И.С. Бортников «Служение России».

Недавно получил от старинного доброго товарища из Красноярска В.И. Замышляева сборник стихотворений «Колесо памяти». Многие из них затронули меня и учитывая, что тираж всего 150 экземпляров решил читателей сайта познакомить с ними поскольку в них, звучат мысли и идеи, волнующие многих наших современников.

Владимира Ивановича знаю с 2002 года, когда он из огромного числа обществоведов городских вузов откликнулся на мой призыв принять участие в политическом просвещении членов КПРФ и сочувствующих. Сначала сотрудничали в проведении круглых столов по работам В.И. Ленина, а с 2006 года в «Русском обществе», а затем и в Русском Ладе, где набор тем серьёзно расширили.

Кроме пропаганды достижений русского народа  на круглых столах обсуждали вопросы защиты от фальсификации истории СССР, подвига советского народа в Великой Отечественной войне, роли И.В. Сталина, а также новые теории общественного развития: перехода биосферы в ноосферу В.И. Вернадского, ноосферного социализма А.И. Субетто, сверхобщества А.А. Зиновьева, управляемой Земной цивилизации А.П. Федотова, спасения России и русского народа в цивилизационном противостоянии с Западом В.С. Никитина, идеи Н.М. Чуринова о совершенстве и свободе, концепцию Побиска Кузнецова системы мировой экономики, основанной не на финансах, а на энергии. По многим из этих тем Замышляев выступал с сообщениями или принимал активное участие в обсуждении, является членом жюри регионального этапа фестиваля-конкурса «Русский Лад».

Зная жизненный путь Замышляева не удивляюсь, что сборник стихотворений начинается и заканчивается двумя из них с одинаковым названиями «Служение России», ибо вся его жизнь есть служение родному Отечеству. После окончания института в Ленинграде он позову сердца поехал в Сибирь и сделал очень многое в развитии культуры и науки в Красноярском крае. В этом сборнике есть стихотворение «Моя Сибирь».  В нём всего восемь строк, выражающих его отношение с Сибирью

Побывал я в разных странах,

Много видел я чудес,

Но в Сибири постоянно

Я держал свой интерес,

Ведь Сибирь моя держава.

Много в ней лесов и рек.

У меня простое право-

Я в ней русский человек.

Он не только остался жить в Сибири, но и полюбил её всем сердцем, всей душой. Несмотря на то, что 31 июля ему исполниться 88 лет он не утратил гражданской активности и продолжает сотрудничать в краевом отделении Русского Лада.

Что ж, как поётся в русском романсе: «… память, мой злой властелин,
всё будит минувшее вновь…» Вот и Владимир Иванович вспоминает своих знаменитых предшественников в поэзии, которые пример своей поэзией для него в служение Отечеству. И первым кому он отдаёт свой поклон – это три богатыря русской поэзии: А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов и Н.А. Некрасов. Благодаря им, как считает совершенно верно поэт: «Россия (…) в поэзию влюбилась и в культ поэтов возвела» и восторгается:

Я тоже в круге поэтов,

В отряде «Русский Лад».

Открыто воюю за это

Как добровольный солдат.

И обращается с призывом к собратьям по перу: «Прославим Россию стихами на все времена!»

Думается, что к перечисленным трём поэтам вровень с ними надо поставить Ф.И. Тютчева, именно поэзия четырёх витязей русскости позволяют и сегодня нам совершенствовать наше национальное самосознание. Конечно, в поэзии человек связан законами поэтики.

В начале сборника Замышляев в четырёх кратких стихах рассматривает общие проблемы поэзии. Вслед за Карамзиным он считает, что русское слово должно «связать патриотов в непобедимый строй». И вслед за Максимилианом Волошиным утверждает, что «нас смиряют лишь святыни в череде междоусобиц». Это очень своевременный посыл, когда наше общество во время военных действий Постзапада на уничтожение Русского мира оказалось расколото на западномыслящих космополитов, захвативших властные структуры, прикрывающихся интернационализмом, и истинных патриотов.

Рассматривая вечный вопрос об отношении поэта и власти судьёй и покровителем он считает Бога. Более того Замышляев заявляет: «Ведь Бог мне даровал отвагу – словами оживлять бумагу». Что ж сейчас модно стало обращаться к Богу, вот что только понимать под Богом? Творца или тот «моральный закон во мне», который «наполнял душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением» Иммануила Канта. Если второе, то полностью согласен с поэтом. Считаю, что вдохновение есть результат особого состояния материи мозга конкретного человека из-за изменений физических полей Земли и Космоса. Может быть ошибаюсь, но решил озвучить своё мнение.

