Каждый раз, когда календарь приближает нас к заветной августовской дате, в душе начинает звучать особая, ни на что не похожая струна. Девятого августа нашему родному селу Родина исполняется 105 лет. Сто пять лет — для мировой истории это лишь краткий миг, едва заметный росчерк на полях хроники. Но для нас, тех, чьи корни намертво вросли в эту сухую алтайскую землю, это целая вечность, наполненная судьбами предков, великими свершениями, тихими радостями и горькими утратами.
Что значит этот юбилей для каждого, чья судьба связана с этими местами? Предмет ли это нашей общей радости и глубокой сыновней гордости? Безусловно, предмет! Мы с моим родным братом Юрием по рождению как бы объездновские, но по факту — сразу и родинские, ибо родились и выросли здесь. Правда, родились в те далекие годы, когда село еще носило имя Молотова.
Кто из старожилов не помнит прежнее административное устройство наших мест? Среди окрестной россыпи мелких поселков и хуторов сельсовет находился именно в Родине. В те времена на почтовых конвертах, которые в наш цифровой век уже стали музейной редкостью, писалось размашисто и гордо: Алтайский край, Шипуновский район, Родинский (Молотовский) сельсовет, посёлок Объездной.
Официальная история возникновения нашей малой родины хорошо известна, о ней красноречиво и без лишних слов говорит сам памятник коммунарам при въезде в село. Однако за рамками сухих исторических справок всегда остается то сокровенное, личное, из чего на самом деле складывается подлинная летопись родной земли.
У истоков Язевки и памяти скифов
Редко кто в праздничных очерках отмечает, что коммуна возникла у самых истоков степной речки Язевки. В тридцатые годы там росла целая гроздь больших и малых поселков, но самым ярким, знаковым и сильным среди них было наше Родина-Молотово. Стоит помянуть, что село долгое время с гордостью носило имя не какого-то захудалого чиновника, а второго человека в советском государстве — Вячеслава Михайловича Молотова, члена Государственного комитета обороны в годы Великой Отечественной войны. Позже, уже в эпоху визита Никиты Сергеевича Хрущева, село переименовали. Об этом историческом приезде генсека долго напоминало большое живописное полотно, висевшее в местном клубе.
Сам наш клуб — это настоящий пантеон искусства, который живет и дышит в наше время. Огромный, низкий поклон Оксане Портнягиной за все ее труды, заботу и старания по сохранению этого очага культуры! Кстати, строил этот клуб наш близкий родственник, каменщик Николай Криворотов. От него довелось слышать историю о том, как легендарный председатель Федор Митрофанович Гринько, приезжая в бригаду на Федулову, самолично, въедливо и основательно подбирал местные строительные кадры для этой важнейшей стройки.
Мы же, объездновские мальчишки, тогда буквально умоляли мужиков, ехавших на санях в Молотово, взять нас с собой. Нам до ужаса не терпелось своими глазами увидеть новый клуб, слава о котором гремела по всей округе! И ведь делов-то было — провезли нас зимой на санях мимо здания, дали посмотреть. А счастья и воспоминаний осталось на всю жизнь. Для нас тогда он был настоящим восьмым чудом света — да и, признаться, до сих пор им остается.
Первое и удивительное, о чем хочется напомнить: около пруда с гордым названием «Аврора» (в этом имени отчетливо видится отголосок зари коммуны, так же как и в архитектурном облике старой, ныне снесенной школы, построенной в некогда модном стиле конструктивизма) когда-то находился курган. Там, где теперь стоят постройки Семхоза, высился большой скифский раскопанный курган 800-х годов до нашей эры. Имеет ли он отношение к истории села? Да конечно имеет! Земля наша глубокая, многослойная. И здесь сразу приходит на память Андрей Телегин — наш прославленный археолог, раскопавший немало скифских курганов в нашей округе.
Если подойти ближе по времени — стоит вспомнить прадеда, Антона Тимофеевича Жданова. Приехав в Сибирь из Тамбовской губернии еще в конце XIX века, он распахал здесь первые десятины. Его пашня была как раз на этом самом месте — около болота, что располагавалось возле старой двухэтажной амбулатории.
Мой дед, бывший одновременно и мельником, и пахарем, в делах коммуны участия не принял вовсе, от слова «совсем», и окончил свой век в Объездном. Однако внешне он — как отмечали все родственники — был вылитый Карл Маркс. Дед водил крепкую дружбу с Чащихиным, первым председателем Совета в Зеркалах, чей дом позже стал начальной школой в Объездном, где мы и учились. За бурный норов и острый язык чехи, проходившие в те годы через наши края, даже водили деда на расстрел. Но в той страшной передряге он, в отличие от Чащихина, каким-то чудом остался жив.
Внуки Антона и генералы пограничья
А уж коли про Ждановых зашла речь, то стоит обязательно сказать доброе слово и о том, что в свое время заведующим этим самым клубом работал Леонид Ефимович Жданов. Он был внуком Антона и сыном того самого Ефима Жданова, который в бурные дни июля 1917 года лежал в госпитале в Петрограде, в паре шагов от Смольного, проходя службу форейтором в тяжелом артиллерийском дивизионе.
Ефим был знатным гармонистом на весь поселок, без его «Махоньки» не обходился ни один праздник. До сих пор в семье бережно хранится его фотография времен Великой Отечественной войны: он сидит с гармошкой в руках, один среди односельчанок. И когда в село приехал Хрущев, следовавшая за ним развязанная и шумная ватага американских репортеров из журнала «Ньюсуик» вовсю щелкала затворами камер. Их внимание чем-то привлекла мощная фактура и простая одежда нашего сурового, непреклонного вида деда, и они запечатлели его для мировой прессы.
