«Сущность является, а явление существенно» (Г. В. Ф. Гегель), а истина всегда конкретна. Фридрих Энгельс в своей фундаментальной работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» отмечал: «Цивилизация является той ступенью общественного развития, на которой разделение труда, вытекающий из него обмен между отдельными лицами и объединяющее оба эти процесса товарное производство достигают полного расцвета и производят переворот во всём прежнем обществе».
То есть суть заключается не в каких-то внешних признаках (вроде появления городов или письменности), а в глубинных, внутренних процессах: в том, как развитие производства коренным образом меняет саму структуру социума.
В современной исторической науке и обществознании до сих пор продолжается жесткая полемика между сторонниками двух ключевых макросоциологических концепций. В чем же заключается коренная суть каждого подхода?
Два взгляда на исторический процесс
В рамках марксизма или формационного подхода его незыблемой основой служит материалистическое понимание истории. Ключевое понятие здесь — общественно-экономическая формация. Это исторический тип общества, основанный на определённом способе производства, который представляет собой диалектическое единство производительных сил и производственных отношений (составляющих экономический базис общества), а также соответствующей ему политической, юридической и идеологической надстройки. История представляется как закономерный, линейно-восходящий процесс смены формаций от первобытно-общинной и рабовладельческой до феодальной, капиталистической и коммунистической.
Движущей силой этого процесса выступает конфликт между непрерывно развивающимися производительными силами и закостеневшими производственными отношениями. Акцент делается на универсальном, общем — на том, как исторический способ производства детерминирует социальную структуру, политику и идеологию человечества. Именно поэтому марксизм позволяет за многообразием внешних исторических «явлений» увидеть глубинную экономическую «сущность».
Цивилизационный подход, напротив, фокусируется на локальных цивилизациях как крупных социокультурных общностях, обладающих своей уникальной идентичностью, которая включает специфическую культуру, религию, менталитет, а также географические и исторические особенности. Здесь история видится не как единая магистральная прямая, а как множество параллельных, самобытных и замкнутых путей развития. В данном контексте культура — это не просто надстройка над экономикой, а формообразующий и системообразующий фактор, который прочно скрепляет цивилизацию в единое, неделимое целое.
Главные точки напряжения
При сопоставлении этих двух концепций отчетливо прослеживаются несколько ключевых методологических противоречий. Первое из них заключается в разнице векторов и акцентов. Формационный подход целенаправленно высвечивает общие, закономерно повторяющиеся, сущностные черты исторического процесса, ярким примером чего служит классовая борьба, выступающая универсальным локомотивом смены общественно-экономических формаций. Цивилизационный подход сознательно уходит от универсализма и подчеркивает уникальность, неповторимость конкретного социума, стремясь описать его специфическое культурно-историческое лицо.
Вторая точка напряжения связана с объяснением неравномерности исторического развития. Формационный подход буржуазные критики нередко обвиняют в чрезмерном экономическом детерминизме. Они утверждают, будто марксизм упрощенно трактует причины, по которым разные народы развиваются с разной скоростью, видя в этом лишь отставание на определенной ступени общего прогресса, а не внутреннюю специфику цивилизационного пути. Однако марксизм никогда не отрицал эту специфику, рассматривая ее через призму конкретно-исторических условий.
Третье противоречие кроется в роли субъективного фактора и критериях прогресса. В рамках цивилизационного подхода гипертрофируется роль культуры, традиций, религиозных догм и ментальных установок. Зачастую это неизбежно ведет к идеализму и культурному релятивизму, то есть к полному отрицанию объективных, универсальных критериев общечеловеческого прогресса. Если нет общего вектора развития, то невозможно объективно оценить, какое общество является более передовым, а какое — регрессивным.
Методологический синтез и метод абстракции
Многие современные исследователи, включая представителей творческого марксизма, обоснованно доказывают, что данные подходы не являются абсолютно взаимоисключающими, если не превращать цивилизационную теорию в догму. Научная логика предлагает эффективный метод их комбинации, где формационный анализ неизменно сохраняет за собой фундаментальную роль. Марксистский формационный анализ служит незаменимым фундаментом, поскольку позволяет выявить базисные, глубокие социально-экономические первопричины исторических сдвигов. Цивилизационный же подход в его материалистическом прочтении помогает детально исследовать, каким именно образом эти объективные экономические законы преломлялись в специфическом историческом, географическом и этнокультурном контексте.
