Я согласен, конечно, с давно уважаемым мною профессором-экономистом и марксистом товарищем В. Н. Федоткиным во всех основных его оценках, за исключением тех, которые пока находятся за границами нашего понимания. Есть, помнится, у Ф. Энгельса замечание по поводу гаданий на тему: а что находится за пределами нашей системы галактик? Он сказал: «Не знаем, так что не надо гадать». Ну, верно же! В границах того, что мы знаем, проблем выше головы — зачем тратить силы и время на разгадывание того, что пока недоступно нашему опыту?
Вот и проблемы смысла жизни, по-моему, находятся за границей того, что волнует абсолютное большинство людей. Философия, возникшая давным-давно как наука наук, шаг за шагом теряла себя в этом отношении. С появлением учения К. Маркса от неё осталась, по сути, только логика познания, её метод, которым следует владеть каждому учёному, занятому конкретной наукой, или людям, занятым любым другим трудом, оставляющим достаточно сил и досуга. Ведь именно наличие досуга — времени для себя, семьи, общественной работы — является истинным показателем богатства общества, а не количество часов, которые люди отдают производству товаров!
Рабочий, крестьянин, врач и им подобные — это узкие специалисты, то есть, как правило, сугубо односторонние люди, целиком занятые своими насущными проблемами. Вернее, одной-единственной, общей для всех, которую кто-то когда-то остроумно сформулировал так: «Жить хорошо! А хорошо жить — ещё лучше!».
Крестьянин, если у него есть земля для работы, дом и семья с детьми, видит весь смысл жизни в том, чтобы вырастить хороший урожай, успешно реализовать его излишек, обеспечив семью всем необходимым, а детям дать достойное будущее. И об ином, высшем смысле жизни он, возможно, задумается только тогда, когда его обанкротят, имущество отберут за долги и пустят по миру.
То же самое можно сказать и про рабочего. Он готов бороться с разного рода Мордашовыми, Вандерлипами и Фордами за более высокую зарплату и лучшие условия труда, поскольку без такой борьбы его просто выжмут как лимон и выбросят на улицу. Но идею необходимости добиваться того же самого, избавившись от Мордашовых как от класса вообще, ему нужно привнести извне, долго и доходчиво объяснять. А до тех пор этой проблемой будут заниматься другие — честные и гуманные люди, привыкшие жить в уюте читален, кино и клозетов.
«Ты помнишь ли детей в Париже / Иль женщин на мосту зимой?» — спрашивает, отринув свой привычный уют, поэт Александр Блок, открыв глаза на «беспросветный ужас жизни». И он осмелился призвать своих сытых читателей стереть «лживой жизни этой румяна жирные», чтобы увидеть подлинное лицо окружающей их реальности.
Поиски смысла жизни доступны главным образом тем сравнительно немногим людям, кто родился и жил в достатке — как Маркс, Энгельс, Ленин, а также выдающиеся поэты России XIX–XX веков. Тем же, кто ежедневно борется просто за элементарный достаток в семье при выматывающем восьмичасовом рабочем дне, обычно не до высокой философии.
Когда рабочим в Новочеркасске необоснованно срезали расценки на труд, они вышли на улицы города протестовать, но их жестоко покарали за саму попытку защитить свой приземлённый, насущный смысл жизни. И это произошло в стране, по заверениям тогдашнего Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущёва, «окончательно победившего социализма»!
Или другой пример. В одном целинном совхозе в Казахской ССР люди, поверив Партии и Правительству, на деле сделали рабочих подлинными хозяевами своего труда. Но затем случилась страшная, обычная для этих засушливых степей, однако совершенно не учтённая кремлёвскими реформаторами засуха. Практически все совхозы края остались без урожая. А этот уникальный совхоз, где рабочие и руководители на практике обрели настоящий, созидательный смысл жизни, не просто спас посевы — у них посреди знойного лета пшеница стояла стеной!
И каков же был итог? Минсельхоз союзной республики, страшась справедливой и жёсткой реакции ЦК, попросту ликвидировал этот передовой совхоз прямо посреди лета. А его главбуха упрятали в тюрьму как растратчика — хотя фактически его посадили за то, что он выдал законно положенную зарплату людям, лишившимся работы. И после этого мы хотим, чтобы рабочий класс снова слепо пошёл за нами во имя некоего «высокого смысла жизни», который когда-то был нашими собственными предшественниками-перерожденцами цинично предан?
Высокий смысл жизни, единственно правильный, обретается в полезном для общества труде, результатами которого распоряжаются сами работающие. Тогда всё становится предельно просто! Когда люди своими силами, умением, смекалкой и дружной работой добились высокой эффективности производства, отдали государству необходимую часть произведённого для покрытия общегосударственных расходов, а остальным распорядились сами — в своих личных интересах и в интересах развития родного предприятия. При этом каждый член коллектива работал по способности, не ленясь, и каждый получил строго по своему труду: и стропальщик, и технолог, и токарь — золотые руки. Все без исключения. В этот момент вопрос о смысле жизни решается на практике: он заключается в полезном и творческом труде на собственное благо и на благо всего социалистического государства.
Смысл жизни обретается только так. Правы были коммунары — вчерашние малолетние правонарушители в исправительной колонии, ставшей знаменитой коммуной А. С. Макаренко (о чём прекрасно написано в книге «Марш тридцатого года»): «Промфинплан — лучший воспитатель», если в его выполнении искренне заинтересованы абсолютно все члены коллектива. Как показало дальнейшее отслеживание судеб выпускников, ни один бывший коммунар за всю свою последующую жизнь не запятнал себя ничем плохим.