Признаюсь сразу: книгу Леонида Развожаева я прочёл с живым интересом и во многом разделяю его выводы. Наконец-то в левом дискурсе звучит не абстрактное «против войны вообще», а попытка вскрыть классовую природу современных конфликтов, отделить прогрессивные тенденции от реакционных. В этом смысле работа Развожаева — шаг в правильном направлении, глоток свежего воздуха среди удушливой смеси либерального пацифизма и казенного патриотизма.
Особенно ценно, что автор не превращает марксизм в музейный экспонат, а пытается применить ленинский метод к сегодняшним реалиям. Ленин ведь никогда не предлагал универсальных рецептов: он учил смотреть на конкретную расстановку классовых сил, на реальные интересы, на историческую перспективу. И когда Развожаев показывает, как этот метод позволяет анализировать нынешнее противостояние, он делает именно то, что должен делать марксист.
Однако, читая рецензию товарища Стальнова, я не могу не остановиться на одном принципиальном моменте — на безоговорочном восхвалении Сталина и его трактовки войн. Да, Сталин дал чёткие формулировки, удобные для пропаганды и мобилизации. Но удобство — ещё не гарантия верности метода. И здесь, как историк марксизма, я обязан напомнить о фундаментальных противоречиях сталинской эпохи, которые нельзя замалчивать, если мы всерьёз хотим понимать историю и учиться на её уроках.
Троцкий, развивая ленинский анализ, постоянно указывал на опасность подмены классового содержания государства бюрократической формой. Для Ленина диктатура пролетариата означала власть самих рабочих, их непосредственное участие в управлении, контроль над аппаратом. Сталинская же система всё больше превращала государство в орудие партийно-государственной бюрократии, которая, прикрываясь лозунгами о защите социализма, на деле отрывалась от рабочего класса.
Это напрямую связано и с трактовкой «справедливых войн». Да, защита страны от фашистского нашествия была делом справедливым и прогрессивным — тут спорить бессмысленно. Но сама способность СССР вести такую войну была подорвана политикой 1930‑х годов: репрессиями против командного состава, подавлением рабочей самодеятельности, изоляцией советского рабочего движения от международного. Троцкий предупреждал: бюрократизация партии и государства неизбежно ведёт к ослаблению революционного потенциала страны, делает её уязвимой перед лицом внешней угрозы. История показала, насколько он был прав: цена Победы оказалась чудовищно высокой во многом из‑за тех перекосов, которые накопились в системе.
Кроме того, сталинская доктрина «социализма в одной стране» и жёсткая централизация партийного аппарата привели к тому, что революционная инициатива снизу была фактически свёрнута. А ведь именно эта инициатива, способность масс к самоорганизации — основа любой подлинно справедливой войны, любого освободительного движения. Без неё даже самые правильные лозунги превращаются в пустую оболочку.
Я не отрицаю героизма советских людей в Великой Отечественной войне. Но героизм масс не должен служить оправданием ошибок и преступлений руководства. Напротив, именно уважение к подвигу народа требует честного анализа причин, по которым этот подвиг потребовался в таких масштабах.
Возвращаясь к книге Развожаева, хочу подчеркнуть: её сила как раз в том, что она возвращает нас к ленинскому методу — к необходимости анализировать конкретные классовые интересы, а не опираться на готовые формулы. И если мы хотим, чтобы марксизм оставался живым инструментом познания, мы не имеем права превращать Сталина в икону, закрывая глаза на противоречия его политики.
В современных условиях это особенно важно. Когда мы говорим об антиимпериалистической борьбе, мы должны видеть не только внешнего врага, но и внутренние препятствия на пути подлинного освобождения труда. Западный империализм — безусловно, главная угроза. Но и любая бюрократическая система, подавляющая рабочую демократию, объективно играет на руку этому империализму, ослабляя сопротивление.
Поэтому я поддерживаю стремление Развожаева вернуть марксизму его боевую, аналитическую силу. Но призываю не останавливаться на полпути. Нам нужен не культ вождей, а развитие революционной теории, способной отвечать на вызовы времени. И в этом смысле наследие Троцкого, с его вниманием к проблемам бюрократии, рабочей демократии и международной революции, не менее важно, чем сталинские формулировки.
Книга Развожаева даёт хорошую основу для такого разговора. Давайте использовать её не для новых расколов и возведения новых кумиров, а для серьёзной теоретической работы. Потому что только вооружившись полным, непредвзятым пониманием марксизма, мы сможем верно оценивать и нынешние войны, и будущие перспективы освобождения труда.
Лев Преображенский,
историк марксизма