Глубоко прав великий диалектик Фридрих Энгельс, который дал понятию «цивилизация» определение, строго отвечающее требованиям материалистической диалектики, то есть вывел верную научную абстракцию исторического явления. В марксистской науке без метода абстрагирования, отсекающего второстепенные, случайные особенности, свойственные живому явлению на практике, подлинную суть процессов понять невозможно.
Классическим примером применения этого метода служит фундаментальное определение понятия «нация», сформулированное И. В. Сталиным в его работе «Марксизм и национальный вопрос». Это определение в равной степени относится ко всем нациям без исключения именно потому, что оно фиксирует объективные экономические и территориальные признаки, не отвлекаясь на частные психологические особенности каждого конкретного народа или близких друг другу народов-соседей.
Однако, доведя исследование понятия «цивилизация» до степени строгой научной абстракции, марксистская методология требует совершить обязательный обратный процесс — восхождение от абстрактного к конкретному. То есть вернуться к тому, как именно всеобщие законы цивилизации проявляются в реальной жизни каждого народа или группы близких этносов, в чем их историческое сходство и различие.
Научный, классовый подход позволил выявить глубинное общее. Общим для всей Европы, а Россия, несомненно, является неотъемлемой частью европейской цивилизации, выступает закономерное появление противоположных, антагонистических классов и развитие классовой борьбы в ходе исторической смены способов производства. Таким образом, классовый подход выражает всеобщее (экономический базис и законы истории), а цивилизационные особенности, такие как «русскость» или специфика «русской мысли», представляют собой частное (конкретную историческую форму проявления этого базиса). Именно поэтому категорически нельзя противопоставлять классовый и цивилизационный аспекты. Подобное метафизическое разделение, которое прослеживается, например, в публикациях В. Никитина, идеализирующих столкновение цивилизаций и отрывающих «русскомыслие» от материальных условий жизни общества, не просто научно несостоятельно, но и политически опасно.
Историческая реальность против националистических мифов
Главная головная боль якобы марксиста В. Никитина — это статус русского народа в России как коренного и государствообразующего, который, по его мнению, не закреплен должным образом в Конституции РФ. Однако, ставя вопрос подобным образом, Никитин полностью порывает с марксизмом и скатывается в буржуазный национализм. Чтобы понять несостоятельность его претензий, необходимо обратиться к подлинной истории формирования нашей государственности.
Является ли русский народ коренным народом России? Безусловно, великороссы являются стержневым народом нашей страны, но с точки зрения строгой исторической географии их статус имеет глубокие нюансы. На территории Приднепровья, на границе со степью, издревле жили различные славянские племена. Среди них выделилось многочисленное племя русов (росов). В конце IX века на этой основе возникло восточнославянское государство с центрами в Новгороде и Киеве — Киевская Русь.
Поначалу это было централизованное государство, которое в культурном отношении значительно опережало средневековую Западную Европу. Ярким свидетельством тому служат массовые находки берестяных грамот, доказывающие широкую грамотность среди населения. Дочери киевских князей выходили замуж за европейских монархов, большинство из которых в то время не умели даже читать. Общеизвестен факт, что священная книга, на которой веками присягали короли Франции в Реймсе (Реймсское евангелие) и которую французские придворные долгое время не могли расшифровать, при осмотре ее Петром I оказалась написанной на древнерусском языке.
Однако объективные экономические закономерности феодализма неизбежно привели к ослаблению власти Киева и началу феодальной раздробленности. К этому моменту русские княжества уже распространились на обширных пространствах вплоть до Волги. Опустошительное нашествие монголо-татар превратило разрозненные земли Древней Руси в улусы Золотой Орды, заставив князей вести междоусобную борьбу за ярлык на великое княжение.
В ходе этой сложной исторической evolução началось возвышение Московского княжества. Благоприятное географическое месторасположение и дальновидная политика князя Ивана Калиты позволили Москве систематически расширять подвластные ей территории. Москва неуклонно усиливалась: при Иване III она окончательно покончила с ордынским владычеством, а при Иване IV Грозном Русское государство начало стремительное движение на восток, со временем дойдя до берегов Тихого океана. Давнее и далеко не всегда мирное взаимодействие Древней Руси с Византийской империей, увенчавшееся принятием православия, заложило основы концепции «Москва — Третий Рим».
Но важно помнить, что за Волгой и до самого Тихого океана веками жили многочисленные коренные народы, для которых русские изначально были пришельцами, завоевателями и победителями. Таким образом, великороссы являются стержневым, государствообразующим народом России, но далеко не единственным автохтонным этносом на всей ее протяженности.
