Еще одна публикация из моего архива. 2001 год.

***

Моей собеседнице Еве Федоровне Шумихиной (в девичестве Фридман) в этом году исполнилось 83 года. За ее плечами яркая и насыщенная жизнь: любимая работа, семья, увлекательные поездки и много-много встреч с очень интересными людьми.

Те самые годы

Ева Фридман родилась на Украине в далеком 1918 году. Во время Гражданской войны и в годы послевоенной разрухи семья часто переезжала, поэтому в школу пошла довольно поздно – в 1929 году. Сразу поступила в 3-й класс, а до этого учителями были старшие брат и сестра.

До школы путь был неблизкий – пять-семь километров. Ходили пешком, а иногда проедет на телеге, а зимой – на санях. Крикнет вознице: «Титочка, подвези!». Кому-кому, а уж ребятишкам никогда не откажут.

А еще Еве Федоровне запомнился 1933 год. В связи с голодом, что был тогда на Украине. Жила в деревне, родители были в колхозе. Помнит, как с одноклассниками пололи свеклу на колхозных полях, ею же и питались.

В тот год семья переехала в Курск. И там был голод.

Как-то пошли с мамой на базар, купили бублик, но налетел беспризорник и вырвал его из рук.

В центре комнаты, где жила семья, стояла железная печка. Мама что-то вариала в чугунке, как-то неловко взялась за него, опрокинула содержимое на пол, сама обожглась и долго-долго после этого плакала.

Помогало то, что ребятишек в школе кормили завтраками, а в 1934 году, когда ввели карточки на продукты питания, жить стало намного легче.

«Артек»

Ева Федоровна была одной из тех, кто в начале 30-х участвовал в ликвидации неграмотности. Курсы ликбеза – так это тогда называлось. Сама она в это время еще училась в 6-м классе. В ее группе обучался один дед, у него была большая борода, и чтобы она ему тетрадку не закрывала, он ее запихивал за ворот рубахи.

За отличную учебу и активное участие в общественной жизни (Ева играла в школьном драматическом кружке) летом 1936 года ей вручили путевку в пионерский лагерь «Артек». Эта поездка во многом определила ее дальнейшую жизнь.

Тем летом в «Артеке» отдыхали Гуля Королева, Мамлакат Нахангова и Рубен Ибаррури, впоследствии ставшие широко известными всей стране. Ева Фридман была в составе группы артековцев, делегированных в Кремль. В честь десятилетнего юбилея «Артека» к детскому лагерю присоединили санаторий Суук-Су. Об этой поездке артековцев в Москву подробно рассказывается в книге Елены Ильиной «Четвертая высота».

Передо мной старая фотография. В нижнем ряду в белом берете – Гуля Королева, справа от нее Рубен Ибаррури, слева через одного – Ева Фридман.

Ева Федоровна хорошо помнит Рубена и Льва Безыменского – сына известного поэта (в книге Ильиной он фигурирует как вожатый Лева). А вот с Гулей Королевой она в лагере не общалась, помнит только ее выступление в Кремле. Дело в том, что Ева Фридман постарше Гули Королевой на три-четыре года и в «Артеке» была помощником вожатого.

Подруга Роза

Впервые отца вызвали на допрос в 1935 году. Случай получился прямо –таки анекдотичный. В разговоре с соседом отец заявил, что у него на квартире проживают еще пять эсеров (эсер – едок (нем)). Сосед отца не понял и об «эсеровском заговоре» сообщил куда следует. В тот раз все обошлось: отца отпустили, а сосед приходил к нему просить прощения чуть ли не на коленях стоял. «Настучал» он не со зла, просто до мозга костей был предан Советской власти. А отец тогда только смеялся.

В школьные году у Евы была подруга Роза Детина. Семья у них была интеллигентная, папа у Розы был какой-то крупный начальник. Ева частенько ходила к ним в гости. В доме стоял большой рояль, Роза и ее мать любили на нем музицировать. А еще у Розы была огромная библиотека. Ева перечитала из нее немало книг. Детины были очень гостеприимны: они частенько приглашали одноклассников дочери в гости и угощали их чаем с печеньем.

