Привет, товарищи! Я внимательно следил за дискуссией — читал выступления Ивана Стефановича Бортникова, Льва Яковлевича Сорникова, Ван Вэньгэ, статью Виктора Андреевича Стальнова, размышления Кристиана Маяковского, позицию Льва Марковича Преображенского и, конечно, очень личное и сильное выступление Татьяны Майер. И хочу сказать: всё это важно, но где здесь голос молодёжи? Где взгляд тех, кому жить в этом будущем и кто будет его строить?
Я студент нью‑йоркского университета и возглавляю местную ячейку комсомола. Вокруг меня — ребята, которые устали от системы. Они видят, как дорожает жильё, как учёба превращается в долговую яму, как работа без гарантий становится нормой. Они чувствуют несправедливость, но не всегда понимают, как с ней бороться. И моя задача — помочь им найти ответы в марксизме, но так, чтобы это не звучало как музейная лекция.
Виктор Андреевич Стальнов говорит: «Работайте, товарищи, действуйте!» — и я с ним полностью согласен. Но как объяснить двадцатилетнему, что такое «действовать»? Для него революция — это не индустриализация 30‑х, а возможность снять квартиру без трёх поручителей, учиться без кредитов, работать без страха. Наша задача — показать, что марксизм отвечает на эти вопросы.
Кристиан Маяковский пишет о поэзии борьбы — и это близко молодёжи. Но поэзия для них — не высокие строки, а стрит‑арт на стенах кампуса, треки про несправедливость, мемы, которые разлетаются по сети. Искусство протеста сегодня — это TikTok, Instagram, Twitch. Мы должны говорить на языке, который понимают студенты, а не читать им нотации о «подлинном марксизме».
Лев Маркович Преображенский поднимает тему перманентной революции — и это ключ к пониманию молодёжного протеста. Посмотрите на движения Black Lives Matter, Fridays for Future, забастовки работников фастфуда — везде есть жажда перемен, но нет целостной теории. Мы можем дать её, соединив классовый анализ с актуальными проблемами: климатическим кризисом, расовым неравенством, цифровым рабством (когда алгоритмы диктуют условия труда).
Татьяна Майер говорит о правах секс‑работников — и это тоже про молодёжь. Многие студенты подрабатывают в сферах, где их легко эксплуатировать. Они боятся жаловаться, потому что потеряют доход. Солидарность должна быть широкой: борьба за права секс‑работников, мигрантов, курьеров — это часть общей борьбы за справедливую экономику.
Что конкретно мы делаем в нашем кампусе?
Во‑первых, создаём группы взаимопомощи: собираем деньги на оплату штрафов, помогаем с юридической поддержкой, делимся конспектами. Это не просто благотворительность — это школа солидарности.
Во‑вторых, организуем открытые дискуссии: разбираем, как капитализм влияет на образование, почему стипендии не покрывают расходов, как платформы‑гиганты наживаются на студенческом труде (например, когда университет продаёт данные исследований корпорациям).
В‑третьих, связываемся с другими ячейками — в Чикаго, Лос‑Анджелесе, даже в Европе. Молодёжь везде сталкивается с одними и теми же проблемами: долги за учёбу, нестабильная работа, отсутствие перспектив. Интернационализм для нас — не абстракция, а обмен опытом: как в Германии борются за права секс‑работников, как в России отстаивают трудовые права, как в Китае совмещают социализм и технологии.
В‑четвёртых, используем цифровые инструменты. Создаём чаты для координации, снимаем короткие видео о марксизме без сложных терминов, делаем инфографику о неравенстве. Мы не ждём, пока молодёжь придёт к нам с учебником Маркса — мы идём к ней туда, где она есть: в соцсети, на концерты, в кофейни.
Что нам нужно от старшего поколения? Не нравоучений, а поддержки. Не «вы не понимаете классику», а «давайте разберём, как классики отвечают на ваши вопросы». Нам нужны наставники, которые помогут перевести теорию в практику, покажут, как бороться за конкретные цели: снижение платы за общежитие, повышение стипендий, гарантии для студенческих работников.
Социализм XXI века должен быть динамичным. Он не может опираться только на опыт СССР или Китая — он должен впитывать энергию улиц, идеи экологов, требования феминисток, борьбу за права меньшинств. Молодёжь не хочет выбирать между «чистотой идеологии» и реальной борьбой. Мы хотим и того, и другого.
Позвольте закончить словами, которые мы повторяем на наших собраниях: «Наше будущее — не кредит, а свобода. Наша сила — не в лайках, а в солидарности. Наша цель — не выжить, а жить достойно».
И если кто‑то скажет, что это наивно, я отвечу: наивность — верить, что система изменится сама. А мы будем менять её вместе.
С верой в силу молодёжи и необходимость перемен, Итан Джексон, Председатель ячейки комсомола в нью‑йоркском университете.