Вернёмся к стихотворениям. Кто из сельских детей не восхищался первым снегом, при этом вспоминая бессмертные пушкинские строки: «Зима… Крестьянин, торжествуя…» Вот и автору стихов, проведшим своё детство в костромской глубинке, они запомнились на всю жизнь. Ещё бы, ведь в жизни ему посчастливилось побывать в местах, связанных с Пушкиным, о чём рассказывает в стихотворении «Воспоминанье». Он «слушал лекции о русской поэзии – его стихах», «в светлом зале» здания в центре Ленинграда, где Пушкин «когда-то бывал в гостях».  И, конечно, посещал «дом на тихой Мойке», и Летний сад, и «на Чёрной речке в общежитье провёл пять учебных лет». А, главное, пришлось

Читать с эстрады в парке том,

Где искрометные созвучья,

Лицейские рождались в нём.

Тогда ему подарили томик Лермонтова и он, возможно, познал «как дух поэтов неразлучен и неразрывно в нас живёт».  В стихотворениях «Пушкинская площадь», он показывает Пушкина гением красоты, возвеличивающим Русь; «Гений» — «сыном великим, любимым народом» и спасительную роль языка Пушкина для нас. В стихотворениях «6 июня» и «Наследство» Замышляев передаёт нам два завещания: «Быть не равнодушным к началу всех начал» в первом и во втором

Писать, как Пушкин, Пушкин не велел,

Он сам своих учителей преодолел.

И завещал Российскому народу

Ценить любовь, отчизну и свободу.

Что ж будем сии завещания воплощать в жизнь.

Да, жизнь Пушкина оборвалась от подлой пули Дантеса, «погиб поэт — невольник чести», а вскоре погиб и автор этих слов, тоже невольник чести. Это о его гибели, его гонитель Николай I, правда, выслушав укоры Великой княгини Марии Павловны, произнёс: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит». О Пушкине и Лермонтове Замышляев пишет, как о гениях России поэзией, возносившим её. Но главная заслуга их перед людьми в том, что

Они презрели чернь и клевету

И не предали честь и красоту.

Они оставили наказ потомству –

Ценить свободу и не льстить холопству.

Жаль не все из нас выполняют их наказы.

 Памяти Лермонтова поэт посвятил два стихотворения. Но каких! В «Демоне Лермонтова» чувствуются элементы космического мышления, но они и должны чувствоваться ведь в поэме Лермонтова Демон – падший ангел, дух изгнанья летает в космосе. Думается, надо признать, что и в характере Лермонтова присутствовали черты своего героя – Демона, и он постоянно мученически выбирал между божьим и демоническим.  И Замышляев обращает на это внимание, тем более под текстом стихотворения стоит дата написания и время: 18.03.12 в 23-00, то есть написано оно после глубоких вечерних раздумий, когда особенно чувствуется одиночество:

Он вёл поэта к обостренью

С реальной жизнью, но поэт

Искал в ней божье вдохновенье,

Сквозь Демона узревши свет.

«Выхожу один я на дорогу,

Сквозь туман кремнистый путь блестит.

 Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,

И звезда с звездою говорит» —

Не забыть нам это откровенье.

И вслед за Лермонтовым поэт слышит «голос необычный средь других» и предупрежденье не верить женщине «если верит Демону она», потому что она может быть «поцелуем смерти (…) порой увлечена», но мы не обращаем на это внимания 

И с мечтой, заранее похвальной.

Улетаем в бездну навсегда.
Демон выше здравого рассудка,

И поэт предвидел свой исход.

Он погиб, а нам сегодня жутко,

Будто Демон делает облёт.

Много раздумий о жизни человека навевает это стихотворение. Оно заставляет думать о месте человека в этой жизни, о взаимоотношении с другими людьми, о смысле жизни вообще.

 Ведь Лермонтов – «поэт, с рожденья гениальный, так мало жил, а сколько смог!» и в стихотворении «Дуэль» Замышляев восклицает: «Ужасно то, что гений был убит и смерть его теперь мемориальна…» А от посещения «Лермонтовского дома», «где он квартировал с друзьями»: «О! В горле ком…», — пишет он.

Девятнадцатый век по праву считается золотым веком русской классической литературы. Она по мнению В.В. Розанова довела слово до совершенства, до истины… Замышляев в стихотворении «Великий век» тоже пишет: «Век девятнадцатый могучий поэтов мощных воспитал». Мощность их в том, что терпя гонения и ссылки

Любя загадочной любовью

Россию – в пятнах деревень,

Они судьбу омыли кровью

И упредили дальний день.

