Левое ребячество и мелкобуржуазность в альманахе. Именно название статьи В. И. Ленина, написанной в 1918 году в разгар Гражданской войны, в пору, когда от РСФСР островком осталась Москва, а рабочий класс — голодный и нищий, но с оружием в руках и с Лениным во главе.
В нынешней России Москва захвачена врагом, но память о Советской власти, о Ленине и Сталине — это оружие побеждённого класса, которое он использует для глухого сопротивления всё ещё не завершённому процессу реставрации капитализма. Пока в выпусках альманаха цитируют Троцкого, его пророчества, забывая о его левом ребячестве и мелкобуржуазности, пока Виолетта Семёнова и историк Рякин развенчивают Павку Корчагина и возводят на роль образца буржуазных дельцов, буржуазная Россия под давлением большинства россиян ведёт справедливую освободительную войну с мировым финансовым капиталом, превратившим народ Украины в пушечное мясо.
Абстрактные рассуждения о том, что любая война самым тяжёлым образом отражается на жизни народа, ведутся тогда, когда Россию втянули в новую гражданскую войну, от которой можно было отказаться только ценой предательства. Снова болтовнёй об абстрактных гуманизме и семейных ценностях хотят отвлечь народ от реальной борьбы за власть, за возврат к диктатуре пролетариата как живому творчеству народных масс.
И одновременно с помощью ссылок на ребяческие предостережения Троцкого хотят опорочить наконец‑то обретённую теорию практики социализма, которая без сознательного, организованного рабочего класса просто невозможна. Вся напыщенная болтовня троцкистов, гуманистов и профсоюзных вождей так болтовнёй и останется.
Лев Преображенский, не упоминая, с кем он спорит, обрушивается с предостережениями на теорию нормативизации С. Платонова, которую я пробиваю в головы идеологов уже несколько лет. И всё это время сталкиваюсь с её молчаливым неприятием, поскольку весомых аргументов против не существует. Ну в точности позиция фракции «Единой России», которая блокирует спасительные законопроекты от КПРФ просто неучастием в голосовании.
Уместно также припомнить отказ монаха заглянуть в телескоп, чтобы убедиться в правоте учёного. И об упорном отказе наших министров навестить совхоз им. В. И. Ленина — будто само соприкосновение с живым, работающим примером социалистического хозяйствования грозит разрушить тщательно выстроенную картину мира, в которой «так не бывает». Для чиновника, привыкшего мыслить категориями отчётов и KPI, реальность, где прибыль не является главной целью, а коллектив — высшей ценностью, выглядит как аномалия, которую лучше не замечать.
Упорный отказ постоянных авторов нашего альманаха со всей серьёзностью обсуждать мои выступления — это то же самое. Умолчание — тоже тактика борьбы с неприятной истиной. Не обязательно опровергать — достаточно не замечать, не давать пространства, не предоставлять трибуну. Так неудобная мысль обесценивается самим фактом игнорирования, превращается в «маргинальный голос», который можно позволить себе не слышать.
Вот позиция Преображенского по отношению к теории нормативизации производства — без упоминания об её авторе и обо мне. Словно сама идея должна существовать в вакууме, отдельно от человека, который её несёт, отдельно от практики, на которую она опирается. Сколько глубоких рассуждений на мелких местах! И все ради одного пошлейшего вывода: что без жёсткого контроля рабочего класса над властью, которая, дескать, способна выхолостить любую идею, не обойтись!
Вы, Лёвушка, сначала изложите идею нормативизации во всех подробностях и покажите её уязвимые места, а не болтайте, как изрядно поглупевший за полвека проницательный читатель. Дайте ей шанс быть понятой, а не подменённой удобной карикатурой. Но ведь нет! Легче оперировать общими формулами, чем разбираться в конкретных механизмах.
Но ведь и гениальный опыт А. С. Макаренко, превратившего колонию для малолетних преступников в самую настоящую коммуну, которая с необыкновенной лёгкостью излечивала новых колонистов, превращая их в коммунаров, троцкиста ни в чём не убеждает. Он остаётся глух к тому, что идея может быть проверена делом, что теория должна прорастать в практике, а не витать в абстракциях.
И чудо возвращения за два месяца сорока бичей к жизни — нормальных, жизнерадостных строителей социализма — пролетает сквозь сквозную дыру его ушей. Как и реальный, чрезвычайно полезный для больных зрением опыт МНТК С. Фёдорова. Применённые принципы МНТК к разваленному колхозу почти мгновенно вернули несчастных колхозников к жизни, дали им чувство собственного достоинства, вернули веру в будущее. Но троцкиста это не убеждает. Плевать ему на горе и счастье конкретных людей, когда он решает мировые проблемы.
И фильм «Председатель», отразивший опыт реального колхоза, ему до лампочки. Там — живые люди, тяжёлый труд, борьба с разрухой, поиск решений здесь и сейчас. А ему подавай глобальные схемы, где отдельный человек — лишь винтик, а живая практика — досадное отклонение от «правильной» теории.
Вот рассуждения Льва Троцкого, запятнавшего себя полной несостоятельностью как члена Политбюро и борьбой в одном ряду с политиками Европы против уникальной практики СССР, — это да, это важно и актуально. Цитаты из него ценятся выше, чем опыт тысяч людей, которые на собственной шкуре испытали, что значит строить новое общество.
А между тем именно в этих живых примерах — сила и убедительность социалистической идеи. Не в бесконечных спорах о терминах, а в способности менять жизнь к лучшему, возвращать людям надежду, давать им возможность трудиться и гордиться своим трудом. Теория нормативизации как раз и пытается систематизировать этот опыт, перевести его на язык чётких показателей, понятных любому хозяйственнику: нормы выработки, нормы затрат, нормы распределения. Это не абстракция — это инструмент, позволяющий сделать социалистическое производство не только справедливым, но и эффективным.
Но признавать это — значит признать, что практика может опережать теорию, что опыт «снизу» бывает ценнее доктрин «сверху». А на такое признание многие идеологи не готовы. Им проще держаться за привычные формулы, чем учиться у тех, кто каждый день доказывает жизнеспособность идеи делом.
Черт бы вас всех побрал, пустых идеологов!