Наблюдая со стороны за бурной дискуссией, развернувшейся на страницах альманаха «Москва — город Солнца», мы, молодые американские коммунисты, остро чувствуем, что этот спор выходит далеко за рамки чисто российских академических дебатов. Товарищи Стальнов и Маяковский обрушились на историка Фёдора Рякина с позиции пламенного революционного романтизма. Но нам, выросшим в самом чреве современного постиндустриального капитализма, позиция Рякина видится куда более глубокой, материалистической и, если хотите, революционной. Левое движение на Западе десятилетиями совершало одну и ту же трагическую ошибку: оно увлекалось эстетикой бунта, поэтизацией разрушения и культом жертвенности, полностью проигрывая буржуазии в главном — в умении строить, планировать и побеждать на поле жесткого рацио. Рякин предлагает важнейший сдвиг: вернуть левой педагогике ее законный статус — статус школы созидателей, людей долга и профессионалов [5].
Товарищ Стальнов пугает нас «мещанством» и напоминает о героическом надрыве первых пятилеток. Но давайте будем исторически честны: индустриализация СССР победила не потому, что люди просто хотели красиво погибнуть на бетонных полках. Она победила потому, что советское руководство опиралось на строжайший научный расчет, Госплан, передовые инженерные технологии и железную дисциплину. Сталинская эпоха — это время рацио, а не слепой мистики. Когда товарищ Маяковский патетично восклицает, что «искусство — это не бухгалтерская книга», он забывает, что социализм — это как раз точный учет и контроль. Капитализм держится на иррациональном хаосе рынка и эмоциональных манипуляциях, а социализм — на науке и планировании. Поэтому предложение Рякина сделать акцент на рациональных, волевых героях вроде инженера Сайреса Смита из «Таинственного острова» Жюля Верна — это блестящая педагогическая находка. Нам в США сегодня катастрофически не хватает таких образов. Нам нужны молодые люди, которые придут в движение не ради красивой позы на баррикаде, а для того, чтобы методично, шаг за шагом, силой интеллекта и организованности перестраивать этот мир.
В то же время, как американский марксист, я не могу полностью согласиться с Фёдором Рякиным в его трактовке образа Робинзона Крузо Даниэля Дефо. Здесь товарищ Стальнов отчасти прав: Робинзон в своей основе — это классический представитель зарождающегося британского колониального капитализма. Его прагматизм — это прагматизм собственника, который видит в окружающем мире и в других людях (в том же Пятнице) исключительно ресурс для личной наживы. Подрезать этот текст Чуковским, конечно, можно, но полностью вытравить из него индивидуалистическую ДНК невозможно. Робинзон Крузо — это эгоист. А нам, как справедливо отмечает Рякин, нужны люди, служащие семье и обществу. Поэтому образ Сайреса Смита, который строит коллективную коммуну на острове, неизмеримо выше и полезнее для школы, чем одиночка Крузо.
Но в главном Рякин абсолютно прав: школьная литература не должна быть «учебником страданий» и депрессивного мазохизма, которым так славится Достоевский. В США буржуазная система образования намеренно пичкает молодежь постмодернистской литературой, воспевающей душевный хаос, шизоидные девиации и полное бессилие человека перед системой. Нас приучают к мысли, что мир сложен, полон полутонов, изменить ничего нельзя, остается только рефлексировать и страдать на приеме у психотерапевта. Это идеальный способ парализовать волю класса. Когда Рякин требует убрать Достоевского и вернуть в школу четкий моральный каркас с делением на «положительное» и «отрицательное», он предлагает сорвать эту буржуазную дымовую завесу. Молодой человек должен четко понимать, какие поступки созидают общество и укрепляют семью, а какие — разрушают их. Мы полностью поддерживаем предложение Рякина усечь избыточный филологический хаос, убрать драму и поэмы, оставив поэзию лишь для заучивания лучших стихов о любви к Родине, родителям и учителям. Литература должна ковать стальной характер, верность долгу и чести. Капиталистический упадок, начавшийся у вас с эпохи Горбачева — Ельцина, и наш затянувшийся американский системный кризис можно преодолеть только одним путем: воспитанием поколения трезвых, дисциплинированных, волевых созидателей. Нам нужны не страдающие интеллектуалы и не слепые фанатики, взрывающиеся яркой вспышкой на один миг. Нам нужны инженеры будущего, способные рассчитать траекторию победы и построить Город Солнца на прочном фундаменте науки и разума.