И на обломках царской власти

Зажгли иные времена…

Он посвятил стихотворения Н. Некрасову, Д. Давыдову, И. Анненкову, В. Бенедиктову, Ф. Тютчеву и А. Фету. Особо хочу отметить стихотворение «На юбилей Ф.И. Тютчева» — панслависту, страстно мечтавшем и боровшемся за всеобщее славянское братство. Владимир Иванович сожалеет, что ныне «дух славянства, славно петого, нынче выплеснут с водой» и

Всё опошлено до подлости,

Деньги, дети – как товар.

Торгаши, менялы в почести,

Рабство, б…во и базар.

Что ж так всегда бывает, когда народ забывает свои вековые нравственные ценности и позволяет первому встречному авантюристу совершать над ним насилие. Такая минута оплошности не прощается, о чём предупреждал К. Маркс. Вот и платим за ту минуту оплошности конца 80-х – начала 90-х, когда образованщина была в восторге от западнистских лозунгов демократической шпаны и бросила страну в гнилую смесь пещерного капитализма с метастазами феодализма.

Но это ныне. А пришедший на смену девятнадцатому двадцатый век вспыхнул революциями, подарив надежду человечеству достичь времени социальной справедливости. Не мудрено, что в России всплыло множество поэтов, стремившихся воспеть начало нового мира. Но громче всех о себе заявили три витязя советской русской поэзии, став достойными продолжателями дела трёх богатырей-поэтов XIX века. В стихотворении «Три богатыря» Замышляев «выбрал трёх богатырей – Блок, Маяковский, Есенин», так как:

И воссияло в мире Слово

Трёх стихотворных бунтарей.

Возьми, Россия, их поэмы,

Коль нынче впала ты в раздор.

Возьми их плазменный задор

Для укрепления системы

И для решенья теоремы,

 Что значит русский договор.

Надеюсь, левая оппозиция возьмёт на вооружение сие наставление и стихи Маяковского вновь будут служить им в борьбе за лучшее бытие человека вообще и против мещанства и прочих проявлений буржуазного мировоззрения в частности.

Да, Маяковскому Замышляев посвятил много стихотворений, по всему чувствуется, что по жизни он идёт с его стихами. Не случайно же он в детстве «учил наизусть всю поэму, гордясь необычным наплывом стремительной радости», как вспоминает в стихотворении ««Хорошо!»» В другом стихотворении «Езда в «Незнаемое»» он

…рад тому, что с ним в согласии

Я жил, живу и буду дальше —

Меня ведут горласто-страстные

Его стихи о «Левом марше»

Замышляев считает, что Маяковский «удивительно смелый зодчий поэтической новизны» и выражает надежду, что «время выветрит либерализм, вновь прикажет: А ну-ка выдай Атакующий Звонкий Лиризм!» («Площадь Маяковского»); «В серебряный век Маяковский ворвался, как большевик (…) и выдал антимещанский рык» («Главарь»); «…стал в индустриальный час молотом государства» и «назвал себя должником Вселенной» («Поэт и эпоха»).

В стихах о Маяковском, на мой взгляд, особое место занимает стихотворение «Портрет». В нём Замышляев ведёт разговор с Маяковским и очень сожалеет, что «не хватает Поэта в нашей буче, когда мещанин миллионно озвучен». Далее в раздумье он вопрошает риторически: «Сказал бы Поэт, что Путин и партия – близнецы-братья? А Думское Собрание — одна партия?» и с грустью докладывает Маяковскому (впрочем, не совсем можно согласиться, а в общем верно):

Есть в России работа адовая,

Но нету атакующих масс.

На Революцию лимит исчерпан

Об этом даже коммунисты говорят.

Мы в государстве олигархов терпим,

Они, то в Москве, то в Лондоне спят.

Правое Дело никак не родится,

Левого Марша шаги не стучат.

Просто некому не с кем биться,

Все заседают, законы строчат.

Законов больше, чем населенья,

Народ вымирает, кому они нужны

Бюрократические сочиненья
В полицейском укладе страны?

Но в те же годы «…любил и страдал Есенин, стихотворством озвучивал Русь!»  Так он начинает своё стихотворение «Два поэта», а дальше крик души о многострадальной доле поэтов:

 Ах, поэты вы ранили души,

Прославляя Великий Октябрь…

Узурпируют власть чинуши,

Белоручки, не знавшие грабль.

