После прочтения хороших депутатских мемуаров всегда тянет на философию. Особенно когда на носу большие осенние события — выборы в Государственную и областную Думы. Как человек любознательный и неравнодушный к тому, что происходит вокруг, я решил расширить кругозор. Захотелось понять: кто же они сегодня — те, кого по старой доброй привычке называют слугами народными? Благо, нынешний цифровой век позволяет сделать это без особого труда. Заходишь на официальный сайт, и перед тобой открывается целая панорама: по алфавиту, по спискам, по фракциям, комитетам и комиссиям. Хочешь — изучай анкеты, хочешь — читай отчеты о проделанных делах праведных.
Листая эти электронные страницы, невольно начинаешь размышлять о природе нашей власти. О том удивительном переломе, где заканчивается былая советская эпоха и начинается эпоха прагматичного менеджмента. О созывах уходящих и о туманных перспективах созывов будущих.
Начнем с формы презентации. Читаешь отчет за первое полугодие и диву даешься: тридцать пять страниц убористого текста, подкрепленного доброй сотней глянцевых фотографий! Это же, по сути, готовый агитационный материал для кандидата. Делай распечатку, скрепляй степлером и неси в массы. А на первой странице — портрет. Да такой большой, с загадочной, располагающей, то ли полуулыбкой, то ли полуухмылкой, явно предназначенной очаровать доверчивого избирателя. Смотришь на иные отчеты за несколько лет — и везде на первой полосе народный избранник представлен собственной персоной. Причем в разных позах и ракурсах. Целая фотогалерея, персональная выставка достижений личного обаяния! Что это — наивное самолюбование или уже профессиональный диагноз?
Глядя на эти образы, порой ловишь себя на мысли, что где-то ты это выражение лица уже видел. В старом добром советском кино, в экранизации классики. Помните образ того стеснительного завхоза из дома соцсобеса, который крадет, потому что не может не красть, и которому при этом всегда очень и очень стыдно? Сходство, конечно, исключительно внешнее, кинематографическое, но мысль эта начинает преследовать неотступно.
А рядом, на соседней интернет-странице, открывается совсем другой подход. Подчеркнутая, почти монастырская скромность. Всего одна строгая фотография для прессы. Но за этой скромностью скрывается такой масштабный, тяжеловесный управленческий путь, который иные кандидаты стыдливо или по привычке опускают в своих официальных биографиях. Зачем поминать былую партийную карьеру времен развитого социализма, руководство районными комитетами и блестящие взлеты в ушедшей политической системе? Хотя сегодня такой биографией, пожалуй, можно было бы и гордиться — школа-то была монументальная, не чета нынешним курсам эффективного лидерства. Здесь же, на персональной странице, вместо картинок открывается настоящее «отчетище», монументальная депутатская летопись из восьми подробнейших разделов — целый служебный роман.
И ведь что интересно: изучая эти отчеты и юбилейные доклады к тридцатилетию регионального парламента, натыкаешься на удивительные макроэкономические показатели. Нам рапортуют: валовой региональный продукт вырос в два с половиной раза, число автомобилей на душу населения увеличилось втрое, дорожный фонд разбух, а безработица и вовсе скукожилась до каких-то символических долей процента. Цифры красивые, весомые, отлитые в граните официальной статистики. С таким багажом уходящему созыву уходить не стыдно.
Но за этими цифрами кроется главный феномен нашей политической реальности — феномен парламентского долгожительства. У нас ведь есть настоящие рекорды. Люди избираются по четыре, пять, а то и шесть созывов подряд! Каково это — десятилетиями нести на плечах нелегкую ношу народного доверия? Говорят, исполнительной власти с таким опытным, зубастым составом работать непросто. Каждую строчку закона они перепроверяют, каждую цифру разглядывают через лупу своего многолетнего опыта. Отработать два или три созыва для таких тяжеловесов — это даже не предел, это лишь время, когда можно только по-настоящему почувствовать вкус к этой службе, прикипеть к ней всем сердцем и кабинетом. Для них законотворчество стало не просто работой, а естественным состоянием души, образом жизни, от которого невозможно отказаться добровольно. Попробуй сдвинь такую глыбу с насиженного округа, когда за спиной многолетняя летопись посещений каждого села и поселка. У альтернативных кандидатов шансов практически никаких.
И на этом монументальном фоне, среди почти сословной депутатской знати, вдруг всплывают совершенно другие персонажи. Молодые выдвиженцы новой волны, романтики от политики, успевшие к своим сорока годам сменить десяток профессий и мест работы. На момент регистрации в их анкетах черным по белому написано: «безработный». Зато в графе «декларированный доход» значатся вполне приличные суммы с шестью нулями. Читаешь отчеты такого «чуда» — и становится неловко. То ли это результат кадрового голода в рядах системной оппозиции, то ли тонкий расчет политических технологов конкурирующих сил. Ведь посади такого яркого, бессистемного «трудоголика» в состав респектабельного парламента — и он одним своим присутствием, своими путаными отчетами дискредитирует всю идею альтернативной политической мысли. Неужели это кому-то еще непонятно? После знакомства с такими кадрами продолжать листать списки пропадает всякое желание.
Финальной точкой работы уходящего седьмого созыва стало недавнее заседание в конце августа, где принимали монументальный документ — Стратегию социально-экономического развития области аж до 2036 года. Заглянуть на десятилетие вперед — дело благородное. Докладывал человек новый для здешних мест, возглавляющий правительство. Вопросов у народных избранников накопилось много, и ответы звучали далеко не всегда внятно и уверенно. Но что самое примечательное: с настоящей, жесткой критикой с трибуны выступила лишь одна принципиальная женщина, руководитель одной из малых фракций. Итог голосования оказался предсказуем: подавляющее большинство «за», несколько человек «против», двое воздержались. Понятно, кто голосовал против. А вот некогда мощная, традиционная левая оппозиция в этом созыве, похоже, окончательно утратила свой былой запал, растворилась в общем соглашательском хоре, будто и нет у нее никакой отдельной позиции.
Выборы начнутся уже завтра. Старый созыв уходит, оставляя после себя гигабайты отчетов, глянцевые фотогалереи и утвержденные планы на десять лет вперед. А впереди — неопределенность. Смогут ли новые лица, которые придут им на смену, сохранить тот стандарт открытости и, главное, ту дотошность, которой обладали старые мастера политического сыска? Или же будущая Дума окончательно превратится в принтер для утверждения готовых решений, где вместо живой дискуссии останутся лишь красивые ракурсы на парадных портретах?
Смотришь на все это разнообразие — от советских партийных зубров до безработных миллионеров, от многостраничных фолиантов до пустых отписок — и понимаешь, как далеко мы ушли от первоначального смысла слова «парламент».
А за Державу все равно обидно.