В 1937 году отца Розы забрали чекисты. За что? Юная Ева тогда не придавала этому большого значения: мало ли тогда было скрытых врагов Советской власти.

На комсомольском собрании Фридман предложили разорвать дружеские отношения с подругой, но девушка стояла на своем: «Почему? Ведь дочь за отца не в ответе – так сказал сам Сталин». Этим доводам не вняли и «за потерю классовой бдительности» Еве объявили строгий выговор с занесением в учетную карточку.

История имела продолжение. Уже будучи студенткой, Фридман вновь подняла вопрос о снятии комсомольского взыскания. Открыли персональное дело – а там нет никакого выговора. И в то время были разные люди. Те, кто «наказывал» Еву Фридман, понимали, чем это для нее может обернуться. Жизнь ей ломать не стали. Ведь и невооруженным взглядом было видно, что девушка она честная, принципиальная, верная делу партии.

Много лет позже Ева Фридман узнала, что на школьном педсовете долго не утихал спор: давать ей аттестат с отличием или нет. Решили все-таки дать.

Студенческие годы

В Воронежский университет Фридман приняли без экзаменов. Провожая дочку, мать перешила ей свое новое платье. Счастливая Ева всю дорогу пела:

«Огромная, любимая лежит моя земля.

Как  весело мне, граждане,

В моей большой стране,

Пою я песню каждому

И каждый вторит мне».

Слова этой песни наиболее точно отражали ее тогдашнее душевное состояние.

В студенческие годы Ева стала заядлой меломанкой. В Воронеже тогда давали концерты известные пианисты Константин Игумнов и Борис Гольдштейн, пела знаменитая Валерия Барсова. Ева с подругами покупали самые дешевые билеты на галерку по 10 копеек (стипендия тогда была 30 рублей), а в антракте перебиралась на первые ряды. Ева Федоровна сохранила любовь к классической музыке: дома у нее богатейшая коллекция грампластинок.

В студенческие годы наиболее яркой была поездка в Ленинград. Билеты на железнодорожный транспорт тогда были доступны любому студенту, а ведь жить приходилось на одну стипендию: отец к тому времени умер и материальной поддержки из дома не было.

Наверняка читатели старшего и среднего поколения помнят замечательную послевоенную киноленту «Добровольцы». Ева Федоровна считает, что в этом фильме верно отражена атмосфера того времени: оптимизм и уверенность в завтрашнем дне, простота и сердечность во взаимоотношениях людей, всеобщая тяга к знаниям, массовый героизм в труде и общее презрение к индивидуалистическим частнособственническим проявлениям. Ева Фридман с подругами по общежитию жили маленькой коммуной. Все было общее: домашняя утварь, продукты и даже одежда.

Ева в то время дружила с одним молодым человеком, и тот у нее как-то спросил: «Зачем твои подруги сшили одинаковые платья». Она тогда только посмеялась, а ответ был прост: выходное платье было одно на всех, и носили его поочередно.

Питание также было скромно: деликатесов и разносолов не было, обычная еда – овсянка. Но голод к тому времени уже давно миновал, и год от года материальное благосостояние людей улучшалось.

Ева Фридман училась с большим интересом, в свободное время занималась в студенческой театральной студии, у нее было даже свое амплуа – роли комических старух. Она знала, что впереди ее ждет увлекательная работа, а что касаемо материальной стороны жизни – тогда она об этом особо не задумывалась.

По мнению Евы Федоровны, такое отношение к жизни было у большинства молодежи 30-х годов. Конечно, и тогда были исключения. Например, однокурсница Любочка Чулевич все норовила что-нибудь в чемодан припрятать, но над ней только посмеивались.

Ева Федоровна жалеет современную молодежь. Сегодняшняя жизнь вынуждает быть более прагматичным, меркантильным. Да, импортных «шмоток» сегодня стало побольше, но разве это так уж важно?

Газета «Вечерний Барнаул», 2001 год.