И поэты – первые жертвы

Дорого для них Октября.

Что ж это горькая правда о времени, «когда стихала и кипела похлебка классовой борьбы» (Я. Смеляков).  Но главный смысл данного стихотворения в том, что Маяковский и Есенин

Вроде два великих антипода,

Но родства между ними больше, чем вражды.

И для них в поэзии свобода,

Словно бег стремительной воды.

И без них ХХ век – калека…

Серп и молот – символ трудовой.

И в поэзии два русских человека
Эту связь озвучили впервой.

Сергею Есенину в этом сборнике посвящено ещё два стихотворения. В одном из них «Весенний ветер щекочет уши…» Замышляев видит Есенина в свисте весеннем и хочет быть его сообщником. В стихотворении «Константиново» Владимир Иванович пишет о Есенине как о «поэте с весенней душой», писавший о «Руси избяной». Ну а дальше, на мой взгляд, делает странный вывод: «Поэзия русская вдребезги разбилась при нём, как хрусталь». А ведь были в Союзе и Борис Корнилов, и Дмитрий Кедрин, и Михаил Исаковский, да и Николай Рубцов, и Александр Щербаков — превосходно воспевшие загадочную русскую душу, вскрывшие её источники, продолжавшие, как Есенин, чтить высокое народное слово, призывающее жить не по лжи.

Думается, прежде чем перейти к разбору стихотворений Замышляева о поэтах Серебряного века следует поговорить вот об этих стихотворениях. Владимир Иванович не мог не высказаться о поэтах-воинах, «погибших молодыми, по-юношески, без оглядки» на фронтах Великой Отечественной. Во-первых, потому что «в памяти нашей сегодня и вечно все они живы, все они живы» (Ф. Лаубе). А во-вторых, их кумирами были и Маяковский, и Блок, и Есенин. И прав поэт, когда пишет о них «очень любивших Россию»:

Они ничего не просили,

 Но доблестно заслужили

Посмертные выпуски книг.

Вот только много ли этих выпусков? Да и знает ли нынешняя молодёжь их имена и стихи? И в последней части стихотворения звучит горестное признание стыда перед ними — «ушедшими на войну», поскольку «мы, уже став пожилыми, торгашески сдали страну».

Хорошо, что поэт написал и поместил в данный сборник стихотворение «Памяти Георгия Свиридова» — гениального русского советского композитора, Героя Социалистического труда, лауреата Ленинской и Сталинской первой степени, Государственных премий СССР, народного артиста СССР, ведь в его музыкальном творчестве ярким бриллиантом сверкает «Патетическая оратория» на стихи В.В. Маяковского и превосходно воссозданные композитором картины ушедшей в историю России, лирический образ её старины во фрагменте «Поёт зима» из Поэмы памяти С.А. Есенина.  Об этом поэт пишет в стихотворении

Он был прекрасным образцом

Глубоких русских откровений

Он в музыке соединил

Духовность от волхвов до Блока.

Он, как Есенин, Русь любил,

Как Маяковский шёл высоко.

 Его свирельная метель

Нас к Пушкину опять позвала,

Такая музыка досель

Ещё в природе не бывала.

И это совершенно верная оценка. Изумительная музыка в пушкинской «Метели» не только очаровывает, завораживает, тревожит, волнует, но и наполняет сердце и душу гордостью за Россию, за Русь. А знаменитый из «Метели» вальс, его по праву ставят рядом с такими шедеврами как вальс из драмы «Маскарад» А. Хачатуряна, вальсом Наташи Ростовой из оперы С. Прокопьева «Война и мир».

Замышляев в своём «Колесе памяти» не мог пройти мимо поэтов Серебряного века. Отдельными стихотворениями отметил творчество Игоря Северянина, Николая Гумилёва, Анны Ахматовой, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой. У всех у них сложная и трагическая судьба и если

Гумилёва – акмеиста
Убила пуля красного троцкиста,

Тут оказались несовместимы

Поэт, свобода и злодейство,

то и для творчества, и жизни вышеперечисленных, включая сюда Блока, Маяковского, Есенина «злые языки были страшнее пистолета» (А. Грибоедов), портившие им жизнь и мешавшие творить.

