Еще одна публикация из моего архива (2002 год). Рассказ о моем земляке из Барнаула, советском пограничнике Иване Кудрявкине, встретившем 22 июня 1941 года на границе. После личной беседы записал его рассказ.
***
На рассвете 22 июня 1941 года фашистская Германия без объявления войны обрушила на нашу страну удар огромной силы. Около четырех часов утра армады самолетов начали бомбить наши города, тысячи орудий открыли огонь по советским пограничным заставам и укреплениям, 190 дивизий Германии и ее союзников (около 5.5 млн. человек) перешли границу на огромном участке фронта. Первыми вступили в бой пограничники. Им пришлось вести тяжелые схватки с элитными ударными отрядами и разведывательными подразделениями врага, усиленными артиллерией и танками.
Несмотря на неравенство сил, ни одна пограничная застава от Балтийского до Черного моря не оставила без приказа своих позиций. Враг мой обойти, окружить заставу и даже полностью уничтожить ее личный состав, но принудить сдаться был не в состоянии.
За мужество и отвагу, проявленные в первые дни войны, 736 пограничников были награждены орденами и медалями, одиннадцать бойцов и командиров погранвойск удостоены звания Героя Советского Союза. Среди тех, кто встретил фашистские полчища на границе, был барнаулец Иван Кудрявкин.
Накануне
Иван Кудрявкин собирался на дембель: купил новый костюм, ботинки, жене и годовалому сыну – подарки. На окраине страны, в Брест-Литовске, со снабжением было получше: товары и подешевле, и качественней. По возвращении домой планировал закончить учебу на физико-математическом факультете, откуда добровольцем в 1939 году ушел служить в элитные пограничные войска.
Младший брат в письмах звал работать в родную школу, он был директором неполной средней школы в Кемеровской области, заменив на этом посту ушедшего в армию старшего брата Ивана.
Не удивляйтесь, Иван Кудрявкин еще до службы в армии в 1937 году восемнадцатилетним пареньком после окончания Саранского педагогического техникума был направлен в Сибирь, где вскоре стал директором школы.
В 1939 году после заключения советско-германского пакта о ненападении между нашими странами установились если не союзнические, то во всяком случае добрососедские отношения. Завидев советских пограничников, по другую сторону Немана, немецкие военные строились в шеренгу и отдавали нашим честь. Но уже в конце 1940 года стало ясно: войны не избежать. Немецкие вояки уже не отдавали честь, как прежде. Ни днем, ни ночью со стороны польской границы не умолкал шум моторов – фашисты стягивали сюда свою технику. О приближающейся войне предупреждали и многочисленные перебежчики. Как правило, это были польские и немецкие антифашисты. Но всякие разговоры о войне на нашей стороне пресекались, их считали провокационными.
Начало
В ночь на 22 июня на пограничной заставе никто не спал. Пограничники догадывались, что с минуты на минуту начнется война. Шум моторов с противоположной стороны усилился, враг готовился к переправе. Наши бойцы тоже были неплохо подготовлены: хорошо замаскированные окопы и укрепления, в боевой готовности минометы, станковые и ручные пулеметы, винтовки. К том уже было географическое преимущество перед потенциальным врагом: наши находились на крутом берегу Немана, а сверху, понятное дело, проще отражать атаки противника.
Война началась на самом рассвете с артподготовки. Уже в первые секунды погиб друг Ивана Кудрявкина – тоже дембель москвич Коля, его накрыло миной прямо в окопе.
Первые разряды снарядов и мин, первая смерть на какое-то время ошеломили. Но уже через несколько минут наши пограничники яростно отражали атаки противника.
Иван Кудрявкин был заместителем политрука капитана Николая Ястребова, ему необходимо было поддерживать телефонную связь с начальником заставы. В нескольких миллиметрах от головы пролетел осколок, разбив телефонную трубку и поранив Ивану кисть руки.
— А ты счастливчик, — приободрил своего заместителя политрук, когда Кудрявкину делали перевязку. В том бою полегло двадцать человек – почти половина личного состава заставы (всего на заставе было 57 человек).
Держались до последнего, пока не был дан приказ оставить свои позиции. Отходили поспешно, даже не успев похоронить погибших товарищей. Немцы врезались на советскую территорию клиньями, часть наших войск оказались во вражеском тылу или под угрозой окружения.
Пограничники отступали по лесным тропам (они отлично знали местность) в сторону Вильнюса. Там они всем составом влились в полк НКВД. Где была возможность, вступали в бой с врагом. Так, под Минском возле станции Молодечной забросали гранатами колонну вражеских мотоциклистов. Из перевернутой легковушки выскочил немецкий лейтенант, схватился за кобуру. Но достать пистолет не успел, так как был нанизан на штык здоровяком-пограничником-рядовым Савиным. Только и усрпел выкрикнуть немчура поганая: «Хайль Гитлер!».
Савина за это поругали: зачем поторопился, уничтожив ценного «языка»? Добытые в том бою секретные документы были немедленно отправлены командованию.
На станции Орша наши войска заняли оборону. Ивану Кудрявкину вместе с товарищами поручили патрулировать железнодорожную станцию. Там уже много набралось беженцев, все стремились как можно быстрей эвакуироваться в тыл. А тут какой-то офицер в форме НКВД ведет «разъяснительную работу» с народом. Дескать, чего вы здесь собрались, идите по домам, немцы с вами ничего не сделают. Наш патруль подкрался к нему незаметно: «А ну, сдай оружие!». Тот – за кобуру, да было уже поздно. Как выяснилось, оказался офицерик немецким провокатором. Долго с такими не церемонились – время было военное.
Нравственная победа
Здесь же, под Оршей, Иван Кудрявкин стал свидетелем знаменательного события. Ночью со стороны леса прибыли три грузовика, крытые брезентом. Быстренько распаковались, поставили стойки, рельсы. И давай лупить по вражеским позициям «хвостатыми снарядами». На немецкой стороне стали взрываться эшелоны с боеприпасами, от взрывов и пламени стояло красно-бурое зарево. Те, что на грузовиках, быстренько отстрелялись, поспешно упаковали все в машины и умчались в сторону леса. Много лет позже, уже после войны, Иван Кудрявкин прочитал в книге, что это было первое применение на практике легендарных «катюш». На советских солдат, ставших свидетелями этой сцены, увиденное произвело неизгладимое впечатление: после недели поражений этот была первая настоящая победа.
Нечто подобное Иван Кудрявкин испытал 7 ноября в Москве, где ему посчастливилось стать участником легендарного парада. Чтобы понять настроения и переживания современников тех событий, попытайтесь хотя бы мысленно перенестись в то время. Враг на подступах к столице, Москва на осадном положении, фашисты уже уверовали в свою победу, наши одно за другим терпят военные поражения. И тут, можно сказать, на глазах у гитлеровцев, был устроен парад. Это был не акт обреченных, необходимо было одержать моральную, нравственную победу над врагом. Иван Кудрявкин отлично помнит, что было в тот день. Как по заказу пошел снег, прикрыв белой пеленой Красную площадь от фашистской авиации. С трибуны Мавзолея В.И. Ленина наших бойцов приветствовал сам главнокомандующий Иосиф Сталин.
Правда, один вражеский самолет все-таки долетел до столицы (скорее всего, заблудился) и сбросил три бомбы: одну возле входа в Большой театр, другую – на улице Горького и третью – на площади Дзержинского.
Сразу после парада его участники вернулись на оборонные участки. Но это уже были другие бойцы – это были солдаты-победители…
Газета «Вечерний Барнаул», 2002 год.