Недавно я ознакомился со статьёй Ивана Бортникова «Как убивали и убивают русскость в русских». В целом разделяю его тревогу о судьбе национальной идентичности, согласен с тем, что наш народ прошёл через тяжелейшие испытания. Действительно, из тысячелетней истории мы 700 лет провели в боях и походах, отстаивая русскую землю, — это факт, который нельзя игнорировать.

Однако не могу согласиться с некоторыми тезисами Бортникова, в частности с его излишне идеализированным образом русского народа и откровенно враждебным отношением к иностранцам, особенно к немцам. Возьмём цитату из его статьи: «Но не надо забывать, что за время правления Петра Первого население России сократилось на одну треть. С его подачи в Россию хлынула „немчура“, которая до Великого Октября была законодателем мод в общественной жизни, насаждая свои западноевропейские ценности, устанавливая внутреннее иноземное иго русскому народу, убивая в нём русскость…»

Да, эпоха Петра I была непростой, реформы дались народу тяжело. Но разве заимствование передовых технологий и практик — это обязательно «убийство русскости»? Разве не благодаря открытости к новому Россия стала великой державой?

По моему мнению, проблема не в том, что «немчура» якобы угнетала русских, а в том, что мы сами во многом отставали — прежде всего в бытовом плане. Позвольте поделиться личным опытом. Мне довелось служить в Группе советских войск в Германии. Конечно, солдаты в основном пользовались туалетами в казарме — тут Бортников был бы прав, если бы упрекнул меня в преувеличении. В казарме старшины с первых дней вбивали новобранцам простые истины: смывать за собой, поддерживать чистоту, не превращать санитарную зону в свалку. Бывало, старшина, застукав кого‑то за небрежностью, грозил: «Ты что, в деревне остался? У нас тут армия, а не хлев! Возьми ёршик да приведи всё в порядок — чтобы блестело, как на параде!» И солдат, краснея, брался за уборку под хохот товарищей.

Но и в увольнениях мы, разумеется, бывали в городе — и вот тут разница бросалась в глаза. Зайдёшь в немецкий общественный туалет — а там чистота, порядок, везде стоят ёршики, бумага, мыло. Ни тебе луж на полу, ни зловония, ни разбитых кабинок. Всё аккуратно, ухоженно, функционирует. Наши ребята поначалу удивлялись, а потом начали подмечать и другие детали: улицы чистые, газоны подстрижены, дома ухожены, мусор никто не бросает на тротуар.

Солдатский юмор тут же подхватывал наблюдения. То и дело слышались шутки: «В Германии даже голубь не станет гадить на памятник — воспитанный!», «Тут если бумажку уронишь, прохожий поднимет и в урну бросит — вот это дисциплина!», «Немец, прежде чем плюнуть, подумает: а не испортит ли это пейзаж?» Однажды мы с товарищами зашли в кафе. После обеда один из солдат, по привычке, хотел оставить на столе гору крошек и обёрток. Официант вежливо, но твёрдо указал на урну. Наш боец покраснел, собрал мусор и пробормотал: «Да я ж не со зла… Просто у нас так принято было». Этот случай стал для многих уроком. Мы поняли: культура быта — это не «западная зараза», а элементарное уважение к себе и окружающим.

Я не призываю слепо копировать чужие обычаи. Но прежде чем кичиться своей «русскостью» и обвинять иностранцев в её уничтожении, стоит задуматься: а всё ли мы сделали, чтобы эта русскость была достойной, современной, цивилизованной? Мой совет Ивану Бортникову: прежде чем писать о «спасении русскости», давайте научим своих соотечественников пользоваться туалетными ёршиками, не бросать мусор на улице, беречь общее имущество. Потому что настоящая русскость — это не противопоставление себя другим народам, а гордость за свою страну, которая может быть чистой, ухоженной и сильной без унижения других. Русский народ велик не тем, что он когда‑то воевал или страдал, а тем, что умеет учиться, перенимать лучшее и создавать своё, уникальное. И пусть «туалетный ёршик» станет не поводом для насмешек, а символом того, что мы способны стать лучше — без ненависти, без ксенофобии, но с уважением к себе и миру вокруг.

Виктор Стальнов.