Поэзии Серебряного века Замышляев даёт обобщённую оценку, начав одноимённое стихотворение словами Андрея Белого: «Исчезни в пространстве, исчезни Россия, Россия моя» и справедливо гневно спрашивает: «И что же мы так восхваляем поэтов, проклявших страну», и «доколе, доколе Россию мы будем больной представлять». Он вспоминает, что «… в бурном мятеже ища свободных прав» (К. Рылеев), поэты серебряного века «надсадно рыдали и триаду Уварова рвали, веселились и в карты играли…»

Поэта волнует, что «в поэзии серебряного века Россия – нищенка и калека». Но она такой и была. И не поэты «накликали дружно беду и вздыбились на восстанье в 17-м красном году…» Революции и восстания всегда и всюду готовят власть предержащие, другое дело, что своими тоскливыми, полными мистицизма, стихами поэты развращали общество, уводили его от борьбы.

Так получилось, что мы с Замышляевым в одно и тоже время были студентами. Он гуманитарного вуза в Ленинграде, а я технического – в Москве. Но не это главное, главное то, что поэтические пристрастия были общие. На закате хрущёвской «слякоти» молодое поколение было в плену поэтических страстей. Кумирами были Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский и Булат Окуджава, все русскоговорящие, но обожающие западные ценности.

 Об истинно русских поэтах Станиславе Куняеве, Николае Рубцове и других мы не слыхали. Нет о них и стихов у Замышляева.  Но кумирам шестидесятых он посвятил стихи: «На юбилей А. Вознесенского», «На смерть А. Вознесенского», «Шестидесятники», «Вечер в Афинах». В них он верно отразил влияние шестидесятников на публику в те годы, и тогда бы я тоже был согласен с ним. Но сегодня они с нами, но не наши, украду у В.И. Ленина оценку одного из политических деятелей, предположительно Троцкого.

Представляют интерес также стихи Замышляева о поэтах Зарубежья: «Уильям Блейк», «Артюр Рэмбо», «Ш. Бодлер», «Изгнанники», «Омар Хаям». К сожалению, мы плохо знаем свою поэзию, а о знании зарубежной и говорить нечего.  Это нас не красит.

В конце сборника Замышляев поместил стихи о себе. Так в «Русофиле» он делает заявление о том, что свято должны соблюдать все русские люди:

Хочу иметь в своей стране

Достоинство и честь…

…………………………..

Не уступлю ни городов,

Ни даже пядь земли,

Где в продолжении веков

Жить пращуры могли.

Потому что он «властелин, а не холоп», «православный русофил» и его «душа добра». А в стихотворении о любимом городе «Красный Яр» уверен, что

Так и будем жить веками

По судьбе и по любви.

Звать себя сибиряками –

Красноярыми людьми.

Замечательные слова! Эта уверенность в будущем значима для нас, потому что Енисейское Красноярье не только средина Матушки-России, но стараниями советских людей превращено в опорный край державы.

Особенно тронуло стихотворение «Избушка». Как всё это знакомо, и как мне знакомы чувства и переживания поэта, и его нежная и искренняя любовь к маме, добрая память о ней. В детстве всё было так, как и у автора стихотворения, а впрочем – это обычное бытие сельского подростка и Замышляев его с глубоким чувством любви и памяти описал.  

У меня ведь тоже в Воронежской степи недалеко от Батюшки-Дона стоит избушка, в которой в день возвращения из эвакуации я появился на свет и которую восемнадцатилетним покинул 65 лет назад. Как легко мы покидали родные края, оставляя в них стареющих родителей и только теперь понимаем какую боль расставания они переживали. Но как это всё далёко! И как здорово звучат и находят отклик в сердце заключительные строки стихотворения:

Спасибо, спасибо, я родину помню,

Вся сила во мне от родимой земли.

Зарёю горят её вечные окна

И образ избушки маячит вдали.

Это слова настоящего сына своей малой родины, а значит и сына большой Родины, слова настоящего патриота Земли Русской.

И завершает сборник второе стихотворение «Служу России». Очень не хочется писать неприятные слова, но, к сожалению, в нём много патетики, но не достаёт поэтики. Но это судьба всей политической поэзии, так что это не вина автора, а его беда и не одного его.

Но какой сильной уверенностью звучат завершающие строки стихотворения:

Мы не хотим воевать,

Но нас не надо задевать!

Мы народ героический

И это надо всем ЗНАТЬ!!!

Так держать!

Что ж, как известно по мыслям древнегреческого философа Гераклита начало и конец окружности совпадают, так и в «Колесе памяти» конец и начало сходятся в «СЛУЖЕНИЕ РОССИИ». Как счастлив человек, который  может сказать: «Вся жизнь моя – служение Отчизне, служение России». К этому нас зовут стихи Замышляева из сборника «Колесо памяти».

Иван Стефанович Бортников, публицист, Институт русской мысли, г. Ленинград, июль 2026 года