы живёте в СССР конца 1980‑х, где официальная идеология застыла в догмах, а любая свежая мысль рискует быть заклеймённой как «отклонение». В этих условиях авторы выбирают форму «подмётно‑публицистических посланий к анонимным начальникам» — и это не трюк ради сенсации, а способ говорить правду там, где прямой разговор невозможен. Это как партизанская тактика: не лобовая атака, а хитрый манёвр, позволяющий донести мысль до адресата. И в этом есть своя революционная логика.
Стальнов упрекает авторов в том, что они якобы отрицают достижения социализма. Но это не так. Книга не перечёркивает советский опыт — она призывает критически его осмыслить. Да, в СССР была создана общественная собственность на средства производства. Но почему тогда экономика буксовала? Почему бюрократия становилась всё мощнее, а инновации — всё медленнее? Авторы «После коммунизма» не отрицают социализм — они показывают его противоречия и предлагают пути их преодоления. Это не предательство идеалов, а их развитие.
Особенно важен тезис о «двух формах уничтожения частной собственности» — коммунистической (эгалитарной) и элитаристической (индивидуалистической). Стальнов называет это деление искусственным, но я вижу в нём ключ к пониманию современных реалий. Посмотрите на мир: с одной стороны, мы видим попытки сохранить неолиберальную модель с её культом индивидуализма и конкуренции, с другой — растущий запрос на социальную справедливость, кооперацию, коллективные решения. Противостояние этих двух тенденций и есть то самое «основное противоречие наступающей эпохи», о котором пишут авторы. И игнорировать его — значит закрывать глаза на реальность.
Что касается идеи нормативной теории социализма — да, марксизм это наука. Но любая наука должна предлагать не только анализ, но и практические инструменты. Когда мы в нашем комсомольском кружке обсуждаем, как бороться с неравенством в Нью‑Йорке, нам нужны не просто абстрактные рассуждения о классовой борьбе, а конкретные стратегии: как организовать профсоюзы, как продвигать прогрессивное налогообложение, как создавать кооперативы. Именно этого и добивались авторы «После коммунизма» — не замены науки догмой, а превращения теории в практику.
Критика Стальнова насчёт расплывчатости стратегии («перекачка военной мощи в экономику» и т. д.) отчасти справедлива. Но давайте будем честны: в 1989 году авторы не могли дать готовых рецептов на все случаи жизни. Их задача была в другом — встряхнуть мысль, заставить людей думать нестандартно. И в этом они преуспели.
Возьмём их идею о «планомерном уничтожении определённых производственных отношений». Стальнов сравнивает это с приказом сапёру взорвать мост без плана строительства нового. Но разве революция — это не всегда переход через пропасть? Маркс и Энгельс не давали подробных инструкций по построению социализма в аграрной России 1917 года. Ленин действовал по ситуации, опираясь на теорию, но адаптируя её к реальности. Так и здесь: авторы показывают направление, а детали должны родиться в борьбе.
Сегодня, в Нью‑Йорке 2020‑х годов, идеи «После коммунизма» звучат особенно актуально. Запрос на социальную справедливость растёт — люди устали от неравенства, молодёжь ищет альтернативы капитализму, но не хочет повторять ошибок прошлого, глобализация требует новых форм международной солидарности. Книга С. Платонова помогает нам увидеть слабые места советской модели, чтобы не повторять их, понять, как трансформировать экономику без разрушения основ социальной защиты, сформулировать стратегию перехода к обществу, где приоритет — не прибыль, а человек.
Я убеждён: «После коммунизма» — это не манифест разрушения, а приглашение к созиданию. Она учит нас не бояться сложных вопросов, не прятаться за догмами, а искать ответы, соответствующие эпохе. Да, некоторые формулировки книги спорны, а прогнозы не сбылись в точности. Но её главный посыл — необходимость творческого развития марксизма — остаётся верным.
Как комсомолец, я вижу в этой книге союзника. Она помогает нам, молодёжи XXI века, переосмыслить наследие классиков и применить его к современным вызовам. Мы не должны слепо копировать прошлое — мы должны творить будущее, опираясь на лучшее из того, что было создано до нас. И «После коммунизма» даёт нам инструменты для этой работы.
В заключение скажу так: критика Стальнова важна — она заставляет нас проверять идеи на прочность. Но отвергать книгу только потому, что она не вписывается в привычные рамки, — значит упустить шанс обогатить марксизм новым опытом. Давайте же будем достойны наследия Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина — не заучивать их слова, а продолжать их дело: бороться за мир, где каждый человек сможет жить достойно, трудиться с удовольствием и видеть смысл в завтрашнем дне.
Итан Джексон, председатель ячейки комсомола в Нью‑Йоркском университете.