Полно вам, зодчие мёртвых доктрин,
Славить бездушный уют одиночества,
Где в пустоте угасает один
Сын, позабывший отцово отчество!
Что вы поёте про клетки из плит,
Про изоляцию в душных квартирах?
Там, где очаг одиноко горит,
Нет ни опоры, ни лада, ни мира.

Я же пою тебе, праведный дом,
Крепкий, просторный, срубленный прочно,
Где под одним соборным крылом
Свято живут и бессрочно, и точно!
Где за огромным дубовым столом
Сводятся вместе седые вековые,
Внуки растут за отцовским плечом,
Помня традиции и догмы святые.

Здесь, под единой высокой стрехой,
Вьётся гнездо многодетного рода.
Правит усадьбой старик с сединой —
Мудрый глава и опора народа.
Слово его — нерушимый закон,
Век не оспоришь отцовской присяги.
Слышен в избе колыбельной звон,
Песни дедов о труде и отваге.

Пусть укоряет историк-мудрец
Нашу общину в скученном быте,
Знает крестьянский свободный отец:
Вместе мы — сила, в едином граните!
Землю пахать не пойдёт эгоист,
Полю нужна вековая артель.
Воздух в усадьбе и свеж, и лучист,
Здесь созревает и жизнь, и кудель.

Что вам до баньки на краешке ржи,
Где очищались и тело, и души?
Там, посреди сокровенной тиши,
Таинство лада никто не нарушит.
Это не ваш городской прейскурант,
Это рождение новой судьбы,
Русской истории верный гарант,
Правда народной, крестьянской избы!

Встанет Россия из пепла и тьмы,
Если вернётся к родному порогу.
Хватит делить монолитное «Мы»,
Сея в умах нищету и тревогу!
Крепкая куща под общей крышей,
Верность земле, непреклонный уклад —
Вот чем дышать нам и вольно, и выше,
Вот наш единственный, праведный Лад!