Машутка с малых лет была девочкой серьёзной. Настолько серьёзной, что тётя Глаша, завидев её на тропинке, сразу прятала свежие сплетни: «А ну, тихо! Машутка идёт — она всё запоминает и потом тебе же твои слова в лицо выложит!»

А началось всё с того, что в пять лет Машутка нашла в сундуке у бабушки старую книжку с буквами. Не сказки, не картинки, а именно буквы — строгие, чёрные, будто приказ какой-то. Она долго водила пальцем по строчкам, хмурилась, а потом заявила:

— Я буду учительницей. Буду всех учить. Даже корову.

Бабушка только руками развела:

— Корову-то зачем? Она и так знает, где трава вкуснее.

— А вдруг она хочет больше знать? Вдруг ей скучно жевать и жевать?

И вот с той поры в деревне начался тихий ужас. Машутка ходила по дворам с указкой (это был просто прутик, но вид у него был грозный) и учила всех, как правильно жить.

Петька из пятого дома курил за сараем бычок — Машутка подошла, постучала указкой по забору:

— Брось! Это вредно. И некрасиво. Ты же не печная труба, чтобы дым пускать.

Петька выпучил глаза, бычок выбросил и буркнул:

— Ну ты даёшь… Учительница недоделанная.

— Не недоделанная, а начинающая!

Корову Зорьку она пыталась учить буквам. Принесёт книжку, раскроет на траве, ткнёт пальцем:

— Зорька, смотри: это «А». Как мычание, только культурнее. Скажи: «А-а-а!»

Зорька смотрела на неё большими печальными глазами, будто хотела сказать: «Девочка, я просто поесть хочу», и тянулась к клеверу. Машутка вздыхала:

— Ну вот, опять не слушает. А ведь могла бы стать самой образованной коровой в районе.

Даже на петуха она пыталась влиять. Петух каждое утро орал так, будто деревню кто-то штурмует. Машутка встала перед ним, уперев руки в бока:

— Ты не буди всех в четыре утра! Люди ещё сны досматривают!

Петух только гордо тряхнул гребнем и прокричал ещё громче — видимо, решил, что это педагогический спор и его надо выиграть.

А когда Машутке исполнилось двенадцать, она решила, что пора переходить от слов к делу. Собрала всех соседских ребят и объявила:

— Мы создаём отряд «Юные хозяева». Будем помогать взрослым и делать всё правильно!

Ребята переглянулись. Кому-то было любопытно, кому-то страшно, а Петька вообще хихикнул:

— Хозяева… А я думал, мы просто в лапту играть будем.

Но Машутка была непреклонна. В первый же день она распределила обязанности: кому дрова складывать, кому грядки полоть, кому просто стоять и следить, чтобы никто ничего не портил. Сама взяла на себя самое важное — контроль.

В итоге дрова сложили так ровно, что на них было жалко садиться, грядки пропололи так тщательно, что земля осталась совсем голая и обиженная, а тот, кто стоял и следил, так старался ничего не испортить, что вообще не двигался и чуть не уснул стоя.

Когда отец Вани, дядя Степан, увидел эту картину, он снял кепку, почесал голову и сказал:

— Ну, молодцы… Только вот у нас тут хозяйство, оно не по линейке живёт. Ему чтобы и работа была, и чтобы весело. А у вас тут как на параде: всё ровно, а души нет.

Машутка даже растерялась:

— А как же… я же хотела как лучше!

Дядя Степан улыбнулся:

— Как лучше — это когда и польза, и людям не обидно. Вот ты дрова сложила ровно — молодец. А теперь иди, позови ребят, да испеките вместе пирог. Или в речку сбегайте. Потому что детство тоже работать должно… но по-своему.

С тех пор Машутка немного сбавила обороты. Перестала всех строить и начала просто помогать. Но характер никуда не делся. Если кто-то делал что-то не так, она всё равно вздыхала и говорила:

— Эх… Ну хоть бы подумали сначала!

А когда подросла и стала встречаться с Ваней, он быстро понял: с Машуткой спорить бесполезно. Однажды он хотел было сказать: «Да ладно, потом починю», а она посмотрела на него так, что он сам взял молоток и починил. Прямо тут, посреди двора.

— Вот, — сказала Машутка, довольная, — сразу видно: человек учится.

Ваня только вздохнул, но в глазах у него светилась улыбка:

— Да уж. С тобой не забалуешь.

Зато теперь, когда в деревне что-то надо организовать — праздник, субботник, да хоть картошку копать, — все знают: зови Машутку. Она и план составит, и за каждым проследит, и если надо — так пристыдит, что человек сам захочет всё сделать как надо.

А про корову она больше не вспоминает. Но иногда, когда Зорька особенно задумчиво жуёт, Машутка тихо шепчет:

— Всё-таки надо было ещё разок попробовать…

И улыбается.

Вот такая она, Машутка, — с детства знала, как всё должно быть правильно. И пусть не всегда у неё получалось, но одно деревня знала точно: если Машутка взялась — дело будет сделано. Может, не идеально, зато с душой. И с нотацией.