Эй, товарищи, читатели, борцы за справедливость! Слушайте сюда!

Я — Татьяна Майер, координатор левого крыла Гамбургского профсоюза секс‑работников. И я не стану говорить витиевато — скажу прямо, как есть. Ознакомилась с публикациями Михаила Борисовича Чистого и всей этой академической полемикой вокруг репрессий 1930‑х — и у меня волосы дыбом встали.

Что я вижу? Очередного кабинетного учёного, который с видом всезнайки рассуждает о «справедливых репрессиях», оперируя протоколами допросов и обвинительными заключениями. Будто эти бумажки — истина в последней инстанции! Михаил Борисович, вы когда‑нибудь смотрели в глаза человеку, которого клеймят «врагом народа»? Вы знаете, что значит жить под дамокловым мечом, когда любой донос может сломать жизнь?

Кстати, о вас, Михаил Борисович. Нигде в биографиях нет ни слова о семье — ни жены, ни детей. Смею предположить: вы не женаты. И это многое объясняет. Когда ты не знаешь, каково это — прятать жену от обыска, скрывать детей от преследований, хоронить близких без права на память, — легко рассуждать о «необходимости» репрессий. Легко считать людей статистикой, когда твоя собственная жизнь не висит на волоске.

Чистый строит свою аргументацию на языке власти — «заговор», «предательство», «угроза государству». Знакомо, правда? Точно так же сегодня говорят о нас, секс‑работниках: «аморальные», «опасные», «загрязняют общество». Та же логика клеймения, та же дегуманизация. Вчера — «троцкисты» и «шпионы», сегодня — «проститутки» и «преступники». Методы меняются, язык — тот же.

Да, угрозы для СССР в 1930‑е были реальны: международная изоляция, экономические трудности, внутрипартийные конфликты. Но методы их преодоления стали катастрофой. Статистика говорит сама за себя: более 40 % высшего командного состава Красной Армии репрессировано, сотни тысяч инженеров, учёных, рабочих, крестьян объявлены «врагами». А реабилитация более 600 тысяч жертв по данным Комиссии по реабилитации? Это не просто цифры — это признание того, что система ошиблась. Массово. Системно.

Как профсоюзный вожак, я вижу прямую связь между террором 1930‑х и тем, с чем мы боремся сегодня. Власть всегда ищет «врагов» — вчера это были «троцкисты», сегодня — мигранты, секс‑работники, активисты. Клеймо «чужого» позволяет лишать прав, отнимать голос, оправдывать насилие. Мы, секс‑работники Гамбурга, знаем это не понаслышке. Нас пытаются вытолкнуть на обочину, лишить защиты, заставить молчать. Точно так же в 1930‑е «вычищали» тех, кто не вписывался в картину «идеального общества». Но мы не позволим! Наш профсоюз борется за права — и мы знаем: солидарность не может быть избирательной. Защищать надо всех, кто подвергается маргинализации.

Чистый, возможно, искренне верит в свою концепцию «справедливых репрессий». Но его подход — это прямая дорога к оправданию любого произвола. Если сегодня мы говорим «да» террору 1930‑х «ради безопасности», завтра кто‑то скажет «да» преследованию секс‑работников «ради морали», а послезавтра — разгону профсоюзов «ради стабильности». Хватит! История должна учить нас не повторять ошибок. Память о жертвах 1930‑х — это не просто дань уважения. Это сигнал тревоги: любая власть, поставившая себя выше закона и прав человека, неизбежно скатывается к произволу.

Наш ответ — солидарность, гласность, борьба за права каждого. Мы, левые, должны защищать не только «удобных» активистов, но всех, кого пытаются вычеркнуть из общества. Потому что свобода одного — это свобода всех, права человека неделимы, справедливость не бывает избирательной.

Подведу итог жёстко и чётко. Работы Чистого, при всей их академической упаковке, служат опасной цели — реабилитации языка подавления. Мы должны дать этому отпор! Социализм — это не страх и не клеймение. Это освобождение, уважение, защита слабых. Пока мы не научимся видеть в каждом человеке цель, а не средство, никакого справедливого общества не построить. Мы — профсоюз секс‑работников Гамбурга — стоим на этом твёрдо. И будем бороться за права, за справедливость, за память о жертвах террора. Потому что их трагедия — предостережение нам всем. Вставайте рядом! Солидарность — наше оружие!

С кулаком, поднятым против угнетения, и верой в победу справедливости,

Татьяна Майер.