Феодализму, в отличие от капитализма, при освоении чужих территорий требовалось только экономическое подчинение туземцев как данников (ясак), а не их физическое уничтожение. Именно этот феодальный характер интеграции, а позже интернациональная политика Российской империи и СССР позволили многочисленным коренным народам нашей страны сохраниться и развиться, в отличие от коренных племен Северной Америки, подвергшихся варварскому капиталистическому геноциду со стороны англосаксов.
Опасность «русскомыслия» и марксистский интернационализм
Красиво звучит подобная теория исключительности? Возможно. Но здесь бесконечно прав великий циник Базаров из романа Тургенева, призывавший молодого Аркадия Кирсанова не говорить красиво. Коренные народы России, и уж тем более республик бывшего СССР, никогда не станут «русскомыслящими». Они навсегда останутся национально мыслящими, и это, несомненно, исторически хорошо и правильно.
Ленинская национальная политика, устремленная к всестороннему расцвету культуры народов — национальной по форме и социалистической по своему внутреннему содержанию, — полностью отвечала коренным интересам всех трудящихся Советского Союза, включая сам русский народ. Коммунизм на ступенях социализма искренне объединяет людей труда на основе интернационализма. Напротив, всякий национализм, в какую бы благообразную форму он ни рядился, неизбежно ссорит народы между собой, разделяет их искусственными барьерами и порой полностью лишает всякого подлинного гуманизма.
Статус стержневой нации сам по себе объективно способствует определенной русификации проживающих в стране народов. Великий русский язык является мощным средством межнационального общения. Именно понимая эту деликатную диалектику, В. И. Ленин в свое время категорически настоял на том, чтобы официально не объявлять русский язык жестким «государственным» языком в СССР, дабы не ущемлять национальные чувства окраин и развивать культуру каждого этноса.
Благодаря естественной силе притяжения русской культуры на Украине и в Белоруссии большинство людей исторически предпочитали думать и говорить на русском языке. Сегодня местным буржуазным националистам приходится прилагать колоссальные, зачастую карательные усилия, чтобы искусственно остановить естественный процесс слияния местной мовы (фактически являющейся родственными диалектами) с великим и могучим русским языком — тем самым природным алмазом, который превратил в безупречный бриллиант гений А. С. Пушкина.
Всякая здравая идея, будучи оторванной от материальной почвы, может быть доведена до абсурда. Это уже происходило с идеей социализма, когда она в позднем СССР оказалась во власти догматиков и горе-марксистов. Точно так же и насаждаемая ныне идея «русскомыслия» — это доведение до опасного абсурда здоровой идеи русского народа как стержневой нации. Сторонники этой концепции заявляют, будто все народы России обязаны научиться «мыслить как русские», поскольку русские — это некая особенная, избранная нация со своей исключительной цивилизационной миссией. От подобных шовинистических заявлений до откровенного национал-социализма остаётся всего один шаг.
В самом деле, в представлении подобных авторов так называемое «западномыслие» превратило Европу в исчадие ада, что якобы дает право многочисленному, многонациональному, гуманному, но строго «русскомыслящему» народу в статусе особенной цивилизации явиться в Европу и навести там свой, русский порядок (Орднунг). Логика их проста и реакционна: вот только избавимся от нашей западномыслящей внутренней власти, возродим былое единство и силу народов страны — и силой оружия даруем Европе «русскомыслие» как высшую благодать.
Поэтому марксистским идеалом, к которому нашей стране следует неуклонно стремиться, остается проверенный временем исторический факт. Все народы России, следуя за великим русским народом, вместе с ним создали свое могучее в национальном и культурном разнообразии, объединенное общим стремлением к социализму советское государство. Вместе с русским народом трудовые массы союзных республик позволили его временно разрушить в 1991 году, и вместе с ним они его обязательно восстановят — рано или чуть позднее!
Национализм, в том числе и в изощренной форме теории «русскомыслия», смертельно опасен для целостности страны. Именно поэтому не следует объявлять стержневую русскую нацию формально «коренной» и требовать искусственного закрепления этого статуса в Конституции и законах, порождая рознь. И именно поэтому не следует объявлять русский язык межнационального общения безальтернативно государственным, ущемляя равноправие культур. Подменять классовый анализ мировых противоречий и борьбу против империализма абстрактной войной цивилизаций и навязыванием «русскомыслия» — значит лить воду на мельницу буржуазной реакции. Марксизм дает нам единственно верную теорию объективных законов развития, показывая, что спасение человечества лежит не в господстве одного правильного типа мышления над другим, а в классовой солидарности трудящихся всех стран и народов в их общей борьбе против капиталистической эксплуатации.