Отдельного фото самого дяди Лёни в роли завклубом у меня не сыскалось. Нашлось только снимок на общем семейном фото, сделанном в тяжелый час прощания с отцом в июле 1959 года. На этой фотографии из-за его спины выглядывает Петр Федорович Жданов — мой троюродный брат и одноклассник, а в будущем — наш прославленный пограничник, генерал-майор.
Сами мы с братом учились здесь, в Родинской средней школе № 56, в старших классах, и я окончил её в 1966 году. Наша родня, ранее более чем обильная, живет в селе и по сей день. Здесь мой брат Евгений. Здесь наша дорогая тетя Тая со своим поистине олимпийским возрастом — хочется искренне пожелать ей успешно взять столетний рубеж и от темпов юбилея села не отставать! Какое-то время, до нашего переезда в Урлапово, в местной бухгалтерии недолго работал и наш отец.
Певцы целины и магия холста
Вот такая получается короткая и в чем-то наособицу история села в моей личной интерпретации. Ведь село — это прежде всего люди. Это родня, это те, кого ты знал, видел, с кем рядом жил.
Назову навскидку тех, кто мне здесь особенно близок. Вспоминаю Виктора Ридного — блестящего, легендарного художника села и района. Сколько же он перерисовал за свою жизнь: и портреты земляков, и пейзажи самой Родины! И где теперь все это бесценное наследие? С глубокой признательностью вспоминаю учителя Ивана Михайловича Яблокова, у которого в клубе одно время была своя мастерская. Я со своим лёлькой — Анатолием Дмитриевичем Сидоровым — в конце пятидесятых годов бывал у него в гостях.
Вспомню и Заслуженного художника России, моего близкого друга Андрея Григорьевича Вагина — настоящего певца целины. Он долгие годы на целое лето приезжал в село и жил в гостинице, что стояла по соседству с конторой. Скольких передовиков производства он изобразил на своих графических листах! Сколько создал уникальных цветных линогравюр, сколько написал великолепных живописных полотен о жизни села и трудовых свершениях наших колхозников! И когда он творил свои шедевры, рядом с ним сидели и тоже рисовали мы с Виктором Ридным. А сколько ярких изорепортажей сделал Андрей Григорьевич о нашем колхозе для газеты «Алтайская правда»!
Именно в нашем сельском клубе в 1964 году Западно-Сибирская киностудия снимала о его творчестве документальный фильм. Съемки шли прямо в левом углу у входа в зрительный зал. Там присутствовали тогда и мы с моим другом Виктором. Само собой, мы были переполнены мальчишеской гордостью — шутка ли, в настоящее кино попали! В те дни Андрей Григорьевич рисовал наших прославленных целинников — Рухлядьева и Олега Фильмановича. А вот дядю Мишу Болгова как-то тогда не нарисовал…
Поэтическое слово брата
Где бы ни пришлось быть мыслями, мы всегда возвращаемся к своей малой родине. Мой брат Юрий выразил это общее для нас чувство в своих авторских песнях и замечательных стихах. В этих искренних, глубоких строфах Юрия Бровкина бьется сердце каждого нашего земляка:
Может, есть на Земле красивее места —
Ну конечно же, есть! Только я здесь родился.
Все, что рядом, познал. Красоту полюбил,
За другой красотой никуда не стремился.
Сам себя не сужу. Не судите и вы.
В год целинный весной довелось мне родиться.
Был ребенком вторым я в крестьянской семье,
И конями своими горжусь и гордился.
Здесь березовый край — для души словно рай,
И пруды, что в логах, красоты добавляют.
Сколько их — не скажу. Только знаю один:
Все Авророй его на селе называют.
Наша родина — мать. Наша родина — дом,
В том, в котором пришлось нам когда-то родиться.
Хоть и годы летят, лишь душа молода,
Мы местами родными всегда будем только гордиться.
Мы не только трудом прославляли село
В нашем бывшем огромном Советском Союзе.
Там, в столице, в Москве, где Кремлевский дворец,
Выступал наш земляк — мы гордиться им будем.
Жизнь идет чередом, годы жизни бегут,
И стареет село так же медленно с нами.
Но мы дети твои, наша жизнь здесь прошла —
Есть ли слово дороже, я, пожалуй, не знаю.
Мы крестьянский здесь труд с детских лет познаем.
Без него никуда. С ним по жизни шагаем.
Не судите меня, когда дождь за окном,
И слеза по щеке вниз тихонько стекает.
Что такое село, дорогие мои?
И мы дружно все скажем: «Ну конечно же — люди!».
Кто впервые стоял у истоков села
И трудом прославлял в нашем бывшем огромном Советском Союзе.
Наперекор реформам и ветрам
Село — это действительно люди. Это те, кто распахивал целинные земли, кто уходил на фронт и возвращался с победой, кто строил Дворцы культуры и учил детей. В этих портретах, в этих именах и скрыта подлинная, невыдуманная история нашей Родины.
Живи, Родина, долго-долго еще, наперекор всем реформам, перестройкам и разным неисчислимым нашествиям на нашу землю. Живи, держись за свои корни, за свои пруды и перелески, за память тех, кто ушел, и за надежды тех, кто сегодня делает свои первые шаги по твоим пыльным степным улицам. Пусть медленно бегут годы, пусть меняются эпохи и названия на географических картах, но пока жива память в наших сердцах, пока звучит гармонь и рождаются новые стихи — будет жить и наше родное село.
